Ненавидя полюби

Весь оставшийся вечер Гарри вёл себя отстранённо, витая где-то в своих мыслях. Он даже отказался посидеть с гриффиндорцами за бутылочкой Сливочного пива перед отбоем, а сразу же отправился спать, всё ещё пытаясь переварить все события, которые успели с ним случиться за сегодняшний день. Поттер пытался сопоставить Джинни и Малфоя, и всегда, чёрт возьми, при упоминании белобрысого, в сердце что-то ёкало и болезненно сжималось, а вот от мыслей о Джин, Гарри не испытывал ничего, кроме привязанности и любви, но исключительно как к сестре, или лучшей подруге. Такие чувства он испытывал к Гермионе, но она никогда не привлекала его как девушка. От этих мыслей тяжесть в голове усилилась, а теория о том, что Поттер таки не равнодушен к Слизеринскому Принцу подтверждалась. К утру ситуация не изменилась. Гарри всё так же пребывал где-то в своих мыслях, и даже не общался с рыжеволосой бестией, что не могло не порадовать Малфоя. Хотя он, не хуже его надоедливых друзяшек, был обеспокоен апатичным состоянием Золотого мальчика. Уж не из-за вчерашнего ли инцидента гриффиндурок так себя ведёт? Драко от таких мыслей довольно усмехнулся. Он решил всё выяснить сразу, и не метаться в догадках. И для этого слизеринец выбрал весьма и весьма изощрённый способ. Как раз следующий урок был именно с Гриффиндором, что и сыграло на руку Малфою. Зайдя в класс и поудобнее усевшись на своём месте, Драко дождался пока объявится Поттер во главе со своей свитой, а потом на повышенных тонах сказал: — Что с тобой не так, Поттер? Выглядишь помято. Неужели во время потрахушек с Уизлеттой у дорогого Потти не встал? В аудитории повисла гробовая тишина. Даже Гермиона, которая увлечённо что-то рассказывала Рону, умолкла, запнувшись на полуслове. Она медленно перевела шокированный взгляд на Гарри, молча ожидая его реакции, но Поттер даже не шевельнулся и никак не отреагировал на выпад слизеринца. Казалось, он просто не услышал, но Малфой готов был поклясться чем угодно, что шрамоголовый всё прекрасно слышал! Ну уж нет, никто не смеет игнорировать Драко Люциуса Малфоя! — Не расстраивайся, Потти. В следующий раз у тебя всё обязательно получится, — с притворным сочувствием выплюнул Малфой, слыша рядом с собой одобрительные смешки. «Конечно получится, и ты мне в этом поможешь.» Гарри по прежнему никак не реагировал, лишь старательно прятал наглую ухмылку. О, он бы многое мог ответить на выпады хорька, да так, что у него бы уши в трубочку свернулись, но Поттер решил дослушать весь малфоевский арсенал, и только потом действовать. Тем более «аргументы» против Драко у него были более весомые. — Уверен Уизлетта ещё никогда так не разочаровывалась в Национальном герое, — театрально цокнул Драко, возводя глаза к потолку, — Ну же, глубже… Нет же… не так, — издав разочарованный стон аки младшая Уизли, Малфой в ожидании уставился на Поттера, а тот лишь одарил его неопределённым буравящим взглядом, и снова уставился в свой конспект. «Стонешь ты определённо лучше, чем говоришь.» Слизеринцы ухахатывались, давясь смехом и сваливаясь со своих мест, гриффиндорцы шокировано молчали, переводя взгляды то на одного, то на другого, а Малфой, так и не дождавшись нужной реакции, решил идти ва-банк. — Слушай, шрамоголовый, сходи в библиотеку и почитай что там и куда вставляется, если ещё читать не разучился. На крайний случай, спроси совета у своей подружки. Хотя и тут я не уверен, что Уизел её удовлетворяет. Гермиона на пару с Роном густо покраснели, а слова в свою защиту и оскорбительные высказывания в адрес Малфоя, застряли в горле, и оба лишь выдавили из себя сдавленный всхлип. Сокурсники Драко уже валялись под столом, держась за рвущиеся от смеха животы, а львиные бошки прожигали уже сотую по счёту дырку в бестолковой малфоевской головушке, но встревать не хотели. Все, в том числе и сам Малфой, ждали реакции Гарри. — Всё сказал? — устало