Закон всемирного тяготения

      Хенджин и не думал, что может быть хуже. Он вспоминает тот день, когда Сынмин примостился рядышком и, не сказав ни слова, уснул, держась за его помятую белую футболку маленькими ручками. Парень тогда недолго смотрел на спящего, постепенно возвращая дыхание в нормальный ритм, но вместе с ним, приходило неадекватное сознание, что твердило о неправильности сего мероприятия. Хенджин тогда сильно испугался, бросил смазанный взгляд на Сынмина, а одевшись, покинул поспешно дом младшего.       Они не общаются на протяжении всех каникул. Хенджин считает, что писать первому очень страшно, да и границ их общения не существует: Они друг для друга никто. Сынмин не подает никаких признаков симпатии к старшему, значит так нужно.       Хенджин проводит каникулы в особых весенних чувствах, что прошлогодними желтыми листьями и новыми зарождающимися росточками пытаются выбраться из под снежной стужи, но природа считает что рано — губит все на корню. Каждый день, тьмою на город падает вечер, что несет за собой толику грусти и Хвановской тоски, поэтому клубные тусовки заменяются мрачно-уютными вечерами перед телевизором. Хенджин старается проникнуть в чужой мир фильмов и мультиков, чтобы на время забыть о своих тягостных раздумьях и о непонятных отношениях с Сынмином. Ему удается, но в перерывах между вымышленными реальностями, Хенджин снова возвращается к этому. Как бы он не старался, но с каждым разом все становится тяжелее, а непорочный круг страданий уже невозможно остановить.       Хенджин и не думал, что может быть хуже. Каникулы заканчиваются внезапно, кажется, что первый и последний день слились воедино, как и мысли Хвана — спутались в единый клубок, что изначально были нитью судьбы.       В первый учебный день Хван ощущает сильную нехватку сна, поэтому кофе в автомате — хороший приятель, а Феликс, что случайно ломает кофейный аппарат — ходячая катастрофа, но все еще лучший друг, ведь с таким не скучно. Феликс виновато смотрит на старшего, а потом протягивает термокружку с зеленым чаем, которую привык таскать с собой в школу. Хенджин отказывается, потому что сонливость рукой снимает, когда парня в учительскую просят пройти для подписи непонятных документов, а Ли трагедию из этого делает и думает о плохом. Пока Хенджина мучают вопросами, Феликс плетется в класс, где пересекается с новеньким и узнает в нем Сынмина. У них завязывается дружеский разговор, а через несколько минут они общаются душа в душу, будто знакомы с десяток лет.       Хенджин считает, что у него нет больше друга, когда заходит за пару минут до звонка и бросает вопросительный взгляд на двоих, что воркуют как голубки и не замечают Хвана, поэтому он присаживается на свое место, где по-соседству еще один новенький копошится в пенале и ищет пишущую ручку, но пятый по счету грустный взгляд соседа так и говорит: все тщетно. Хенджин на это дело уже и не смотрит, вытряхивает содержимое своего портфеля и аккуратно трогает за плечо новенького.        — Я заметил, что у тебя возникли некоторые проблемы, — Хван протягивает парню ручку, а тот в ответ заметно улыбается и благодарит. — Я Хенджин.       — Хан Джисон, — представляется сосед и озаряет класс порцией лучезарных улыбок. — Мне говорили что мой сосед очень угрюм и противный, а ты выглядишь хорошим. — Старший теряется, следует за взглядом Джисона, что направлен на парня, который забрел в их класс и сейчас стоял возле Феликса, а Хенджин все понимает “Черт побери тебя Ли Минхо”.       — Не слушай его, а лучше избегай, потому что от семейства Ли стоит ждать бед. — Хенджин делает заключение, а во взгляде Хана читается много вопросов. — Феликс, с которым я хорошо дружу, двоюродный брат Минхо, и, когда я твержу о бедах, то знаю о чем говорю. — Хенджин смотрит на Сынмина, который о чём-то увлечённо говорит с Феликсом. Нет, он не завидует, но ревность его поглощает полностью.       На перемене Хенджин замечает Феликса, что движется к нему, но он все еще обижен на друга, поэтому начинает делать вид глубоких рассуждений и философских разговоров с Джисоном, который неслыханно рад этому.       Ли подходит и треплет Хвана за волосы, а тот и не замечает, ведь это привычный жест в их дружбе. Феликс спокойно знакомится с Ханом и уже вербует того в друзья, а Хенджин даже сказать ничего не успевает, как его союзник переходит на сторону зла.       — Эй, ты куда? — Феликс пытается расспросить Хенджина, что выбегает из класса якобы по нужде, но не успевает.       