Ненавидя полюби

Драко сдался. Ещё ни с кем и никогда он не проявлял таких чувств, а плакал на груди разве что у родной матери. При остальных же, держал лицо, сдерживал эмоции, а сейчас просто не смог. Его оборона, которую он выстраивал годами, рухнула под натиском Гарри Поттера. Гарри… Он… Действительно Золотой мальчик, ведь какой нормальный человек выдержал бы слёзы Драко? Выслушал бы его, а потом стал успокаивать? Даже нервы Блейза были не железные, Малфой знал и понимал это, поэтому всегда держал многое в себе. Хоть Забини и отмахивался, считая, что его друг просто выдумывает, просил рассказывать и делиться с ним всем, и Малфой рассказывал, довольно многое, но лишь то, что лежало на поверхности, а особо эмоциональные и болезненные моменты Драко всегда оставлял в себе, крепко запечатывал внутри и запрещал себе вспоминать. Панси хоть и считалась его подругой, но он никогда не был так сильно близок с ней. К тому же, несмотря на свою открытость на людях, когда лишние любопытные взгляды исчезали, она всегда меркла, закрывалась в себе, с головой погружаясь в свои проблемы. Её тоже немало потрепало, и Драко понимал её, и иногда даже был благодарен тому, что девушка не лезет к нему в душу как раньше. Остальные, видя его слабости, которые после войны скрыть было практически невозможно, всегда смеялись, не сдерживались от прямых оскорблений в сторону слизеринца, ведь он же «Пожиратель смерти», он заслужил. Некоторым было просто плевать. И Гарри бы тоже мог быть из числа таких, но нет... Он поступил по другому. Благородно, как истинный герой, и можно было бы это воспринять как очередное желание защитить, но Драко ощущал, что Поттер жалеет его совершенно из других побуждений. Неужели слова про любовь были правдивы, и Поттер не шутил, когда говорил это? Спустя время, Драко окончательно успокоился и обмяк. Но странное чувство неловкости грызло его изнутри, и он подумал, что было бы неплохо сгладить неловкий момент, и избавить Поттера от лишних мыслей. Чтобы тот не жалел его, а Малфой был уверен, что Гарри сейчас этим и занимался. — Не могу поверить, что в этом мире есть вещи, которые знаешь ты, но не знаю я… Нонсенс! Гарри прыснул. Да, со стороны это выглядело забавно, но почему-то слова Драко задели его. — А вот сейчас обидно было, — пробубнил Поттер, притворно сжав губы в обидчивой гримасе. Драко украдкой взглянул на обиженную моську Поттера, и его брови поползли вверх. Сейчас он был похож на маленького котёнка, который обиделся на то, что ему сказали «брысь», или не угостили нужным лакомством. Такого Поттера хотелось поцеловать, погладить, приласкать, и непременно почесать за ушком. И Драко, не сумев сдержать своего странного порыва, решил таки поцеловать гриффиндорца. Быстрым рывком Малфой преодолел и без того мизерное расстояние между ними, прикоснулся к тёплой щеке Гарри, быстро чмокнул его, и тут же молниеносно отпрянул, пряча от любопытного парня своё красное от стыда и смущения лицо. Гарри засиял, прикоснувшись кончиками пальцев к своей горящей жаром щеке, он тепло улыбнулся, и тут же потянулся к Драко, опрокидывая его на траву и нависая сверху. — П-поттер… Гарри ухмыляется и наконец целует Малфоя, с каждым новым поцелуем спускаясь всё ниже, целуя каждую частичку бледного, красивого тела с особой нежностью и любовью. Малфой плавился под ласками, мелко дрожал от каждого прикосновения и поцелуя Гарри. Кажется, он даже урчал от наслаждения. Дойдя до тонкой чувствительной шеи, Поттер начал покрывать новыми ласками каждый миллиметр бледной кожи. Драко судорожно вздохнул, едва сдерживая стон. Гарри хмыкнул и решил всё-таки выбить из уст Малфоя тот