спросил Поттер, когда сдавленные смешки немного поутихли. После, он начал решительно подниматься со своего места, направляясь прямо в сторону слизеринцев. — Нет, могу продолжить! — оскалился Драко, нащупывая на парте оставленную ранее палочку, готовясь незамедлительно отразить удар со стороны Поттера. Гарри лишь хмыкнул, и решительно зашагал к Малфою, попутно стягивая с себя очки, чтобы те не мешались. Вместо того, чтобы ударить белобрысого гада, как и ожидали все присутствующие, он рывком притягивает его к себе и впивается в тонкие, чуть приоткрытые губы требовательным поцелуем. В этот момент челюсти их сокурсников едва не проломили пол. Гермиона тихо ойкнула, прикрывая рот рукой, Рон побагровел ещё сильнее, сжимая кулаки, а Забини только хитро ухмыльнулся, наблюдая за разворачивающимися событиями чуть ли не от первого лица, настолько близко он находился к целующейся парочке. Малфой опешил. Всё вышло из-под контроля, покатилось к Мордреду, и к Моргане заодно. Земля ушла из-под ног, а крыша тронулась с места и медленно поехала куда-то в неизвестном направлении. Поттер целовался, что греха таить, восхитительно! И откуда только такие умения у робкого парня, смущающегося от одного только упоминания тем об отношениях, любви и всего, что с этим связано? Язык гриффиндорца сразу же завладел ртом Драко, а руки властно обхватили его талию, притягивая ближе к себе. Хвалёная малфоевская гордость благополучно была послана в зад, и блондин, без всяких сопротивлений, сразу же отдался ласкам Поттера, отвечая на страстный поцелуй, стараясь не уступать. Драко буквально таял от чужих прикосновений, жаркого дыхания и щекотки чужих ресниц. Без очков Поттеру явно лучше, бесспорно. Эти мягкие губы хотелось целовать вечно, а в крепких и цепких объятиях находиться как можно дольше. Но как бы ни было хорошо, по всем законам жанра, весь кайф всегда обламывают. И это происходит в самый неподходящий момент. В класс врывается Флитвик, бубнящий себе под нос слова извинения за опоздание. Он даже не заметил целующихся парней, пролетев мимо них, однако, Гарри отпрянул от Малфоя и, облизнувшись, беззаботно вернулся на своё место, и как ни в чём не бывало, начал «внимательно» слушать профессора. — Мистер Малфой, разрешите поинтересоваться, почему Вы стоите посреди кабинета? Занятие уже началось, — пропищал профессор, поправляя очки. Отойдя от ступора, Драко сухо извинился, и вернулся на своё место, не сводя шокированного взгляда с Национального героя. Вокруг все оживлённо перешёптывались, бросая заинтересованные взгляды то на Малфоя, то на Поттера. Ещё бы! Такая сенсация! — Гарри, что это, чёрт возьми, было!? — громко прошипел красный от злости Рон, да так, что его «шёпот» услышали абсолютно все. — Не понимаю о чём ты? — невинно хлопая глазками, спросил Поттер. Уизли покраснел ещё больше. — А как же Джинни? — вмешалась Гермиона, — Вы же так сильно любите друг друга! — Я её не люблю и не любил никогда, — беззаботно ответил Гарри. Слова слетели с его губ с неожиданной лёгкостью, будто он сказал что-то вполне обыденное и само собой разумеющееся. Глаза Рона и Гермионы моментально расширились, и никто из них не мог сказать что-либо. Даже богатый словарный запас Грейнджер, в данный момент, был без надобности, ведь от шока девушка никак не могла подобрать подходящих слов. Понаблюдав за забавными изменениями в лицах своих друзей, Гарри вернулся к написанию лекции. Он ни на секунду не пожалел о сказанных словах. Даже как-то легче стало. Поттер решил рассказать обо всём Джинни, ведь после поцелуя с Драко все сомнения насчёт неё подтвердились, и опасения по поводу особого отношения к Малфою — тоже. Гарри не знал, хорошо ли это, быть влюблённым в своего бывшего врага, но целовался он довольно неплохо, даже, можно сказать, очень хорошо. Вспомнив про поцелуй, Поттер ухмыльнулся и перевёл заинтересованный взгляд на Малфоя. Драко