Принятие неизбежного

      — Можно? Внезапный стук в двери посреди ночи застал Элиаса врасплох, а смущённая и встревоженная Тисэ на пороге его комнаты и вовсе спутала внутри все чувства и мысли, будто нитки в детской игре: «Колыбель кошки». Хатори неловко переминалась с ноги на ногу, теребя в руках край ночной рубашки. Она терпеливо ожидала ответа своего учителя и краснела от стеснения, ощущая, как он пристально рассматривал её, даже не отдавая отчёта в своих действиях. Тишина, повисшая в воздухе, сгущалась незримыми красками, и Тисэ вновь робко решилась её нарушить: — Элиас… М-можно мне… Эйнсворт словно вынырнул из сладкого омута и быстро отвёл взгляд в сторону, осознав, что, возможно, позволил себе слишком многое в мыслях, о чём свидетельствовалась лёгкая хрипота в его голосе: — Плохой сон? Тисэ кивнула, забираясь под одеяло к Элиасу, и он инстинктивно обнял, прижав её ближе к себе. Её дыхание обожгло кожу, он ощущал лёгкий жар от её смущённого личика и каждое лёгкое прикосновение тонких пальчиков к телу отдавало между рёбер Элиаса новым ударом чего-то пламенно горячего. Что же это? Неужели… сердце? Эйнсворт чувствовал как дыхание ученицы стало более размеренным, и она расслабилась в его руках, плавно засыпая. Только сам чародей понимал, что в эту ночь он не сможет сомкнуть глаз. Неизвестный ему до сего дня огонь разжигался внутри, и он боялся, что этот костёр может причинить вред Тисэ. Нет, он не хотел её съесть, как это было в прошлый раз. Сейчас Элиаса переполняло совершенно другое желание – обладать и ни с кем не делить. Только удерживать или принуждать к чему-либо Тисэ силой он не хотел. И это двоякое неведомое ему чувство медленно раздирало на куски, вгоняя в безысходную гнетущую депрессию. Смогут ли когда-то они с Тисэ быть настолько близки, как желает его сердце?

***

      Когда Хатори проснулась утром, Элиаса уже не было рядом. Оглядев пустую комнату, она быстро спустилась вниз по лестнице в поисках учителя, но нашла только Силки, сервирующую стол не кухне. — Доброе утро! А где все? Серебряная хозяйка едва заметно нахмурила брови и буквально вытолкала Тисэ в коридор, настойчиво указывая пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж. Как бы сильно фея не любила Слей Бегги, но правила есть правила: за завтраком надо выглядеть опрятно. — Хорошо-хорошо, я поняла: сначала переодеться, а потом вопросы задавать, — захихикала Хатори и побежала наверх в свою комнату. Услышавший приближение хозяйки Рут сразу же встрепенулся. — Сюда, скорее-скорее! — Стоило Тисэ только зайти внутрь, он потянул её за край ночной рубашки к окну. — Только тихо, чтобы они не услышали. Осторожно заглянув в сад, Хатори увидела Элиаса вместе с Титанией и Обероном. Правители королевства фэйри – почётные и очень редкие гости в их доме, так что же могло их сюда привести? По отдалённым отрывкам разговора Тисэ поняла, что Эйнсворт обеспокоен тем, что произошло этой ночью. — Ты мрачнее обычного, дитя моё. — Титания обеспокоено взглянула на чародея. — Феи донесли мне, что цветы в саду зачахли из-за того, что печаль твоя настолько велика. Что тревожит тебя? — Тисэ… — Что-то случилось с юной Слей Бегги? Оберон запрыгнул на ветвь одного из деревьев и, на мгновение взглянув на спрятавшуюся в окне Хатори, хитро подмигнул. — Вы правители королевства фэйри, и хоть меня не жалует ваш народ, но больше не у кого спросить. Скажите, возможно ли мне стать человеком? — Голос Элиаса сквозил несвойственным ему отчаянием. Тисэ и Рут одновременно переглянусь ошеломлёнными взглядами, услышав такую новость. Зачем могущественному чародею вдруг захотелось стать смертным? И при чём тут Тисэ? Глубоко в душе Хатори знала ответ на этот вопрос, но он вызывал в её сердце не радость, а смешанные чувства. — От чего это Колючка человеком стать захотел? — усмехнулся Оберон, свешиваясь с дерева вниз головой. — Я хочу быть ближе к Тисэ. — Непроизвольно Элиас коснулся подаренного Хатори кольца. — Но боюсь, что такой я могу причинить ей больше вреда, чем счастья. Тисэ не могла поверить услышанному, застрявший ком в горле мешал дышать, и словно в кровь по венам кто-то запустил ядовитую горечь. Тело пробила мелкая дрожь, и она до белых костяшек схватилась за подоконник, силой удерживая себя, чтобы не сорвётся с места и побежать туда, в сад, к нему… «Как он не понимает, что я люблю его ТАКИМ?» Поникший под бурей эмоций хозяйки Рут тихо заскулил и подлез под бок Хатори, стараясь немного успокоить. Этим двоим давно стоило начистоту поговорить друг с другом, но точно не сейчас, не в таком состоянии. — Каждый раз, когда она рядом, здесь становится так тепло и одновременно больно. — Элиас мягко указал ладонью на грудь. — Я понял, что ревную её и дорожу не как ученицей. А ночью, когда Тисэ зашла в мою спальню… — Давай оставим этот момент без подробностей, — перебил его Оберон, нервно хихикнув. Титания подошла ближе к Элиасу и улыбнулась, мягко проведя рукой по рельефной кости черепа. — Как ты не понимаешь, дитя моё, что за эти пару лет стал человечнее многих людей. И тепло в твоей груди – это самое настоящее сердце…