самый стон, поэтому Поттер скользнул пальцами по тонкому телу, медленно расстёгивая миниатюрные пуговицы на белоснежной рубашке. Лёгкий холодок опалил жаркую кожу и плавясь под ласковыми поцелуями, Драко покусывал губу, с наслаждением прикрывая глаза. Выцеловывая дорожку мокрых поцелуев на подтянутом животе, Гарри спускался всё ниже, в то время как руки уже смело находят молнию на ширинке, одним движением расстёгивая её. Странный вжикнувший звук отрезвил Малфоя, и он затуманенным взглядом посмотрел на лохматую макушку, плавно опускающуюся к паху, после чего его глаза округлились, а сердце замерло. — Поттер? — хрипло позвал гриффиндорца Драко, предчувствуя что-то неладное. Гарри поднял на него страстный взгляд, в радужке зелёных глаз разгорался опасный огонь, что не могло не испугать, и заставить Драко судорожно осматриваться по сторонам, в надежде найти выход. Нужно что-то сделать, иначе случится необратимое, но как и заведено законами подлости, именно в этот момент мозг упрямо отказывается выдавать какие-либо варианты спасения, смиренно принимая дальнейшую судьбу. Медленно облизнув пересохшие губы, и ещё немного понаблюдав за колебаниями Малфоя, Гарри рывком стянул с Драко штаны прямо вместе с нижним бельём, обнажая красивые ноги, пах и упругие бёдра. — Поттер? — вновь повторил Малфой дрогнувшим голосом. Его руки потянулись к Гарри, чтобы остановить его, отстранить от себя, пока он не наделал ничего ужасного, но гриффиндорец тут же припечатал его руки к земле, крепко сжав запястья. Малфой глянул на него ошалелым взглядом и затаил дыхание, следя за действиями Поттера, покрываясь крепким румянцем ещё сильнее. Гарри восхищённо разглядывал вставший член слизеринца. С розовой налившейся головки уже стекали блестящие белесые капельки, а Малфой безудержно краснел, смущённо наблюдая за Поттером, у которого, почему то, чувство стыда сейчас напрочь отсутствовало. Конечно, это же не его раздели и нагло пялятся! В который раз облизнув пересохшие губы, Гарри склонился над взволнованным Драко, и судорожно выдохнув, накрыл губами тонкий изящный член, начиная скользить по нему вверх-вниз, постепенно набирая темп. — П-поттер, — прохрипел Драко, задыхаясь от накатившей эйфории. Язык гриффиндорца тщательно облизывал головку, проходился вдоль ствола, ненадолго задерживаясь на пульсирующих венках, а потом Гарри с характерным звуком выпускал член наружу, тут же дуя на воспалённую головку, а Драко скулил, стонал и всхлипывал от удовольствия, метаясь по всей траве от переизбытка новых и таких позорно-приятных ощущений. Гарри наконец удалось вырвать из безэмоционального Малфоя долгожданный стон, что не могло не льстить. Драко, не сдержавшись, начинает толкаться в горячий рот, пытаясь получить максимум удовольствия. Он откровенно стонал, кусал губы до крови, и почти срывался на отчаянный крик, настолько хороши и остры были его ощущения. —Г-га-а-ар-ри... — хрипло выстанывал любимое имя слизеринец, окончательно сорвав голосовые связки к чертям. После, он позорно кончил, обильно изливаясь в рот Поттеру, и откидывая голову на мягкую траву, Драко взглянул затуманенными глазами в небо, пытаясь перевести дыхание и осмыслить всё, что хренов гриффиндорец только что вытворял с ним. Проглотив солоноватую сперму, Гарри облизнулся и чмокнул вредного слизеринца в покрывшийся испариной лоб. Завалившись рядом, он улыбается Драко счастливой, глупой, и одновременно лукавой улыбкой, ожидая, пока тот придёт в себя после оглушительного оргазма и хоть что-нибудь скажет на этот счёт, если вообще способен, потому что по таким ярким эмоциям было понятно — Малфою понравилось, ещё