выглядел растерянным и немного несобранным, хотя при всех он старался выглядеть спокойным, как и всегда. Но внутри всё сжималось и трепетало от воспоминаний. То, о чём он даже и мечтать не мог — случилось. К тому же, так неожиданно и быстро, что Драко даже не успел ничего сделать, и опять предстал перед Поттером в невыгодном для него самого положении. Гарри полностью завладел ртом Малфоя, а ведь он привык быть всегда и везде сверху, и уж кому-кому, а Поттеру он не позволит доминировать. Поэтому Драко решил показать Гарри, кто тут хозяин. Да и выяснить нужно было, что за херня произошла полчаса назад, ещё и на глазах у всех сокурсников! Опозорить его решил что-ли? Не-е-ет, этого он уж точно не позволит. Не с тем связался. Прорабатывая коварный план отмщения, и возвращения своей чести заодно, Драко не заметил, как лекция по чарам закончилась, и студенты уже начали собирать свои вещи, спешно покидая кабинет. По окончании лекции, по пути к слизеринской гостиной, напряжённое молчание прервала Панси, не выдержав такого давления. Она накинулась на Драко с расспросами, на что он только закатил глаза, а Блейз понимающе улыбнулся. Он был единственный, кто знал о настоящих чувствах Драко к Гарри, и поклялся, что никому ничего не скажет. Но двусмысленных взглядов и подколов никто не отменял, и именно после таких вот случаев он искренне жалел, что рассказал обо всём Забини. Наконец отвязавшись от назойливой Паркинсон, Драко вернулся в свою спальню и вздохнул с облегчением. Благо, завтра была суббота, и Малфой мог спокойно осуществить свой план. Быстро написав записку Поттеру, и отправив её совой, Малфой в предвкушении ждал завтрашнего дня.

***

В башне Гриффиндора как всегда было шумно: кто-то очень громко рассказывал смешную историю, кто-то играл в волшебные шахматы, а Рон как всегда выносил мозги Гермионе по поводу помощи по внеочередному эссе, а она, в свою очередь, который раз ему втолковывала, то, что если она ему поможет, он сам ничему так и не научится. Гарри, наблюдая за своими друзьями, тихо хихикал, сидя у камина с книгой по зельям. Пришло время ужина, и Золотая троица в полном составе направилась в Большой зал. Как только Гарри зашёл в помещение, на него сразу же налетела Букля с небольшой запиской в клюве. Поттер неуверенно поблагодарил сову, и угостив её крекером, взял записку. Букля удовлетворённо ухнула и легонько, совсем по-доброму, клюнула своего хозяина в плечо, и взмахнув крыльями, взмыла в воздух, скрываясь из виду. Друзья заинтересованно покосились на Гарри, а он в ответ мило улыбнулся и вежливо попросил Рона с Гермионой не вмешиваться, ведь это личное. Те поджали губы и невесело улыбнулись, соглашаясь с другом. Хотя, им очень хотелось узнать, что же там было написано, и главное: от кого? А Гарри сразу догадался, кто был автором, да и подозревал, что Гермиона вскоре догадается, и рано или поздно её выдержка закончится, и девушка вспыхнет с новыми вопросами, а к ней через некоторое время подключится и Рон, когда до него, наконец, дойдёт вся суть разговора. Именно поэтому Гарри, проглотив свой ужин, поспешил ретироваться от любопытных друзей и вдалеке ото всех прочесть своё «письмо». Дойдя до башни Гриффиндора, Гарри, на ходу выкрикивая пароль Полной Даме, влетает внутрь, пробегает мимо гостиной, и залетает прямо в спальню, с размаху впечатывается в свою кровать, вынимая из кармана вожделенную записку. «А я думал ты дольше продержишься, хорёчек» — подумал про себя Гарри, и ухмыльнулся, наконец пробегаясь глазами по содержанию послания: «Завтра. После обеда у Выручай-комнаты. Выясним отношения :)» Подписи не было, да и не нужна она, ведь понятно от кого. Поттер счастливо улыбнулся, раз за разом перечитывая изящно-написанные строки. Всё-таки Малфой такой Малфой. Задумавшись о белобрысом аристократе, Гарри так и заснул с мечтательной улыбкой на губах. Завтра его ждал прекрасный день.

