Ненавидя полюби

Уже было далеко за полночь, казалось, даже звёзды потускнели, а сумерки сгустились ещё больше. Несмотря на это, мальчики чувствовали себя спокойно и расслабленно, но их постепенно клонило в сон после приятной истомы. Даже крошечные светлячки способствовали их скорому погружению в мир Морфея и подозрительно затихли, хлопая своими крылышками как можно спокойнее, создавая вокруг поляны приятную тишину. Ничто и никто не могло потревожить двух парней, лежавших так близко друг к другу. Даже они сами, ведь никто до сих пор не промолвил и слова. Первым заснул Драко, не в силах больше бороться с усталостью и желанием поспать. Во сне он ещё крепче обхватывает Поттера ногами и руками, становясь похожим на коалу. Неосознанно конечно. В здравом уме слизеринец никогда бы так не поступил, но когда он спит, его сознанием управляет вовсе не здравый смысл. Прижавшись к Гарри ещё сильнее, Драко старался быть как можно ближе к любимому человеку, и когда он полностью «обвил» собой Поттера, то сразу же внутренне успокоился и тихо засопел, полностью погружаясь в мир своих снов. Под мирное и до ужаса милое сопение Драко куда-то в шею Поттера, Гарри со счастливой улыбкой на губах тоже заснул, не беспокоясь совершенно ни о чём, ведь Драко рядом, всё хорошо. Засыпать было особенно приятно, зная, что рядом с тобой лежит тот, которому буквально хочется подарить весь мир, всего себя, своё сердце, лишь бы только рядом был. Только и всего. Всю оставшуюся ночь, будто по волшебству, Гарри не мучили кошмары, которых после войны даже прибавилось, из-за чего он часто страдал от бессонницы, коротая ночи за книгами. Уж лучше так, чем просыпаться в поту, окутанным ужасом, и в полном одиночестве. Лето никогда не было любимой порой года Гарри, ведь в Хогвартсе он хотя-бы не один, с ним друзья. Сейчас, лёжа рядом с таким тёплым и уютным Драко Малфоем, который только на вид казался непокорной льдиной, Гарри снилось звёздное небо, мерцающие созвездия, добрые серые глаза со светлой радужкой, нежные тонкие руки, прикасающиеся к ярким цветам и успокаивающий бархатный голос, шепчущий на ухо колыбельную, которую мама когда-то пела перед сном.

***

Под утро слабый ранее ветер усилился. Трава щекотала чувствительную кожу, Драко щурился и подсознательно пытался увернуться от неприятных ощущений, но как бы он не ворочался, сон уже был бессовестно нарушен, из-за чего, спустя некоторое время, Малфой таки открыл глаза. Нехотя, но открыл, пытаясь сфокусироваться на одной точке и понять где он и что делает. Сон медленно покидал его, и Драко начал осматриваться, чтобы до конца понять, что происходит. Прямо перед ним спокойно и безмятежно спал Поттер, который, к слову, даже не думал просыпаться, продолжая, лёжа на траве, досматривать очередной свой сон. Хлопая глазами, Драко потихоньку начал соображать и вспоминать о том, что было вчера. Сознание услужливо подкидывало ему вчерашние эпизоды того, как Малфой вчера заснул, и что в ходе этого сна посмел вытворить с Поттером. Захотелось выругаться. Причём громко, и совсем не изящно. Родители бы не одобрили, зато спокойнее на душе бы стало, и не так стыдно бы было, но будить Гарри не хотелось. По крайней мере, пока. Осмотрев предмет своего воздыхания, Малфой наконец заметил, что рука Гарри спокойно, даже как-то по собственнически, возлежала на его бедре, чуть сжимая, а их ноги до сих пор были переплетены, и когда Драко увидел это, то как-то неестественно дёрнулся, нервно улыбнувшись. Выпутываться из объятий не хотелось вовсе. По крайней мере до тех пор, пока Поттер не начнёт просыпаться, тогда