Хван действительно бежит к туалету, но совсем не по тем причинам. Ему бы дух перевести и не пересекаться некоторое время с парочкой людей, чтобы не слушать вопросы, на которые он сам не знает ответа.       “Вот как он скажет Феликсу, что ревнует Сынмина к нему? Его неправильно поймут. И правильно сделают. “       Хенджин еще ныкается в туалете, пока не звенит спасительный звонок на урок. Ему самому смешно становится от такой формулировки.       Парню удается избегать Феликса и Сынмина еще несколько уроков, но после них он не успевает увильнуть. Феликс перекрывает выход из класса и подозрительно смотрит на друга.       Вопросов не избежать, поэтому Хенджин выбирает из двух зол меньшее — тянет Феликса из класса в сторону шумной улицы и даже Минхо, что пытается окликнуть брата — не помеха.       — Я тебя слушаю, — Феликс смотрит за блуждающим взглядом друга, который по сторонам озирается и нервно дышит. — Что случилось?       — Я не могу рассказать здесь и сейчас. — Хван пальцами перебирает и все также оглядывается, вздрагивая при каждом шорохе. — Тогда пошли ко мне домой, все равно там никого нет.       Всю дорогу они молчат, но у Хенджина разговор по душам с самим собой. Парень хочет поделиться с другом и помощи попросить, но о таком говорить совсем нелегко. Они добираются довольно быстро, а Хенджин впервые подает голос.       — Точно никого нет? — Феликс кивает и демонстративно орет, когда оказывается в своей квартире. В ответ только тишина и Хенджин верит ей и другу.       Феликс бросает портфель на входе, бежит на кухню и включает чайник, а Хенджин, на трясущихся ногах, ползет за ним и приземляется на кухонный стул.       Старший чувствует себя на допросе, когда Феликс протягивает кружку и ждет рассказа.       — Ты только никому не рассказывай и сильно не реагируй, ладно? — Говорит вполголоса Хенджин, а Феликс имитирует замок, который он закрывает на своих устах, обещая молчать.       — Я могила, — Феликс устраивается поудобней и выслушивает все сказанное в переносной форме, но, кажется, он сразу понимает к чему клонит его друг. Глаза Ли непроизвольно увеличиваются до невероятных размеров, а рассказчик, наоборот, сам уменьшается и утопает в свободной школьной одежде.       У Хенджина взгляд опущен, парень теряется в тишине, ведь Феликс не знает что сказать на откровение. Старший снова повторяет о секрете, с жалобной мольбой просит никому не рассказывать, но… Хенджин видимо забывает, что Феликс источник девяноста пяти процентов его приключений на задницу.       — А кто-то еще меня осуждал за мою ориентацию, — Минхо возникает из ниоткуда, в точности за спиной Хвана, который подскакивает от неожиданности и валится на пол. — Добро пожаловать.       Беда не приходит одна, ведь с Минхо на кухню заходит его одноклассник Чанбин, что ухмыляется происходящему, а Хенджин от этого сильнее жмется к холодной стенке и ноги к груди подтягивает.       Ли старший присаживается к Хвану и просит посмотреть в его сторону, но Хенджину страшно, ведь что знает Минхо — знают все.       — В твоих же интересах дружить со мной, — Хенджин наконец-то смотрит страху “по имени Лино” в глаза, что непредсказуемо может повести себя в данной ситуации и учудить что угодно. — Я могу тебе помочь проверить чувства твоего...как там его?       — Сынмина, — добавляет Феликс.       — Точно, Сынмина, — Минхо ведет себя невозмутимо, его совсем не смущает тема разговора. — Ведь если он тебя не любит, то зачем все это?       — Вы только посмотрите кто это о чувствах заговорил, — встревает Чанбин и смеется на пару с Феликсом. — Ты бы себе такое говорил, когда объявляешь охоту на очередную любовь до гроба.       — Чанбин, лучше заткнись. — Минхо хищным взглядом осматривает вышеупомянутого. — Я о тебе тоже кое-что знаю, поэтому лучше помолчи. — Минхо снова возвращается к Хенджину, который тщетно пытается понять замысел двоюродного братца Феликса. — Если тебе понадобится моя помощь, то ты знаешь где меня искать.       — Ты же сказал что мы одни! — Хенджин чуть ли не кидается на Феликса, когда старшие покидают пределы кухни.       — Ой, я не знал что у Минхо до сих пор имеется дубликат ключей.       Хенджин не знает как быть, он возвращается домой и думает обо всем произошедшем. Лучше бы мучался своими терзаниями и никому ничего не рассказывал. А теперь его задница, в прямом и переносном смысле, под угрозой с говорящим названием “семейство Ли”.