***

Слухи о поцелуе Национального героя и его заклятого врага разлетелись с невероятной скоростью, и под утро следующего дня, злющая как хвосторога Джинни, наплевав на все правила приличия, ворвалась в спальню к мальчикам и устроила Поттеру грандиознейший скандал. Выпроводив свою девушку в гостиную и установив вокруг заглушающие чары, Гарри со спокойным выражением лица продолжил выслушивать Джин, моля Мерлина о том, чтобы всё поскорее закончилось. Он постарался абстрагироваться и не вслушиваться в слова Уизли. Поттер лишь делал вид, что он слушает, не вмешивается и просто даёт ей выговориться. Всё ещё выслушивая пламенную речь гриффиндорки о том, какой он негодяй, как только посмел так подло с ней поступить, и как она его любила, и, о Мерлин, что подумают остальные!? Ведь где это видано, чтобы Национальный герой целовался у всех на глазах со своим врагом! Задумавшись совсем не о последствиях сегодняшней ссоры, Гарри невольно улыбнулся, предвкушая сегодняшнюю встречу с Малфоем. Но начавшие появляться фантазии о предстоящем «свидании» со Слизеринским Принцем, были прерваны сильным ударом в плечо. Выныривая из своих мыслей, Гарри удивлённо уставился на Джинни, глаза которой сейчас полыхали огнём, лицо исказила злобная гримаса, а густые брови были сведены к переносице. Казалось, ещё немного, и она просверлит в Поттере огромную дыру своим испепеляющим взглядом, или жахнет Непростительным, что возможно. — Гарри Поттер, ты меня вообще слушаешь? — взвизгнула, разозлённая безразличием своего парня младшая Уизли. — Что? — переспросил всё ещё недоумевающий Гарри, пытаясь уловить нить разговора. — Или ты сейчас же извиняешься передо мной и стараешься исправить это недоразумение, или я от тебя ухожу! — скрестив руки на груди, Джинни с вызовом посмотрела Гарри в глаза, ожидая единственного правильного ответа. Девушка была на все сто уверена в том, что Поттер осознает свою вину, и уже через несколько секунд её герой и любимец всея Британии, стоя на коленях, будет умолять её о прощении, и может быть, через пару минут унижений и клятв в искренней любви, она его простит. Возможно. А «маленький» подарок в виде новой метлы для полётов только поспособствует скорейшему примирению. — Хорошо. — беззаботно улыбнулся Гарри, — Уходи. Джинни опешила, приоткрыв от шока рот. Все её планы и уверенность куда-то улетучились. Она шокировано уставилась на спокойного Поттера. — Что ты только что сказал? — вернув себе дар речи, едва ли не вскрикнула Уизли, голос которой приобретал прежние надменные нотки. — Я сказал, что ты можешь уходить. Нам давно пора расстаться. Я понял, что люблю тебя как сестру, и только. Так же, как Гермиону, — гриффиндорец улыбнулся, вспоминая о подруге, — Мне жаль, что я понял это так поздно и поступил подло с тобой. Прости, что мучил тебя. Оказывается, я влюблён в совершенно другого человека. И я хочу сказать, чт- — Это он!? Предатель и Пожиратель смерти!? Этот противный, убогий, жалкий подхалим, и мерзкий хо- — Заткнись! Замолчи сейчас же! — заорал Гарри, сжимая кулаки. Челюсть плотно сомкнулась, а ноздри зло раздувались в разные стороны. Джинни вздрогнула, рефлекторно отходя от Поттера подальше. Она молча стояла, то открывая, то закрывая рот, не в силах сказать что-либо. Немного успокоившись, Гарри сделал пару глубоких вздохов, и зло зыркнул в сторону своей уже бывшей девушки, и сквозь всё ещё сомкнутые между собой зубы, сказал: — Не