уж малфоевская гордость не позволила бы вот так вот просто оставить всё как есть. Пока Драко думал о том, как поступить в сложившейся ситуации и выйти из неё победителем, Гарри уже успел проснуться и в данный момент с широкой улыбкой на смуглом лице разглядывал всё ещё сонного приходящего в себя Малфоя, отчаянно пытавшегося заставить свой мозг работать, толком ещё не проснувшись. — Чего уставился? — заметив пристальный взгляд, возмущённо буркнул Малфой, резко начиная вырываться. — Поздно, Малфой. Хорош брыкаться, всё равно никуда не пущу, — Гарри крепче сжал руку Драко и притянул к себе ещё ближе. — А тебе не кажется, Поттер, что нам пора идти? Тебя поклонницы, поди уже обыскались, — ревниво бросил Драко. — Ты разве хочешь сейчас уходить? — искренне, с надеждой спросил Гарри, с интересом заглядывая в серые глаза. Драко замялся. На самом деле уходить совершенно не хотелось, но и говорить об этом тоже, ведь очередное его признание значительно потешит поттеровское самолюбие. А этого допускать нельзя было. — Ты только скажи честно, Драко. Я пойму, правда. В голосе Гарри звучала обида и слизеринец решил быть честным и откровенным с ним. Хотя бы сейчас, хотя бы в данной ситуации, ведь портить момент не хотелось. Может быть у них и правда что-то может получиться. Может… они станут парой и всё будет так, как он представлял у себя в мечтах. Без вражды, без драк, без взаимоненависти. Чтобы искренне, чтобы самоотверженно, чтобы и правда любил. — Не хочу. — коротко ответил блондин, больше не желая развивать эту тему. Гарри глупо заулыбался и с облегчением выдохнул, прислонившись к плечу Драко. Вот и всё. Два слова и лохматое зеленоглазое чудо лежит рядом с тобой и крепко обнимает, солнечно улыбаясь. Что ещё нужно для счастья?

***

Солнце уже ярко освещало поляну, заставляя парней щуриться. Ничто не могло разрушить эту идиллию, думал Малфой, сильнее прижимаясь к Гарри, и даже успел полностью расслабиться и немного задремать, наслаждаясь объятиями Поттера. Из лёгкой дрёмы Драко вывел совиный крик и поттеровская суета. Неохотно разлепив глаза, Малфой уж было хотел возмутиться и пожаловаться Гарри на то, что этот наглец посмел прервать его сон, но таки решил промолчать и тихо, со стороны, понаблюдать за взаимодействиями Гарри и его преданной белоснежной совы. Его питомец принесла своему хозяину весьма интересное письмо с не менее интересным содержанием. И не просто письмо, а ярко-красный вопиллер, который не сулил ничего хорошего. Это стало понятно ещё со времён второго курса, когда Рону Уизли прилетело от матери точно такое же письмо, и оставило после себя не лучшие воспоминания, к которым позже прибавились насмешки и подколки со стороны друзей. — Чёрт, нет, Букля, унеси это, пожалуйста, — умолял птицу Гарри, отодвигаясь от неё и угрожающего письма в её клюве подальше. А письмо с этим согласно не было, и уже вовсю вырвалось из совиной хватки, жаждая оказаться на свободе и озвучить содержимое получателю. Драко, наблюдая за развернувшейся картиной, прыснул в кулак. — Поттер, ты от этой штуковины не отвертишься, — продолжал весело ухмыляться слизеринец, подначивая Гарри поскорее принять послание и выслушать всё, что там было изложено. — Да иди ты! — нахмурился Гарри,всё ещё отодвигаясь от своей совы, параллельно гневно зыркая на веселившегося Малфоя, который выглядел невероятно спокойным в данной ситуации. Мерзавец. — Да ладно! Национальный герой и боится вопиллера? Ай-ай-ай, — причмокнул Драко, неодобрительно качая головой. Но его серьёзное поведение всё же выдавала наглая улыбочка, растянувшаяся по всему