Ненавидя полюби

Драко вальяжно расхаживал по тропинке, полной грудью вдыхая свежий, разбавленный запахом травы и пожелтевшей листвы воздух, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей, так и норовящих влезть в голову и засесть там надолго. Он покинул пределы замка просто для того, чтобы отвлечься и расслабиться. Не видеть всё тех же лиц в подземельях, не слышать их голосов. Ведь так всё надоело, и хочется, чтобы поскорее всё закончилось. На душе понемногу становилось спокойнее, и Малфой для себя решил каждую неделю устраивать такие вот прогулки наедине с собой и своими мыслями. Привести своё моральное состояние в порядок, и стойко переносить следующую тяжёлую неделю. Он не понимал, почему общение с кем-либо так отягощает. Вроде бы одиноким чувствовать себя не хочешь, а так надоели все эти люди, маячившие перед глазами и режущие слух своими голосами. И всем от тебя что-то нужно, и вроде бы ничего сложного в этом нет, а всё равно на душе пакостно и грустно. Ещё и этот Поттер только одним своим существованием в этом мире, добивает Драко, и тот уже готов на стену лезть, изредка подвывая, лишь бы избавиться ото всех. Задрав голову к вечернему небу, усыпанному маленькими яркими звёздочками, Малфой прикрыл глаза, и поёжившись от прохладного потока воздуха, засунул заледеневшие руки в карманы мантии. На улице было свежо и стремительно холодало. Под конец года осень выдалась особенно морозной, и даже не скажешь, что только неделю назад вокруг царили летние деньки, светило солнце, своим жаром опаляя землю, а все вокруг жаловались на погоду и боялись отхватить солнечный удар. Спокойная обстановка отвлекала и расслабляла настолько, что юноша даже не почувствовал присутствия постороннего рядом с собой. Гарри остановился только тогда, когда заметил неподалёку от себя Малфоя. Он и сам не понял, почему, заметив на карте его имя, так резко сорвался с места и побежал на его поиски. Просто... так нужно. Заметив своего недруга живым и невредимым, гриффиндорец внутренне расслабился и облегчённо выдохнул, почему-то радуясь тому, что с белобрысым поганцем всё хорошо. Аккуратно, пытаясь не спугнуть, Поттер приблизился к нему и легко, почти невесомо, опустил свою руку на хрупкое плечо Малфоя. — Отвали, Панс, — устало процедил слизеринец, даже не реагируя на прикосновения, и всё ещё стоя спиной к предполагаемой «Паркинсон». — Эм… это не Панси, — замялся Гарри, поспешно убирая свою руку. Малфой вздрогнул. Он узнал, кому принадлежит этот голос. Его он не спутает ни с кем иным… Как же хорошо, что Драко стоял сейчас спиной к Поттеру, и тот не видел его оцепенения. Не хотелось, чтобы он видел его уязвимым. Отойдя от лёгкого шока, Малфой тут же взял себя в руки, и нацепив на себя маску холодного безразличия, медленно развернулся к гриффиндорцу, всё ещё неподвижно стоявшему позади него. — Поттер! — едва шевеля губами, произнёс Драко, стреляя недобрым взглядом на парня. — Малфой. — По привычке, почти флегматично отозвался Поттер, но уже без прежней ненависти и злобы в голосе, и не желая уступать слизеринцу, впился в него нечитаемым взглядом. — Что тебе нужно, шрамоголовый!? — выплюнул презрительно Малфой, окончательно вернув себе контроль над ситуацией. Гарри замялся. Он не хотел говорить правду, но и отвечать любезностью на любезность не горел желанием. Не время и не место. — Ну вообще я тут… Вернее, я подумал… — Ради Мерлина, Поттер, перестань уже мямлить! И куда только подевалась хвалёная гриффиндорская отвага? Или твой «богатый» словарный запас ограничивается только этими словами? — усмехнулся Малфой, искривив губы в беззлобной ухмылке, мысленно засчитывая очередную интеллектуальную победу над Гриффиндором. Поведение слизеринца ничуть не удивляло Гарри, ведь он наблюдал подобное уже не первый год. За всё это время Поттер наслушался о себе не мало и был готов к любым выпадам. Вздохнув, и с какой-то грустью в глазах