Ненавидя полюби

— Я люблю тебя, Гарри Поттер. Осознав, что он только что сказал, будто бы выйдя из транса, Драко, залившись краской, опустил голову в пол, упорно стараясь не встречаться взглядами с Гарри. Он действительно произнёс эти три чёртовых слова, так и ещё по отношению к Поттеру!? Мерлинова борода, как же Малфой сейчас желал провалиться под землю, или просто исчезнуть с лица земли, лишь бы не видеть в этот момент лица гриффиндорца. Пора выбирать себе местечко в фамильном склепе, да побыстрее. Сердце Поттера пропустило гулкий удар, эхом отзываясь в голове. Впервые Драко сказал ему что-то не оскорбительное, и даже не промолчал, а признался в своих чувствах. И это шокировало. Действительно шокировало. В голове даже пролетела глупая мысль о том, что это может быть вовсе не Малфой, а какой-то шутник под обороткой, который после их фееричного поцелуя решил так подшутить. Но до этого Драко вёл себя так по-малфоевски, что эта дурацкая и неуместная мысль была быстро вышвырнута из головы и признана абсурдной. Гарри молчал, то и дело открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Все существующие и несуществующие слова были вмиг забыты, а подходящих всё никак не находилось. Он не хотел выглядеть перед Драко глупым и неискренним парнем, бубня ему что-то на подобие «я тебя тоже люблю». Что отвечать на это — не понятно. Но ясно было одно — чувства взаимны, и внутри всё распирало от радости и накативших чувств. После каждого проникновенного, изучающего взгляда, жаркого поцелуя, нежных прикосновений и холодного, наглого, и до жути самоуверенного голоса, сердце трепетало, а вокруг температура стремительно повышалась и становилось очень жарко. То, что он чувствовал, когда находился рядом со слизеринцем, нельзя было передать словами, но Гарри с уверенностью может сказать — такого как с ним, не было даже с Джинни. Малфой смог вызвать у Гарри непередаваемые и ранее не испытуемые чувства, о существовании которых он даже не подозревал, настолько всё было в новинку и как-то особенно остро ощущалось. Гарри хотел узнать об этом загадочном блондине как можно больше. Поттер теперь на все сто был уверен в своих желаниях, ведь Драко хотелось обнимать, целовать, прикасаться к его бархатной коже и мягким, вкусно пахнущим яблоками, волосам. Хотелось смотреть на него, рассматривать каждую чёрточку прекрасного лица и каждую частичку красивого тела: вызывающе выпирающих кадык на тонкой, бледной шее, нежные малиновые губы с крохотной, едва заметной родинкой под ними, вздёрнутый носик, серые блестящие глаза с пушистыми трепещущими ресницами, запястья с переливающимися венками на них, и просто ошеломляюще-красивыми, блестящими на солнце, волосами. Кажется, они всегда пахли по-разному: сегодня яблоки, вчера — ваниль. Это было настолько правильно, и как-то по родному. Широко улыбнувшись, Гарри представил, как они с Драко смогут проводить время вместе, если станут официальной парой: наплевав на всех и вся, они почти всё свободное время будут рядом друг с другом. Будут целоваться очень часто, когда вздумается, и где вздумается, причём в самых неожиданных и неуместных для этого местах, счастливо заглядывая друг другу в блестящие от восторга глаза, и игнорируя завистливые, полные брезгливости искреннего недоумения взгляды. Находясь в глубочайших раздумьях, Поттер даже не заметил, как серые глаза слизеринца предательски блеснули от наступивших слёз, а мозг принял долгое молчание за отказ. «Ну хоть не засмеял.» Не дожидаясь отказа лично из уст Поттера, приправленных глупыми оправданиями, взглядами, и наполненными жалостью и виной, чтобы не чувствовать себя более подавленно, Драко рванул от Гарри как можно дальше, стараясь скрыться из виду и больше никогда не попадаться Национальному герою на глаза. Сейчас никого видеть не хотелось, и Малфой, летя вдоль коридора, решил приложить Ступефаем любого, кто покажется рядом с ним в радиусе нескольких метров. И плевать на наказание, плевать на отработку. На всё плевать, лишь бы в покое оставили. Чёртов Поттер! Он постоянно старается сделать Драко как можно больнее, кажется, даже не понимая этого. Придурок. И самое ужасное и одновременно нелепое в этом то, что это продолжается не один год подряд, и с каждым разом Малфой влюбляется в это растрёпанное зеленоглазое недоразумение