лицу. — Молчи, Малфой, или я Буклю на тебя натравлю! — выдал гриффиндорец, хитро сверкая своими зелёными глазами. — Напугал боггарта Ридикулусом! Открывай уже! — Вообще-то, боггарта как раз Ридикулус и отталкивает, — справедливо замечает Гарри, довольно хмыкнув. Драко закатил глаза и решил проигнорировать высказывание гриффиндорца. — Открывай давай, иначе и я пострадаю. «Аргумент» — подумал Поттер. Глубоко вздохнув, Гарри таки принял у недовольной совы ярко-красный конверт, который, воспарив вверх, оказался напротив его лица, и тут же открылся, готовясь проорать гневную тираду прямо в получателя. «Гарри Джеймс Поттер, где, драккл раздери, тебя носит!? Я в бешенстве и полнейшем замешательстве! Ты пропал на весь день, не удосужившись предупредить нас о своём исчезновение. К тому же, до сих пор ты не соблаговолил явиться в гостиной Гриффиндора, чем я бесконечно расстроена. Джинни целый день плакала и, прошу прощения, покрывала тебя и твоего избранника весьма нелестными словами. Когда тебя замучает совесть, и ты наконец решишь явиться, изволь объясниться мне сразу же!»— вопиллер, закончив кричать на Гарри, с громкими звуками разорвался, а кусочки пергамента вспыхнули и моментально растворились, будто их и не было. Вокруг повисла гробовая тишина. Оба, услышав всё до последнего словечка, пытались переварить. Гарри сидел в шоке и о чём-то усиленно размышлял, а Драко едва ли сдерживал прорывающийся наружу смех. В его голове накопилось уйма вопросов, и ещё больше поводов для насмешек, и пару искромётных шуток, не лишённых толики сарказма, но решил он начать с вопросов, пока гриффиндорец сейчас перебывает в культурном шоке. — Поттер, — ехидно начал Малфой, стреляя в него любопытным взглядом, — а что такого произошло между тобой и Уизлеттой? — Я с ней порвал. — коротко ответил Гарри, решаясь не вдаваться в подробности. Но Драко такой ответ не устраивал, и он решил добиться объяснений любыми способами. Слизеринец он, в конце концов, или нет!? — Да? И чем же ты перед ней провинился? Или это она так взбесилась из-за недавнего казуса с поцелуем? — Казуса значит… — тихо пробубнил Гарри, чувствуя, как на душе становится нехорошо, а сердце сжимает что-то необъяснимое, будто в тиски. — Почти. У нас с ней произошёл серьёзный разговор по поводу нашего, как ты выразился, казуса, — его голос приобретает стальные и холодные нотки, а интонация становится похожей на малфоевскую, но Драко и этого не замечает. Сейчас ему важно другое. — И что в итоге? — не обращая внимания на резко сменившееся в плохую сторону настроение Гарри, задал вопрос Малфой, пододвигаясь ближе, чтобы услышать всё, что сейчас скажет Золотой мальчик. Дальше Гарри говорил сквозь плохо скрываемое недовольство и через скрежет зубов, переходящее в шипение: — Она поставила меня перед фактом: либо я опровергаю перед всеми наш поцелуй и мы пытаемся наладить наши с ней отношения, либо она уходит. — А ты что? — торопливо спросил Драко. Интересующий вопрос сам вырвался из его уст, прежде чем он успел остановить поток своей неконтролируемой речи. Слишком любопытно было узнать, чем же всё закончилось. Тем более, когда в центре скандала фигурировал сам Драко, да ещё и в роли разлучника. Интригует? Определённо. — Тебе то что? — угрюмо спрашивает Поттер, настроение которого пропало окончательно, и всё волшебство недавнего момента испарилось, будто его и не было. Он вспомнил о своём настоящем. О том, что он герой, у него есть бывшая, весьма импульсивная и эмоциональная девушка, а так же любопытные и назойливые друзья, которые жаждут узнать, почему же их друг