взглянув на Драко, Поттер неожиданно качнулся вперёд, ведомый неизвестным импульсом, и всем своим телом вжался в Малфоя, сгребая хрупкое тело в крепкие объятия, уткнувшись холодным и покрасневшим от холода носом в его шею. Поттер не знал, почему и зачем он это сделал. Мысленно спрашивал себя об этом, но не находил ответ. Но чувствовал, что так нужно. Для обоих. Драко, попятившись назад под натиском чужого веса, опешил и замер, но Поттера от себя не оттолкнул. В груди появилось резкое желание обнять нерадивого гриффиндорца, прижать ближе, втянуть его запах как можно сильнее и просто наслаждаться мимолётной близостью, но из-за собственной гордости Малфой не мог позволить себе такой роскоши и сдаться под натиском своих же собственных эмоций. Поттер вцепился в него, словно коршун в добычу, будто боялся, что после того, как он отпустит Малфоя, тот исчезнет, и больше не появится никогда. А ещё хуже — сбежит. Разрывать объятия не хотелось совершенно, но напряжение с каждой пролетевшей секундой нарастало, и Драко первым решил разорвать их тесный контакт, отшатываясь слишком неохотно. — Я… э… — Да ладно тебе, Поттер, не нужно оправдываться, я всё понимаю. Чувство жалости и долга опять заиграло в хрупком геройском сердечке! Ты ведь Гарри Поттер, Золотой мальчик, Национальный герой, какой там титул тебе ещё приписали? — оскалился Малфой, злобно глядя на опешившего Гарри, и продолжил, — Ты просто обязан защищать и жалеть всех и вся, ведь без тебя не справятся, бедняги! Поттер впал в ступор, откровенно удивляясь тому, что Драко так думает о нём. Он ведь никогда не жалел Малфоя и всегда считал его сильным, независимым волшебником, который может за себя постоять. Кто-кто, а отпрыск семьи Малфой мог ответить достойно и позатыкать рты абсолютно всем! Гарри никогда бы не предложил ему свою помощь — откажет же, и даже колебаться не будет, уж больно гордый и самодостаточный засранец. Воспользовавшись замешательством Поттера, Драко вновь продолжил: — Я прям идеальная кандидатура, да, герой? Изгой в школе, сын Пожирателей смерти, подручная крыса Тёмного Лорда, предатель… — Хватит! — рявкнул Гарри, оборвав пламенную малфоевскую речь. Сказать, что Драко удивила такая реакция, значит не сказать ничего. Он офигел, мягко говоря, но сам не выдал своего замешательства — ни единый мускул на бледном аристократичном лице не дрогнул. Малфой лишь вздёрнул бровь в немом недоумении и с интересом уставился на раздражённого Поттера, который, казалось, пыхтел как Хогвартс-экспресс, готовясь в любой момент взорваться, разразившись гневной тирадой. — Поттер, ты- — Перестань считать себя предателем, ведь это не так! — оборвал его на полуслове обозлённый Гарри, в лице становясь ещё более серьёзным, чем раньше. Малфой открыл уж было рот, чтобы достойно ответить, но гриффиндорец так и не дал сказать ему ни слова. — Не надо мне говорить про метку и убеждать в своей правоте. Я знаю, тебя заставили. У тебя не было выбора. Слизеринец сомкнул губы в тонкую линию и потупил взгляд в пол, который, буквально секунду назад, был устремлён на Поттера, готовый разорвать того на мелкие кусочки. — Да что ты можешь об этом знать, шрамоголовый? — злобно выплюнул Малфой, пытаясь унять в своём голосе горестные нотки и поскорее выкинуть из головы нежеланные болезненные воспоминания, нахлынувшие так внезапно. — По тебе ведь видно, Малфой. Не хотел ты этого. — выдохнул Гарри, и не поднимая на Драко тяжёлого взгляда, развернулся, и молча побрёл обратно в сторону замка, оставив слизеринца наедине со своими мыслями и полнейшим ступором после его слов. Как было не прискорбно это признавать, но чёртов Поттер прав. Драко видел, Драко чувствовал, как страдает его семья от рук Тёмного Лорда. Он знал — за неповиновение его родителей зверски убьют, после многочисленных пыток, прямо у Драко на глазах. Волдеморт не щадил никого. Все твердят, что выход есть всегда, какой бы сложной