ещё больше, сильнее, больнее. Замкнутый круг, выхода из которого не было. Малфой искренне хотел забыть, подавить свои чувства, но ничего не помогало: ни алкоголь, ни другие парни, ни девушки, на которых Драко пытался отвлечься, тем самым забыв Поттера; ни зелья, ни сигареты. Ни-че-го! Однако, последняя привычка закрепилась за ним уже как второй год, чтобы успокоить бушующие нервы и нарастающую ревность к Гарри из-за мелкой рыжей сучки. Маггловское изобретение, но на удивление, очень полезное — помогает забыться. И не важно что вредно, главное помогает, а остальное уже не важно. Добегая до ближайшего туалета, Драко осмотрелся: вокруг никого, значит можно спокойно покурить именно здесь. Он часто, в особенно тяжёлые моменты своей жизни, курил в заброшенном туалете, где обитала Плакса Миртл. Особенно часто он здесь бывал во времена войны. Тут даже объяснять ничего не надо было. Тогда Драко находился здесь почти каждый день, и сейчас это место напоминает ему о болезненных воспоминаниях. А ещё о Поттере. Сейчас привидения не было на месте, что не могло не радовать, ведь частенько, когда Драко заглядывал в это место, мерзкая девчонка раздражала его своим писклявым голоском и вечными попытками неудачно с ним флиртовать. Причём это происходило по поводу и без. Единственная причина, почему Малфой не сменил своё тайное «укрытие» на другое, более безопасное и тихое — Поттер. Миртл часто заводила разговор о Национальном герое, восхищённо отзываясь о всех его частях тела, невероятной смелости и мужественности, а ещё тем, как он, в отличии от других, был добр и доброжелателен к ней. Малфой слушал о нём с замиранием сердца, узнавая всё новые и новые подробности о нерадивом гриффиндорце, и даже умудрялся завидовать Элизабет только потому, что она была так близко к Поттеру. Девушка хоть и не могла коснуться его, но могла видеть, слышать, ощущать. И от этого становилось ещё больнее. Миртл часто говорила о Гарри, а Драко и не возражал, ведь сам хотел слушать только о нём, и ему было откровенно плевать на рассказы о том, кто и каким образом издевался над бедным приведением. Его интересовал только Поттер. Только он. Прислонившись к стене, блондин вытянул из кармана спасительную, и такую нужную сейчас пачку сигарет. Малфой в один взмах палочки поджигает воспламеняющим заклинанием одну, крепко обхватывая её губами. Втягивает резко никотин в себя, и медленно выпускает изо рта клубы светлого дыма. Драко расслабленно выдыхает, затягиваясь посильнее. Табак дурманит мозг, заставляя на пару мгновений забыться о своей головной боли и ноющем в груди сердце. Моральная боль от не озвученного отказа понемногу начала уходить. Ничего. Не в первый раз он из-за шрамоголового мучается. Иммунитет даже выработаться успел. Видимо, судьба у него такая — влюбиться в своего врага и несколько лет подряд страдать от неразделённой любви к герою, и злиться на его дружков и недодевушку, потому что ревнует. Потому что хочет так же. Докуривая первую сигарету, блондин почти сразу же поджигает и вторую. Сегодня особенный случай, и одной выкуренной сигаретой точно не обойдётся. Сползая вниз по стенке, Драко подпирает головой стену, затягиваясь посильнее и прикрывая глаза, пытаясь выбить из головы ненужные мысли. Он даже не заметил, как сюда прибежал запыхавшийся Поттер, и вздохнув с облегчением, видя родную белобрысую макушку, тихо опустился рядом со слизеринцем, пододвигаясь ближе. Гарри молча вытягивает из лежащей на полу пачки сигарету, и поджигая её своей маггловской зажигалкой, подносит к губам, делая первую затяжку. Они долго сидели молча и просто курили. Никто не говорил и слова, ведь всю эту атмосферу нарушать не хотелось. Казалось, что как только они докурят, кто-нибудь из них уйдёт и весь этот день забудется, как самый прекрасный и самый страшный сон. Забудутся все эти поцелуи, объятия, слова и признания, а обоим так сильно хотелось, чтобы этот момент длился дольше. Не важно где и как, главное вместе, остальное — не важно. Докурив сигарету, Гарри пару секунд мялся, заламывая длинные пальцы в разные стороны, да так, что в оглушающей тишине можно было услышать хруст его костей. Поттер размышлял, с чего-бы лучше ему начать разговор с Драко, изредка бросая на того обеспокоенные взгляды, но слизеринец выглядел спокойно и никак