смей оскорблять Драко. Он последний, кто заслуживает такое обращение к себе. Особенно от тебя. Я ведь думал, что ты хорошая девушка, и именно за твою доброту и хорошее чувство юмора ты мне и понравилась. Но ты показала своё истинное лицо… Я думал, что после войны всё изменилось. Думал, мы всё переосмыслили и пересмотрели своё отношение друг к другу. Оказывается, нет… — Поттер грустно хмыкнул, вновь возвращая свой взгляд молчаливой Джин, — И мне очень жаль, что ты такая подлая. Ты ничем не лучше этих самых Пожирателей, — сказав всё, что хотел, Гарри поспешил покинуть гостиную. Он побрёл туда, куда несли ноги, лишь бы подальше, лишь бы не видеть Джинни. Гарри было до глубины души обидно за то, что она опустилась до такого, и Поттер даже боялся представить, чего она бы ещё могла наговорить, не прерви он её вовремя. А ещё, ему стало страшно за то, что его друзья будут такого же мнения. После поцелуя он ведь ни с кем не говорил на эту тему, хотя прекрасно видел, как Гермиона только и ищет подходящий момент для того, чтобы наконец заговорить об этом, и расставить все точки над «і». А Гарри боялся этого разговора. Боялся услышать негатив, презрение и советы о том, как и с кем ему будет лучше, и о том, что можно делать, а что нельзя. На душе стало тревожно, ведь парень не хотел услышать такие слова от тех, с кем дружит не один год, и за всё это время, рука об руку, плечом к плечу, проходил через столько препятствий, что и вспоминать страшно... После этих мыслей стало ещё паршивее. Резко захотелось выпить чего-нибудь, да покрепче, чем Сливочное пиво. — Что, Поттер, настолько сильно ждал нашей встречи, что пришёл на три часа раньше? Услышав знакомый надменный голосок, Гарри невольно заулыбался, и развернулся к источнику звука. — Ты даже не представляешь, Малфой, насколько сильно я рад тебя видеть! — не задумываясь о смысле своих слов, выпалил Гарри с радостной улыбкой на лице. Драко удивился, но не подал виду, и лишь хмыкнул в ответ, приближаясь к гриффиндорцу. — Раз уж тебе так не терпится, Поттер, я могу уделить тебе на три часа больше своего времени, всё равно скучно, а так хоть с твоей тупости повеселюсь, — Малфой вновь растянул губы в своей фирменной ухмылке, и взяв возмущённого Гарри под руку, повёл вдоль коридора. — И куда ты меня ведёшь, Малфой? — весело спрашивает Гарри, решая пропустить оскорбление мимо ушей. Он перевёл взгляд на блондина, и начал рассматривать утончённый профиль слизеринца, не в силах отвести любопытных глаз. И как же он раньше не замечал, насколько Малфой красив? Не видел изящных, ангельски красивых черт лица: изящного подбородка, пушистых ресниц, тонкого, немного вздёрнутого носика, бездонно-серых глаз, взглянув в которые можно утонуть, и таких манящих розоватых губ, в которые вновь хотелось впиться сладким поцелуем. Гарри облизнул пересохшие губы, с откровенным интересом и желанием во взгляде разглядывал Драко. Краем глаза заметив особый интерес к своей персоне, Драко ухмыльнулся краешком губ, стараясь не выдавать того, что спалил он Поттера с поличным. Но в конце-концов, не выдержав соблазна, резко развернулся к гриффиндорцу, вглядываясь прямо в изумлённые, расширившиеся от удивления глаза, спрятанные за стёклами круглых очков. Поттер, будто его застали за чем-то неприличным, отвёл взгляд, слегка покраснев. — Чего молчишь? — прерывает неловкую паузу Гарри. — Наслаждаюсь, — оскалился слизеринец. — А чем это