и безысходной не казалась ситуация. Враньё! У Драко не было выхода. Он должен был принять метку и стать Пожирателем. Ради родителей. Ради того, чтобы они жили. Вспомнив былые тёмные времена правления Волдеморта, и те вещи, которые он позволял себе творить с его семьёй — Драко поёжился и вздрогнул, чувствуя, как его бросает в холодный пот. На улице стремительно начало темнеть. Облака заслоняли последние освещающие землю лучи, а звёзд на небе стало значительно больше, и они стали ярче. Плотнее укутавшись в мантию, Драко побрёл в подземелья, уходя в себя. В этот раз он задумался о Поттере. Как бы сильно Мальчик-Который-Выжил не раздражал Драко, он был благодарен ему. Благодарен за то, что этот кошмар наконец закончился: Люциус и Нарцисса в безопасности — они находятся на свободе с полной неприкосновенностью со стороны Министерства и прессы, и это только благодаря стараниям Поттера и его влиянию. Большую часть их имущества вернули, право на использование магии тоже. И опять же, без вмешательства Золотого мальчика тут не обошлось. Но как-бы Гарри не защищал самого Драко, его семью и друзей, упорно доказывая всем их невиновность, осуждения со стороны общества, которое презирало подручных крыс Тёмного Лорда, как они их сами и прозвали, бывшим почитателям Волдеморта избежать не удалось. Свой авторитет и огромное влияние на людей Малфои (и не только они), потеряли, и теперь уже вряд ли обретут былой статус и уважение в кругу влиятельных магов. Даже несмотря на то, что Драко рос обласканный вниманием, заботой и обожанием не только со стороны родителей, но и их почётных знакомых, друзей и партнёров по бизнесу, Малфоя никак не напрягала утрата статуса и блестящей репутации, которую его предки зарабатывали потом, кровью, деньгами и магией. Он просто игнорировал всех недоброжелателей, и по прежнему вёл себя как уважаемый чистокровный аристократ, для которого уделять внимание своим обидчикам было пустой тратой времени, а общение с ними — низостью, недостойной его титула.

***

Витая где-то далеко в своих мыслях, Драко даже не заметил, как оказался в гостиной Слизерина, где к нему на шею тут же бросилась Паркинсон, сжимая его как можно крепче, чтоб не вырвался. Унюхав посторонний запах, который был вовсе не присущ Малфою, Панс поморщилась, едва сдержав порывистый чих. Отпрянув от Драко (к его великому облегчению), девушка недовольно на него посмотрела. — С кем ты был!? — огорошила его вопросом ревнивая подруга, всё ещё морщась. Драко на выпад отреагировал спокойно, и даже был рад тому, что Паркинсон так быстро от него отцепилась. Обычно она висела на его шее очень долго и что-то рассказывала ему, игнорируя все замечания Малфоя сквозь скрежет его зубов, лишь сильнее сжимала парня в своих объятиях. В подобных ситуациях слизеринец либо терпел откровенное издевательство над собой, своей гордостью и какой-никакой, но репутацией, стойко вынося сбивчивый лепет Панси, либо же его спасал Блейз, уводя Драко подальше от сокурсницы под предлогом того, что он очень нужен ему, чтобы помочь в каком-то жизненно-важном и неотложном деле. — С чего ты взяла, что я с кем-то был? — притворно удивился Малфой, вскинув бровь. — А с того, что ты пахнешь по другому! — Я сменил парфюм. — Да ну? — Панси, не веря ни единому слову, прищурилась. Драко промолчал. Проигнорировав возмущённую донельзя Паркинсон, стремительно зашагал в сторону мужских спален. Сняв с себя мантию и шарф, Малфой поднёс ткань к носу, и вдохнув пряный, немного нежный запах цитрусов и лаванды, расплылся в умиротворённой улыбке. — Гарри, — с нежностью в голосе прошептал Драко, сгребая в охапку свою мантию, рухнул на кровать, вновь и вновь вдыхая приятный аромат, наслаждаясь им. Теперь эту мантию он не постирает ровно до того момента, пока этот очешуенный запах не выветрится полностью. Малфой так и заснул, крепко сжимая ткань в своих объятиях, и с мечтательной улыбкой на губах.