не выдавал своего настоящего состояния. Хотя хотелось наорать, а ещё лучше — ударить. Может хоть после этого легче станет? Помедлив ещё немного, взвешивая все «за» и «против», Гарри таки решает нарушить напряжённое молчание и заговорить первым, пока есть возможность, ведь в следующий раз Малфой вряд ли расщедрится на комплименты, а уж тем более на признания. Уже не важно — поверит Драко или нет. Пусть слова будут глупыми и банальными, но ему нужно это сказать. Громко выдыхая, Поттер таки говорит то, что хотел: — Я тоже, — подал голос Гарри. — Поттер, ты совсем тупой, или да? Совсем уж разучился мысли свои формулировать. Я не прорицатель. Хоть по этому предмету у меня и стоит «отлично», я всё ещё не могу читать твои мысли, а лезть в твою тупую башку за ответом, не имею никакого желания. Малфой как всегда в своём репертуаре, оно и неудивительно. Тут уж Гарри признаёт, он затупил и упустил момент, а сейчас ему нужно сделать так, чтобы вместо тысячи оскорблений в свой адрес, он получил ещё один поцелуй. Или хотя-бы окончательное подтверждение в том, что Драко его действительно любит. Поттер прокашлялся, и набравшись смелости, протараторил: — ЯтожелюблютебяДрако, — выпалил на одном дыхании гриффиндорец, густо при этом покраснев, поскорее отводя взгляд от ошеломлённого Малфоя. — Ч-что ты только что сказал? — сглотнув, переспросил Драко, когда наконец смог говорить после таких резких заявлений. Гарри промолчал. Ему было слишком неловко говорить это ещё раз и раскрываться перед Драко, который вполне себе мог высмеять его, отвергнув чувства. Всё-таки толика сомнения по поводу искренности чувств Малфоя была, и это самое признание легко могло оказаться очередной слизеринской шуткой, но сердце упорно отказывалось верить в это. Может потому, что Гарри был слишком наивен и верил всему, а может потому, что признание показалось правдивым. — Понятно всё с тобой, — разочарованно произнёс Драко, потушив почти дотлевшую сигарету о холодную плитку. Он встал с пола, целенаправленно двигаясь к выходу, но Гарри быстрым броском Коллопортуса запечатал дверь, и подорвавшись со своего места, схватил Малфоя за запястье, резко развернув его к себе лицом, заглядывая в туманно-серые глаза. Драко, в силу своего упорства и возмущения таким похабным к нему отношением, пытался вырваться, гордо вздёрнув подбородок вверх, не желая смотреть наглому шрамоголовому придурку в лицо. Но Поттер уступать не желал, и держал Драко крепко, при этом пытаясь не навредить ему. — Драко, прекрати наконец, и послушай, иначе я в тебя брошу Ступефаем! — повысил голос Гарри, дергая вредного непослушного хорька за плечи. Конечно, он не собирался этого делать, просто надеялся на то, что угроза поможет усмирить слизеринца. Малфой, стиснув зубы, глядя на Поттера из-под чёлки, упавшей на глаза, с вызовом посмотрел прямо на ненавистного гриффиндорца. — Драко, — чуть мягче повторил Гарри, приподняв уголки губ, — я готов выпить Веритасерум и сказать тебе это ещё раз, чтобы ты мне поверил, — Поттер вздохнул, становясь ещё более серьёзным, — Ты мне нравишься, Малфой. Очень нравишься. Я даже могу сказать, что люблю тебя, причём давно. И с полной уверенностью могу заявить, что больше не чувствую к тебе ни грамма неприязни. Мне хочется узнать тебя с другой стороны, ведь что-то мне подсказывает, что ты не такая уж и язва. Гарри улыбнулся, а Малфой прыснул, закатив глаза, но не вырвался, намереваясь таки дослушать речь гриффиндорца. — Мне хочется тебя обнимать, хочется целовать, прикасаться к тебе, и… — Поттер смутился, немного замявшись, — не только. Я хочу тебе каждый день говорить о том, какой ты красивый и невероятный парень, и как мне с тобой повезло, несмотря на все твои недостатки, ведь для меня они тоже прекрасны. Драко молчал, не веря своим глазам и ушам. Поттер смущался, почти бубнил, но Малфой смог разобрать всё. Каждое слово и то, с какой нежностью и трепетом оно было сказано. Гарри поднял на Драко нечитаемый взгляд и продолжил: — Пожалуйста, давай забудем всё, что было, и начнём всё с начала? Мне нужен только твой ответ. — брюнет уставился на Малфоя, молча ожидая его решения. Его глаза были полны надежды, ведь не могло же всё быть просто так, верно? — Нет. — тихо отвечает Малфой, но этой громкости хватает для того, чтобы Гарри услышал это.