***

      Парень не спит всю ночь. Он ворочается и сильнее кутается в одеяло, мысленно переводится в самую дальнюю школу, желательно в соседней галактике, чтобы о его прошлом никто ничего не прознал. Но утром он безжизненно плетется в школу, натянув на себя самую мешковатую кофту из своего гардероба, а под кепкой прячет свои устало-заспанные глаза. Так он притягивает больше удивленных взглядов, ведь вместо привычно облегающих вещей — Хенджин, который утопает в одежде.       Он ни с кем не здоровается, присаживается темным грузным комком нервозности за светлую парту, чем пугает Джисона, что и слова проронить не может, а только подозрительно смотрит на Хвана и письмо протягивает к его лицу.       У Хенджина по коже табун мурашек и семь потов сходит, когда он перехватывает конверт и выходит из класса в направлении своего временного убежища. Там он разворачивает листок, что аккуратно сложен дважды и выдыхает, ведь это Минхо и его странные причуды.       “Я хочу сыграть с тобой в одну игру. Надеюсь тебе понравится играть по моим правилам. Сегодня обедаем “дружной” компанией. Я помогу тебе, а ты поможешь мне, — твердит надпись на листочке, а в конце по скрипту: Братец в курсе. Ли Минхо.”       Хенджину от этой новости не проще, но это лучше, чем подвергнуть себя и Сынмина всеобщему обсуждению.

***

      На уроках Хенджин думает совсем не о учебе. Он думает о Сынмине и непонятных посиделках в столовой, которые ему предстоит пережить. Обычно время тянется как черепашка, что медленно передвигает своими конечностями по сухому песку, а сейчас, время — словно птица, что расправила крылья и мчит точно к цели. Но...       Обеденная перемена наступает слишком быстро.       Хенджин пытается снова сбежать, но семейство Ли и их сообщники хитрее, Чанбин и Минхо хватают его и волоком тащат в столовую. Словно на казнь. Сынмин не понимает что происходит, но со стороны это выглядит довольно забавно, ровно до тех пор, пока не оказывается в похожей ситуации, где Феликс и Джисон хватают его в свои капканы и ведут за общий столик. Все свои действия они списывают на то, что вместе веселее, но радостно здесь только братьям Ли и Чанбину.       Хенджин с особой страстью вспоминает про еду и не отрывается от тарелки — боится, ведь если взглядом с очаровательным щеночком пересечься, то можно случайно умереть. Сынмин, наоборот, уныло ковыряется в тарелке и рисинки катает от одного края к другому, периодически смотрит на Хвана и терпит крушение душевное. Заговорить сложно обоим, ведь их мнимая дружба началась как-то неправильно, проще сказать, что все пошло через одну аппетитную задницу, которую Хенджин так удачно продемонстрировал во всей красе, а Сынмин не устоял. А как тут устоять, если старший еще и сам полез целоваться? Ким ведь старался и предупреждал до последнего, чтобы Хван не лез к нему своими пухлыми губами, но тот с каждым нет, только больше провоцировал младшего и вот результат — страдают оба.       Феликс импульсивно болтает с братом и случайно, в порыве бурных жестикуляций, задевает Сынмина, выводя его из своих туманных рассуждений.        — Ничего страшного, — Сынмин подает голос, когда Феликс плечо его поглаживает и жалобно тянет “Прости”. — Все в порядке, правда.        Сынмин присоединяется к разговору Чанбина и Ликса, что стебут Минхо, который жадным взглядом осматривает свою новую жертву и прямо в глаза отвешивает ему тонну комплиментов.       — Сони, а ты ничего так, в моем вкусе, — новая жертва удачно сидит рядом с похотливым Минхо. Он облизывает свои пересохшие губы и смотрит не моргая на Хана. — Выглядишь как моя любовь с которой я должен прожить до конца жизни и умереть в один день. Давай встречаться. — Старший тянет руки к его талии, а Джисон спокойно отрывается от своей тарелки и пристально смотрит на безумца.       — Конечно, давай встречаться, я же всю жизнь мечтал о принце, — младший имитирует сценку из театральных пьес, в которых он играл в прошлой школе. Глаза пожалобней и пошире, грустную улыбку нарисовать на лице и ладонь примостить на чужой щеке — шикарный сценарий, чтобы все поверили в эту реальность. Челюсть встречается с полом у Минхо, который явно не ожидал подобного, а Хенджин, что так усиленно работал палочками, теперь смотрел завороженно на спектакль с двумя актерами.       — Ты что думал я так скажу? — Джисон не щадит Минхо, хватает того за щеку и сильно тянет от себя. — Не для такого неотесанного болвана мама меня растила, так что иди нахуй, Ли Минхо.       — Только если на твой, — Минхо играет бровями и не отступает, все еще держит руку на джисоновской талии, хоть и более робко, чем прежде. — Такой недоступный — ты мне нравишься теперь еще больше.       Джисон демонстративно закатывает глаза и руку чужую убирает со своей талии, в очередной раз посылает надоедливого парня и тему переводит.       Минхо больше не решается лезть, потому что шанс огрести от Хана около девяноста, а если еще раз взглянуть в сторону младшего, то процент возрастет до ста процентов.       Темы оперативно сменяются одна за одной. Джисон, который совсем не в курсе отношений Хенджина и Сынмина, упоминает тему репетиторства, а Чанбин неудачно шутит.       — Джисон, тебе нужен шикарный репетитор, чтобы смог натянуть, — Чанбин делает неловкую паузу, а Хван давится соком от такой формулировки. — Подтянуть твои оценки я хотел сказать.       — Было бы неплохо найти хорошего репетитора, — Джисон не замечает подвоха, пока его сверлят взглядом двое. — У меня большие проблемы с геометрией и физикой.       Хенджин чует очередную порцию шуточек, поэтому резко подрывается, чем пугает рядом сидящих.       — У меня дела, — отчеканивает тот и быстро ретируется, а Сынмин провожает его только жалобным взглядом, но сам лично, покинуть столовую и догнать старшего не решается.       Сынмин осмеливается только благодаря Феликсу, что записку подсовывает ему на уроке - приемчик в стиле семейства Ли. Он долго не смотрит в содержимое бумажки, но, когда буквы перед глазами сливаются в понятные предложения, у Сынмина все плывет.       “Я знаю о ваших отношениях, но на правах лучшего-худшего друга, расскажу тебе одну тайну. У Хенджина самые искренние чувства к тебе с первых ваших занятий, но сейчас он боится быть отвергнутым, поэтому избегает любого контакта с тобой. Не мое дело лезть в ваши отношения, но теперь все зависит от тебя. Что чувствуешь ты? Слова Феликса размытые, но очень понятные."       Сынмин понимает к чему клонит Феликс, который смотрит на него щурясь и делает выводы неизвестные никому. Сынмин убирает записку поглубже в портфель, старается сосредоточиться на словах преподавателя, но терпит крушение, словно плывет в штормовую погоду в неизвестность. Он выводит незамысловатые символы в углу тетради, старается скоротать минуты до окончания бесполезного, но госпожа черепаха, что снова вернулась в нужное время — никуда не спешит.       Уроки заканчиваются, а Хенджин снова спасается бегством. Он летит в ближайший закуток, чтобы случайно не встретиться с неприятностями, но они быстрее, ведь их предводитель Ли Минхо, что за углом машет рукой последним нервишкам Хвана.       Хенджин замечает его сразу, тормозит резко и зависает, словно мультяшный персонаж. Он пятится назад, но там бедствие похуже. Если Минхо давит физически, то неспешно идущий позади Сынмин действует изнутри. Минхо только ухмыляется паникующему Хвану, что загнан в ловушку своих же действий.       — Да поговори ты, придурок, а не сбегай, — Ли старший специально кричит, чтобы привлечь внимание Кима. — Ты же не строитель, так зачем строишь из себя хрен знает что? — последнее Хван не слышит, так как сматывается в неизвестном направлении. Он снова выбирая бегство, а решение проблем откладывает в долгий ящик.       Минхо меняет свою цель, вплотную подходит к Сынмину.       — Так это ты тот самый? — щурится и осматривает с головы до ног, чем заставляет младшего съежиться от неприятного ощущения. — Я думал, что существует другой Сынмин.       — Смотря в каком смысле “тот самый”, — Ким смотрит укоризненно в ответ на собеседника, с которым толком не общался даже за обеденным столом.       — Ну тот, что будущий парень Хенджина, — глаза Кима заметно округляются от удивления, а пунцовые щеки заставляют Минхо думать о том, что он чертовски прав. — Так у вас все взаимно, интересненько.       Сынмин считает Минхо сумасшедшим, а Ли, всего лишь любит говорить прямо и без всяких увиливаний от ответа. Кому-то стоит у него поучиться. Парень руки скрещивает на груди и всматривается в каждую деталь Сынмина.       — Все равно не верю, что это ты. — Минхо делает акцент на “ты”, показывая свое неверие в происходящее. Совсем не складывается рассказ Хвана и увиденное. — Ты же плюшевый щеночек, как ты смог влюбить в себя Хенджина, да и еще с помощью физики? — Ли интересует сильно данный момент, ведь это полностью отличается от его методик соблазнения, а Мин только плечами пожимает и руками разводит.       — Ближе к делу.       — Вы оба придурки, — приходит к выводу Минхо, облокачиваясь на стену школьного здания. — Хенджин, который всегда был уверен во всем, сейчас боится тебя, и ты — тихий омут, где черти водятся.       Сынмин долго размышляет, что же имеет в виду чудаковатый парень, что чиркает непонятное на бумажке и всучает ему.       — Можешь не благодарить за адрес Хенджина, — Минхо довольной походкой уходит в закат, но на ровном месте спотыкается, чем смешит Кима.       “Ну и кто из нас придурок?”       Сынмин считает, что Минхо своеобразный, но в этом его фишка. Он смотрит на бумажку и ловит дежавю, ведь недавно Феликс писал подобное. Забавное все-таки это семейство Ли.

***

      Сынмин честно пытается настроить себя на разговор с Хваном, но всю учебную неделю у них игры в кошки-мышки, где один удирает от другого и ничего не меняется.       Младший и на выходных рассматривает адрес, написанный аккуратным почерком Минхо на мятом клочке бумаги. В очередной раз убирает его в сторону и себе повторяет: “Трусливый ты, Ким Сынмин”.       Трусливым зайчиком конечно прикидываться долго не выходит, ведь Феликс притаскивает свою хитрую тушку в его дом, да еще и в комплекте с Минхо и Джисоном. Последний так совсем не понимает для чего он здесь, на пороге долго топчется, пока его волоком не затаскивает Феликс.       — Да не волнуйся, чувствуй себя как дома, — от слов Феликса больно Сынмину.       — А ничего, что это мой дом? — Хозяин дома возмущен наглостью Ликса.       Феликс не отвечает, только берет без спроса апельсин на кухне и поглощает его, затем показывает свою яркую улыбку.       — Судя по вашим пряткам с Хваном, — начинает Минхо, что говорит в лоб. — Вы так и не поговорили.        — Вам нужно поговорить, — вторит Феликс и тянется к вазе с конфетами, с целью опустошить ее полностью, но наглого паренька одергивает Джисон, что стоит между ним и Минхо. Ким благодарен за то, что хотя бы Хан ведет себя адекватно.       Сынмин мнется с ответом, но позже говорит:       — Я не думаю, что вы знаете всю историю, — он делает недолгую паузу и косится на Минхо. — Но как вы это себе представляете?       — Да легко! Приходишь к нему и здороваешься, а остальное говоришь языком тела, — Минхо считает, что показать в действии будет проще, поэтому хватает за руку Джисона, что не подозревал ничего и мирно смотрел в сторону Феликса, который все же продолжил свою маленькую миссию “сожрать все”. — А дальше делаешь так! — Минхо за доли секунды сокращает расстояние до минимального и впивается в губы ошалевшего Хана. Минхо отстраняется быстро и блокирует руки Джисона, потому что, тот уже принял боевую стойку и готов драться.       — Ты ничего не перепутал? — Джисон кричал довольно громко, пытаясь вырваться с оков придурковатого парня, а Сынмин и Феликс только уши свои закрывают, чтобы не оглохнуть случайно.       У Минхо нет лишних рук, а лишиться слуха совсем не хочется, поэтому он снова приближается к губам Джисона и улыбается в поцелуе.       — И это твой план? — Сынмин смотрит на все это безобразие, что творится на его кухне, пока Феликсу пофиг на проделки братца.       — Я хочу тебе помочь, — говорит Минхо, когда вновь отрывается от Джисона, но в этот раз менее успешно. Он теряет бдительность, поэтому огребает от взбешенного бельчонка, что кусается сильно и топчется по его ногам.       — Себе блять помоги! — Джисон переходит на крик, в котором показывает всю свою злость, пока пытается выбраться из противных ему лап.       — А если так не проканает, — Минхо обращается к Сынмину, параллельно получая несколько ударов в живот от буйного Хана. — Тебе нужно освоить важную технику... беги! Лино срывается с места и мчит в неизвестном направлении, а за ним Джисон с набором отборных матов и индивидуальных приемчиков боевых искусств. Феликс невозмутимо поглощает уже печеньки, будто совсем не в гостях находится.       Сынмин решает оставить Феликса и догнать двух одичавших людей, что сейчас куда опасней и вот-вот разгромят родительскую комнату. Ким вмешивается вовремя, ведь Джисон хватает в руки мамину вазу, а у Сынмина сердце в пятки уходит.       — Минхо, угомони свою белку, — Сынмин вырывает хрусталь, что чудом не пострадал, а после выпихивает парней из комнаты, пока они чего-нибудь не разбили. Навстречу к ним выходит Феликс, что до сих пор жует бедную печеньку и довольно лыбится.       — Надеюсь ты усвоил урок, Сынмин, — Феликс убирает остатки крошек в уголках губ. — Если ничего не предпримешь, то Минхо с Джисоном разгромят твой дом в следующий раз, а я возьмусь за уничтожение еды в твоем холодильнике.       Сынмин согласно кивает — угроза стоящая. Он провожает внезапных гостей, а на последок слышит Джисоновское: “никакого следующего раза не будет!”       После ухода ребят проходит немного времени, но вечер медленно лишается своих прав и отдает их ночи, а солнечная погода сменяется на дождь.       За окном льет как из ведра, а громыхает так, что жутко становится даже в теплой квартире. Сынмин любит быть дома один, но в такие моменты, когда погода буянит как Джисон в родительской комнате — не по себе. Он щелкает кнопки на пульте и сильнее кутается в плед, который совсем не согревает, а только видимость создает. Внезапная трель звонка пугает, но хозяин дома с дружелюбным настроем идет в прихожую. Ким смотрит в глазок, а затем отстраняется, пытается переварить увиденное и открывает дверь.       — Хенджин? — Сынмин рассматривает промокшего насквозь парня и сказать ничего не может.       — Можно посидеть у тебя, пока дождь не прекратится? — Старший весь дрожит, то ли от безысходности, то ли от неловкой ситуации, но сейчас у него выбора другого нет. — Я ключи потерял, а мои вернутся домой только завтра.       Сынмин отмирает, затягивает старшего в дом и закрывает дверь.       — Подожди немного, я принесу сменную одежду и полотенце.       Хенджин дрожь унять не может, но капли, падающие на сухой пол, поймать руками старается, чтобы не залить все вокруг. Получается у него плохо. Сынмин приходит быстро и отправляет старшего в ванную, а сам идет на кухню, чтобы сделать что-нибудь согревающее. Выбор падает на чай с шиповником, лимонником и нотками имбиря, что вкусовыми качествами и полезными свойствами точно поможет согреться и не заболеть. Сынмин успевает пройти пару кругов ада мысленно и несколько по кухне, пока Хенджин выползает из ванной.       Младший волнуется при виде домашнего Хвана, что укутался в худи и переминается с ноги на ногу в его мягких тапочках — мило, он еле сдерживается, чтобы не заулыбаться, ведь Мин считает, что Джинни похож на пингвиненка. Хенджин присаживается и блуждает взглядом по сторонам, а потом тихо спрашивает:       — У тебя дома никого нет?       Сынмин подтверждает его слова и качает головой. Неловкая тишина снова давит, но младший предлагает что-нибудь посмотреть, а Хенджин и не против. Старший сейчас как рыба, что на своем болтает, а сказать нормальным человеческим языком совсем не получается, он только взгляд опускает и виновато смотрит на разноцветные полосы, что расположились на паркете.       