ты, Малфой, наслаждаешься? — прищурился Поттер, едва сдерживаясь, чтобы не поменять «чем» на «кем». Драко хотел было ответить «тобой», но вовремя закрыл рот, осёкшись. Не готов он ещё откровенничать с бывшим, вроде-бы, врагом. Даже если тот воспримет его ответ как шутку, ну или издёвку, что больше похоже на правду. — И опять ты молчишь, — вздохнул Гарри. — А я, Поттер, слов на ветер не бросаю, и не привык выкладывать лишнюю информацию кому попало, особенно своим врагам. «Кому попало, значит?» «Врагам, да?» — Врагам? — переспросил Гарри. Малфой только неуверенно кивнул и отвёл глаза от проникновенного поттеровского взгляда. Ему показалось, что в его голосе прозвучала обида, но понять наверняка Драко не мог, ведь лохматое воронье гнездо упрямо уткнулось в пол, увлечённо разглядывая свою обувь. Драко удивлённо вскинул бровь, подозревая, что его предположения верны. Неужели и правда… — Поттер, ты чего, обиделся? — насмешливо протянул слизеринец, ловко маскируя за этим волнение. Видимо, Гарри было не до смеха, ведь он всё ещё обиженно поджимал губы и упорно не поднимал взгляда на недоумевавшего Драко. — Нет, не обиделся, — буркнул Гарри, складывая руки на груди. — Да что с тобой такое, Национальное достояние, чего хмурый-то такой? — Ты и правда после всего, что было, считаешь нас врагами? — Поттер резко развернулся к Малфою. В его вечно ярких зелёных глазах читалась неприкрытая обида и какая-то призрачная надежда в голосе. — А что было, Поттер? — севшим от напряжения голосом спросил слизеринец. Гарри решительно сделал шаг вперёд, в упор глядя на нежно-розовые губы Малфоя. Драко сглотнул, едва ли стойко удерживаясь на ногах, чтобы не попятиться назад, не выдержав напора, как в прошлый раз. Помедлив немного, Драко взял на себя смелость снять с Поттера мешающие очки. Сделал то, что мечтал сделать всегда. Яркий цвет кристально-чистых зелёных глаз с вызовом впился в Малфоя. Он будто гипнотизировал, заставляя смотреть в них снова и снова, наслаждаясь завораживающим блеском радужки. Облизнув губы, Поттер нежно провёл пальцем по щеке Драко, скользя изучающим взглядом по бледному лицу. Краем глаза следя за действиями Гарри, Малфой, притянув того за шею, впился в губы долгожданным поцелуем. Поттер с невероятной отдачей ответил, проталкивая юркий язык в горячий рот Малфоя. Вокруг было неожиданно тихо и безлюдно, лишь страстные звуки мокрых поцелуев разносились эхом по всему коридору. Поцелуй опьянял, невыносимо хотелось большего, а руки сами тянулись к горячему телу, пролезая под рубашку. В головах у мальчиков мимолётно проскакивали мысли о том, что же они делают, но сразу же заглушались стонами наслаждения, а губы вновь находили чужие, неуверенно соприкасались друг с другом, а потом резко впивались, целуя с невероятной и несвойственной обоим страстью, вырывая из них всё новые и новые стоны. Отрываться от сладких манящих губ Малфоя не хотелось вовсе, но воздух заканчивался слишком быстро, а губы слизеринца становились ещё желаннее и целовать его хотелось ещё больше. Собрав остатки своего здравомыслящего сознания, Поттер отпрянул от Малфоя, и через силу отошёл от него на пару шагов, чтобы вновь не сорваться и не наброситься на белобрысого, иначе не оттянешь потом. Переводя сбившееся дыхание от непрерывных поцелуев, Гарри разглядывал Драко, который так же, как и он, пытался привести дыхание в порядок. И мысли заодно. — Поттер, — только и смог выдохнуть