променял красавицу Джинни на белобрысого хорька. — Интересно мне, как ты нос Уизлетте утёр, — не унимался Драко. — Я сказал, что не люблю её. И никогда не любил, — спокойно ответил Гарри. — Тогда она перешла на личности и стала оскорблять тебя, посчитав, что причиной нашего расставания стал ты. Я не выдержал этого и сам высказал ей всё, что думаю. Драко шокировано уставился на Поттера. Он не мог поверить, что ради него Гарри послал свою рыжую и назойливую дрянь куда подальше, ради него бросил Уизлетту, заявив ей в лицо, что и вовсе никогда не любил. На душе сразу стало как-то приятно, а хорошее ранее настроение улучшилось в разы, став и вовсе прекрасным, просто замечательным, ведь все мечты, казавшиеся недавно нереальными, глупыми, несбыточными, вмиг стали явью всего за несколько дней. Если вдуматься, то всё это казалось чьей-то неудачной слизеринской шуткой, но даже если так, шутка слишком затянулась. — Эй, Драко, ты меня слышишь? — тормошил его Поттер, пытаясь привести в чувства. — Что-то не так? — Да всё не верится, что ты, Поттер, перед своей уже бывшей девушкой за меня так яро заступился. Кому скажешь — не поверят. — Почему я не могу заступиться за человека, которого я действительно люблю? Вновь услышав признание из уст гриффиндорца, Малфой в который раз смутился и покраснел. Опять этот Поттер со своей безграничной открытостью и прямолинейностью. Что не ляпнет — сразу в точку. Интересно, Драко когда-нибудь привыкнет к этому? Главный и самый важный вопрос напрашивался сам собой, но Малфой так и не решался его задать. Они, вроде бы, уже определились со своими чувствами, но чувство неуверенности всё ещё не покинуло слизеринца, поэтому он просто решил промолчать. — Опять ты молчишь. Что произошло? — обеспокоенно спросил Гарри, всматриваясь в бледное, слегка порозовевшее в районе скул лицо. Сказать по правде, он боялся услышать от Драко, о том, что что-то действительно произошло, ведь его слова могли разрушить абсолютно всё. — С чего ты взял, что что-то произошло? — задал логичный вопрос блондин, но его голос предательски дрогнул. — По тебе видно. Говори сейчас, пожалуйста. Не скрывай ничего от меня, — лепетал Гарри, пытаясь оставаться спокойным. Его рука машинально поглаживала чужое плечо, пытаясь успокоить, хотя на самом деле таким образом он успокаивал только себя. — Какого Мордреда я должен перед тобой раскрываться? — выкрикнул Драко, спихивая поттеровскую руку с себя чересчур сильно и резко. — Ты мне не мамочка и изливать перед тобой душу я не намерен! — Малфоя откровенно злила вся эта ситуация, и он уже не сдерживал свои эмоции и тембр голоса, как поступил бы в другой подобной ситуации, предпочитая оставаться внешне безразличным ко всему и просто высказать своему оппоненту всё, что думает, и со спокойной душой удалиться. Сейчас всё совершенно по-другому. Сейчас перед ним Поттер, с которым оставаться спокойным практически невозможно. — Мерлин, Драко, успокойся ты наконец! Если ты такой вредный, скрытный, и из-за своей гордости не хочешь раскрыться человеку, которого, как ты говоришь, любишь, не надо! Только потом не пытайся даже говорить о каких-то там чувствах, потому что в правдивость твоих слов я уже не верю. Это было последней каплей. — Всё, Поттер, ты меня окончательно достал! После того, как я узнал, что ты расстался со своей ненаглядной Уизлеттой, у меня появился грёбаный шанс и я хотел узнать, что будет дальше после всего, что между нами было! — на одном дыхании выдал Драко, порывисто дыша и гневно смотря на потерянного и вконец офигевшего Гарри. Поттер молчал, шокировано уставившись