Сынмин встает первым и идет через коридор, где приглушенный свет уходящий в темноту. Хенджин бредет следом за ним — в точности по пятам, как маленькое животное, что идет по протоптанному маршруту на снегу, боясь ошибиться и провалиться в холодные сугробы.       Именно в этот момент Хенджин заговорил, точнее он выдавил из себя непринужденное “прости”, но этого достаточно, чтобы остановился Сынмин и защемило в сердце у обоих.       — За что простить? — младший поворачивается и всматривается в глаза, что спрятаны сейчас под густой хвановской челкой и мраком комнаты.       — За то, что избегал тебя все это время, - Хван не успевает договорить, как чувствует нечто ластящееся к его ногам. Мохнатый зверь пугает парня своими гигантскими размерами, от чего Хенджин взвизгивает и подпрыгивает. Пушистый рыжик принимает это положительно и вцепляется мягкой лапкой в Хвановскую ножку, а тот думает, что совсем спятил. Хенджин истошно верещит и летит в объятия Сынмина, посильнее цепляясь за его одежду, будто стараясь залезть повыше - подальше от привидевшегося чудища.       — Это что такое? — от страха у него силы заканчиваются и говорить трудно. Хенджин руки свои неугомонные за шею младшего заводит и ближе жмется к нему, а Мин по инерции обвивает тонкую для парня талию и мертвой хваткой вцепляется в старшего, что уже ноги от пола отрывает и держится на одном добром слове и Сынмине.       — Это мейн-кун, — младший смотрит снизу вверх на Хенджина, что кажется таким крохотный в его руках.       — Ты же сказал что дома никого, —не от холода, а от страха, появляется дрожь в голосе. - А это нечто…       — Это Елика, — Сынмин перебивает его и умиляется от реакции Хвана, что медленно начинает осознавать происходящее. — Познакомься с моей крошкой.        — К-к-крошка?       Хенджин сползает на пол, ведь он не пушинка и ноги дрожат, а Сынмин не железный, чтобы держать его вечно. Но на полу он остается недолго, потому что пушистое кимовское дитя надвигается на Хвана грозной тучкой, чем заставляет старшего подскочить и испариться из коридора за доли секунды.        Сынмин считает, что Хенджин котик. Ведь тот метнулся на диван и лапки к себе прижал, следит неустанно за действиями мейн-куна, что приняла его правила игры.       — Я смотрю у Елики появился друг, — Сынмин садится рядом и заметно улыбается от увиденной картины, ведь кошка уже примостилась на хвановских бедрах и тычется в Хенджина носом, а тот пытается увильнуть от кошачьей любвеобильности и неосознанно становится ближе к хозяину дома. — Я тоже хочу.       Сынмина это забавляет, он присоединяется к игре: жалобную моську строит и тянется на встречу к лицу Хвана.       Хенджин находится между двух огней, он смотрит на две милые мордашки, что в сантиметре от него, но движется навстречу к Сынминовской и встречается с ним в легком поцелуе. Ему этого так не хватало.       Кошка, будто понимая всю ситуацию, ретируется с коленок Хвана, а перед тем как исчезнуть с поля зрения, несколько секунд смотрит на это безобразие. Если знать кошачий язык, то Елика точно говорит нечто подобное: “Вот ничего без меня не можете сделать, ко всему вас нужно подталкивать ” или “Замурчательное зрелище, обращайтесь за помощью ко мне”       Хенджин несколько раз отрывается от Сынмина, чтобы посмотреть в его глаза напротив, ведь нужно проверить, что Сынмин реальный.       — И все-таки я больше собак люблю, особенно таких щеночков, как ты, — добавляет шепотом Хван, чтобы Елика не услышала "не дай боже", а то может и обидеться.       Парни заворачиваются в плед, который, наконец-то, выполняет свою согревающую функцию. А как тут не выполнять, если под ним два теплых тела, что прижимаются друг к другу и накаляют температуру до предела?       Улыбки в поцелуе, что чувствуют оба, легкая комедия фоном, переплетенные пальцы и тихие разговоры — прекрасные компоненты, для великолепного вечера.