раскрасневшийся Драко хриплым голосом. Тот ничего не ответил, вновь подошёл к Малфою слишком близко, и принялся медленно застёгивать верхние пуговицы на белоснежной рубашке слизеринца, делая это как можно медленнее и вызывая у Драко табун мурашек по всему телу и сладкую тяжесть в паху. Он с замиранием сердца наблюдал за слегка небрежными движениями сильных пальцев по своему телу, цепко прикусив нижнюю, ранее зацелованную донельзя, губу. — Чем займёмся? — как-бы невзначай спросил Поттер, не отрываясь от Драко. — Вообще-то у меня были планы, — приглушённо прохрипел Малфой, вспомнив, что может говорить, — Но после некоторых событий… Они несколько изменились… — Да ну? И что же поменялось? — Поттер, хватит меня допрашивать. Я этого не люблю. Просто заткнись наконец, и иди за мной, — развернувшись на каблуках, Драко широким шагом пошёл вдоль коридора, утаскивая за собой растерянного Гарри. — Эй, Малфой, очки мои верни, что-ли. — Перебьёшься, — весело хмыкнул Драко, — Грех такую красоту прятать под дурацкими стёклами. Слизеринец на секунду остановился, и заглянув в поттеровские глаза, со всей серьёзностью ответил: — Они прекрасны. Гарри с изумлением наблюдал, как лицо Малфоя с серьёзного выражения сменяется на неожиданную нежность. — Ты правда так думаешь, Ма… Драко? — Гарри решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы назвать блондина по имени. Будто бы выходя из транса, Малфой опомнился, а спонтанная нежность сменилась обратно на нейтральное и холодное выражение лица. — Твою мать, больше ты, Поттер, от меня ни одного комплимента не дождёшься! И очков, кстати, тоже! — Вновь развернувшись так же резко, как и отпрянув, блондин направился дальше. Дурацкая, но счастливая улыбка Гарри, расплылась по всему лицу. Можно сказать, он весь светился от радости. К счастью, Малфой не замечал этой глупой и такой обезоруживающей улыбки гриффиндорца, иначе бы и сам не сдержался. Улыбка Поттера — это его секретное оружие против самого Драко. Каждый раз, когда блондин видит её, то сразу же начинает лыбиться, с трудом переводя так не вовремя возникшую улыбку в оскал, чтобы никто ничего не заподозрил. А как же ему было больно видеть, как эту самую улыбку: добрую, искреннюю, счастливую, Поттер посылал не ему, своим безмозглым друзьям или ненаглядной Уизлетте. А ведь она должна, нет, обязана была принадлежать Драко. И только ему. Но тогда слизеринец мог только и мечтать об этом, а сейчас у него появился маленький шанс на эту самую улыбку. И не только на неё. — А ты красивый. — будто вслух размышлял Гарри. Малфой чуть воздухом не подавился от неожиданной наглости и такой беззаботной открытости, едва ли не споткнувшись на ровном месте, и позорно не рухнув на пол перед самим Гарри Поттером, неуклюжести которого могла позавидовать разве что соплохвост. — Ч-что ты сказал? — Красивый ты, говорю. В отличии от тебя, Малфой, я не жадничаю на комплименты, тем более ты и правда безумно красивый. Драко неуверенно улыбнулся. Он тоже хотел послать своё воспитание, малфоевскую сдержанность и выдержку к Мордреду, и таки высказать этому герою всё, что думает о нем. Без всяких маскирующих правду оскорблений, а правду. Позорную правду, которую Драко до сих пор скрывает даже от самого себя, ведь боится. До сих пор боится, что его чувства засмеют. — Поттер, — выдохнул Малфой, — ты невыносим. Гарри усмехнулся. — Спасибо, Малфой, я тоже тебя люблю. Драко