на растрёпанного и раскрасневшегося Малфоя, который буквально кипел от злости. Гарри серьёзно задумался о том, что ответить, но так и не придумал ничего. Драко внимательно следил за меняющимися, одна за другой, эмоциями своего возлюбленного, и осознание того, что это конец, приходило медленно. Он решил не устраивать концерты и уйти достойно. В конце концов, в глубине души он знал, что так всё и обернётся, хотя искренне не хотел такого исхода. Но ведь он знал, на что идёт, верно? Знал, что такое могло произойти, ведь они слишком разные... Драко должен был быть готов к этому, но почему-то «это» пришло слишком неожиданно и резко, застав врасплох. Он не знал, как себя вести, но чувствовал боль. Объяснять ничего не нужно было. Всё понятно и без лишних слов, но от этого, почему-то, легче не становится, а наоборот, только паршивее становится. Почему никто ещё не придумал зелье, которое блокирует твои чувства? Ведь всем бы легче было. Потому что сейчас больно, невыносимо больно и хочется орать, крушить всё на своём пути и сорваться в истерику, выплеснув на кого-нибудь все свои эмоции, что накапливались внутри слишком долго, а сейчас просто наступил предел. Казалось, от переизбытка всего этого, Драко просто рухнет в обморок, но он мысленно орал самому себе держаться достойно. Молча поднявшись, Малфой развернулся и зашагал к выходу, подальше от Поттера, не удосужившись даже обернуться. Гарри так же молча смотрел вслед удаляющемуся тонкому силуэту, сверля тяжёлым взглядом его спину. Он хотел встать, догнать, промямлить какой-то бред и исправить всё, но пошевелиться уже не мог. Его тело будто сковали Петрификусом, а он даже не сопротивлялся этому, ведь понимал — это конец. Он до конца не понимал, что сейчас происходит, и почему Драко так поступает. Видимо ему надоело играть. Значит, Гарри был прав, и его слова были ложью, но почему же тогда... Стоп. Сейчас хочется думать обо всём, кроме причин. А ещё, чтобы больше не терзать своё израненное сердце, приложить себя же Обливиэйтом. Да, забудет. Да, перестанет чувствовать. Зато не будет так паршиво. Оба чувствовали себя ужасно, но никто не замечал, как больно другому, и причиной их общей боли были они оба. Гарри для Драко. Драко для Гарри. «Идиоты» — сказала бы Гермиона. «Придурки» — заявила бы Панси. Только их рядом не было и они не знали о том, что происходит сейчас, но если бы знали — непременно сказали именно эти слова.

***

Пройдя несколько шагов, Драко остановился. Сердце у Поттера пропустило удар и вновь забилось, наивно надеясь на то, что блондин передумал, и сейчас вернётся, выдавит из себя извинения, а Гарри простит. Всё простит и обнимет крепко. А потом обязательно поцелует, да так, чтобы у белобрысого больше сомнений не осталось в том, что всё по настоящему. Но чуда не происходит. Малфой всего-лишь вынимает из кармана ранее отобранные у Поттера очки и оставляет их на траве, не сказав ни единого слова, хотя в голове крутилось многое. Даже его глаза были направлены в другую сторону, ведь смотреть в сторону лохматого зеленоглазого Героя было невыносимо. «Хотя-бы раз сделай всё правильно, Малфой.» — мысленно сказал себе блондин и скрылся за листвой деревьев Запретного Леса. Лишь бы не смотреть на него.. Кто сказал, что все заслуживают счастья? Кто сказал, что враги смогут полюбить? Правы были книжки о любви, которые писали о том, что чувства, испытываемые к своему врагу никогда не смогут стать искренними — это лишь лёгкое помутнение, которое непременно пройдёт, стоит лишь подождать. Только почему это помутнение не проходит вот уже несколько лет?