как! — Я… Тебя… — Люблю? — дополнил Гарри с надеждой в голосе. — Убью! Чёртов извращенец! — шипел Малфой, всё ещё неистово краснея, вспоминая события пятиминутной давности и то, как он, о Мерлин Великий, стонал. И ему, Моргана всё задери, нравилось, и будь он проклят, если не хочет более откровенного продолжения, которое не ограничилось бы только минетом. Но кто же об этом скажет напрямую? — А я тебя люблю, Малфой, — довольно сообщает Гарри, видя, как блондин вновь вспыхивает и прячет взгляд, а потом гриффиндорец и вовсе решает его добить, — А ещё ты вкусный, — ухмыляется Поттер, вновь облизывая свои губы. Драко аж задохнулся от нахлынувшего смущения и возмущения. — К-как ты можешь так просто об этом говорить? — продолжал возмущаться Драко, наконец натягивая штаны на голые бёдра, и одновременно накладывая очищающее на себя и на Поттера заодно, чтобы глаза не мозолил. — Человек я такой, Малфой. Открытый и прямолинейный. — Мда, Поттер, тяжело мне с тобой, придурком таким, придётся. — За это ты меня и любишь, да, Драко? — хмыкает Гарри, в который раз улыбаясь. — Нет. — упрямо цедит Малфой плотно сжимая губы в тонкую линию, чтобы ненароком лишнего не взболтнуть в порыве бушующих эмоций. — Ну и ладно. Мне прошлого признания достаточно, — парировал Гарри. — А с чего это ты взял, что я правду сказал? — хмыкнул Драко, решив гнуть свою линию до победного конца, хотя и сам понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт, но чёртова задетая гордость не давала ему сбавлять обороты. — Предчувствие такое, — спокойно отвечает герой. — Подвело тебя твоё предчувствие, Поттер! — победоносно выдаёт Драко, а его глаза преступно заблестели. Он питал надежду на то, что после этого гриффиндорец перестанет его смущать, и забудет, что вообще случалось за эту неделю. Уж лучше так, чем выслушивать неожиданные признания Гарри Поттера каждый день. Но и тут Драко себя обманывал, ведь сердце отчётливо твердило ему, что желает слышать эти признания, какими бы неловкими они не были, и слизеринец бы пошёл на поводу у своих чувств, если бы не задетая гордость, будь она неладна. — А я тебе не верю, — всё так же спокойно говорит Гарри, притягивая упирающегося Драко ближе к себе. В своих словах он ни капельки не сомневался, ведь знал Малфоя не первый год, и тот легко может обвести вокруг пальца любого, запутать так, что и сам может запутаться. В своё время Гарри тоже попадался на эту удочку, но сейчас он не намерен делать этого. Он будет бороться за своё... упрямое счастье до конца, даже если это самое счастье того не хочет, и отрицает всё абсолютно. Герои не сдаются. Малфой, слыша уверенный голос, и ощущая на себе эту силу и уверенность, исходящую от Гарри он опять, в который раз, не смог устоять перед ошеломляющим, сводящим с ума поттеровским запахом. Драко, словно зачарованный, прислонился носом к его шее, втянув пряный запах мяты и цитрусов. Вся хвалёная малфоевская выдержка полетела к чертям, и он таки лизнул гриффиндорца, проходясь мокрым языком по пульсирующей венке. Гарри вздрогнул, едва сдерживая стон. Он явно не ожидал такого от Драко. Вернее, не так скоро. Всё-таки слизеринцы могут быть непредсказуемыми, и тоже способны уступать... А Малфой тем временем, не видя сопротивления со стороны Золотого мальчика, ухмыльнулся и пристроил свою белобрысую голову на грудь Поттера. Одобрительно хмыкнув, считая «конфликт» исчерпанным, он окончательно расслабляется и запускает пальцы в мягкие, пахнущие свежей травой и цветами волосы, начиная медленно перебирать светлые пряди, заворожённо наблюдая за тем, как красиво они переливаются при лунном свете. Действительно волшебное зрелище.