покраснел. — Поттер. Тебе обязательно меня в краску вгонять? — правдивые слова вырвались сами собой, а Драко не успел вовремя заткнуть рот. — Ого. А я и не знал, что я тебя смущаю, детка, — подмигнул Гарри, хихикнув. Если бы у Драко была во рту вода, он бы непременно поперхнулся и залил бы ею пол. Ему послышалось, или Гарри-Чёртов-Поттер, Золотой мальчик, герой всея Британии и просто лохматое недоразумение, назвал Драко Малфоя — чистокровного волшебника, наследника древнего аристократического рода «деткой»!? Мир определённо сошёл с ума. — Поттер, — заскрежетал зубами Драко, — перестань сейчас же. Гриффиндорец рассмеялся, а Малфой аж задохнулся от возмущения и такой редкостной наглости. — Да ладно тебе, хорёчек, неужели тебе не нравится? Гарри откровенно издевался над злющим раскрасневшимся Драко. Ещё немного, и он сорвётся. — Чего ты от меня хочешь, Поттер? — Оу… Я много чего хочу, но сейчас я бы не отказался от вечерней прогулки с тобой. Узнать о тебе побольше. — С чего это вдруг такое рвение? — вскинул удивлённо бровь Драко, явно чувствуя подвох. — А интересно мне, Малфой, — Поттер, подойдя ближе, чтобы Драко мог его слышать, перешёл на шёпот. — Волнуешь ты меня, очень волнуешь. — Ну и чем же я тебя так волную, герой? Влюбился, что-ли? Тут уже покраснел Гарри, и решив взять пример с Малфоя — промолчал. А Драко перестал дышать и прислушался. Он хотел слышать каждый вздох, каждое слово и то, с какой интонацией оно было сказано. Лишь бы не упустить ничего. Малфой хотел, чтобы Поттер продолжал говорить, а тот, будто прочитав его мысли, ухмыльнувшись, приблизился к чувствительному уху, дразняще провёл языком по ушной раковине и шепнул чуть хрипловатым голосом: — А скажи мне, Малфой, ты думал обо мне? Драко сглотнул вязкую слюну и зажмурился, отгоняя от себя возбуждающий образ Поттера, который вырисовывало его извращённое сознание, как назойливую пикси. От грубого, властного голоса, по спине пробежались мурашки, а к горлу подступил тяжёлый ком, блокируя дар речи. Поттер опалял горячим дыханием ухо Малфоя, и от таких действий невыносимо заныло в паху, а тело бросило в жар. Гарри более чем удовлетворяла такая бурная реакция Драко на него, и останавливаться на достигнутом он не собирался. — Молчишь, Малфой, — всё ещё хриплым, но более ласковым голосом произнёс Поттер. — Так вот, я повторю вопрос, — тон заметно повысился, а появившиеся грубые и властные нотки в голосе, отключали мозг, давая волю лишь чувствам и ощущениям, — Ты думал обо мне, Драко? — последнее слово Гарри особенно выделил. Ему нравилось наслаждаться непревзойденной реакцией самого Малфоя на этот творящийся беспредел. Но ещё больше ему нравилось называть мерзавца по имени. Почему-то для них, после стольких лет вражды и обращения друг к другу исключительно по фамилиям, или чего хуже — оскорблениям, называть его по имени было по-новому и как-то особенно интимно. Было в этом что-то непозволительно запрещённое и поистине правильное. — Гарри, — с неожиданной лёгкостью имя бывшего врага слетело с искусанных губ. Будто бы после обмена именами, клеймо «завсегдатых врагов» было снято с двух молодых людей. Будто теперь они вольны думать, говорить и делать всё, что пожелают. И ради этого, наверное, стоило враждовать долгие годы, чтобы сейчас с полной уверенностью в голосе сказать те самые слова, которые признавать не хотелось вовсе, а хотелось сказать всё чаще: — Я люблю тебя, Гарри Поттер.