На войне все средства хороши

Уникальный человек, этот Пинг. Ли Шанг был вынужден признать, что глубоко ошибался на счёт этого мальчика. Если бы не он, то император потерпел бы поражение, и тогда миллионы людей остались бы повержены вместе с ним. Если бы не Пинг, то смерть тысячи воинов была бы бессмысленна...смерть отца... этого Шанг допустить не мог, это его и подкупало. Всю жизнь его готовили к войнам, славе и борьбе, проигрывать не учили. Во время подготовки солдат, Шанг насмотрелся на многое. Действительно, это жестокое испытание для любого неподготовленного человека, и дело даже не в серьёзных ежедневных физических нагрузках, проскользнувших в ненормально ускоренном режиме. Мало кто знает, что перед тем, как стать воином, человек проходит сквозь самую настоящую психологическую ломку, ведь не так-то просто убить человека. Жить с мыслью, что ты сам идёшь на верную гибель ради родины, семьи, чести - еще сложней. Тот, кто сможет сказать, что он с радостью и необычайной легкостью может положить свою голову на гильотину во имя отца - никогда вблизи не видел, что это такое. Такой человек далеко не воин, лишь так, заготовка. И именно для этого Шанг был с этими ребятами, ведь научиться драться - дело не хитрое, солдаты могли овладеть искусством борьбы и без него. Основная задача - понять, что война - это не что-то абстрактное, через что можно с легкостью пройти, разбрасывая громкие слова о чести, а смерть - не какая-то фундаментальная часть жизни военного - это его практическая часть. Но самое главное - вовремя осознать, что все происходящее переживается одинаково сложно для всех, необходимо буквально вбить в свою черепную коробку, что ты можешь не вернуться, а именно так, скорее всего, непременно будет... и это нормально. Это нормально. И ты должен быть к этому готов. Воин - это не какое-то бесстрашное существо, умело владеющее мечом. Воин соткан из брони и стали, он не будет строить бессмысленные иллюзии по поводу войны, так как очень ясно понимает, что прежде всего война - это боль, кровь и плоть. Это смерть. И Шанг это очень хорошо осознает. Наверное, ему, в каком-то роде, намного легче принять эту реальность, ведь её атмосфера окутывала его с самих пелёнок. Он был рожден, чтобы стать воином. И именно эта мысль давала ему силы, чтобы воспитывать воинов в других, пусть ещё совсем юных мальчиках. Да, именно такими ему достались будущие солдаты, ещё толком не успевшие понять, зачем они здесь. Для них война - это игра, где главный приз - это слава и честь. Помнят же, по старой памяти, как в детстве играли в войнушку...и сейчас продолжают, даже пройдя курс подготовки. Но Пинг- парень, сделанный из другого теста. Сначала он не произвёл на Шанга никакого впечатления: абсолютно напуганный, маленький, слабый, отчаянно пытавшийся доказать, что он не пустое место. Таких в лагере было много. Все бились за место под солнцем, но никто не сражался за что-то более важное. Именно эту черту Шанг разглядел чуть позже в уже более уверенном в себе Пинге. Осознанность. У всех солдат, прибывших обучаться в лагерь, совершенно не было понимания в своих действиях или мотивах. Все, что они знают - это что императору жизненно необходим приток новой крови, и они готовы быть ею, только и всего. Простое соглашение в принудительной форме. С Пингом все иначе. Шанг видел, что в его случае, это не просто какое-то губительно стечение обстоятельств, приведшее юного мальчишку на войну, вовсе нет.... это был абсолютно осознанный выбор взрослого человека, который каждый день сражался за идею, что не давала опустить руки в тяжелый момент. И это не была идея о чести и славе, и даже не идея о званиях или карьере. Это было нечто большое и очень благородное, чего Шанг никак не мог понять. Единственное, что Шанг понимал наверняка, это то, что если он кому-то и доверит свою жизнь, так это именно этому воину. Пинг не предаст, Пинг не обманет. Он не пытается быть кем-то другим, он тот, кто он есть. Пинг напоминал генералу о том, к чему он сам так долго стремился: доблесть, храбрость, отвага, самоотверженность. Отнять это все было на много сложнее, чем отнять жизнь... и это ужасало, так как, на данный момент, Пинг находился в совершенно плохом состоянии. Лекарь не выходил очень долго, и Шангу показалось, что эти пару часов длились целую вечность. Пинг не мог так просто умереть, ведь он герой, и в том, что он проделал такие большое успехи, есть заслуги самого генерала. Шанг взрастил этого юношу! Вложил свои силы и опыт. Эти мысли непременно согревали его. Есть, чем гордиться. Врач прервал мысли генерала, осторожно выйдя из палатки. Весь его вид говорил о том, что что-то где-то провалилось. В этот момент Шанг понял, что дело крах, что счастливого финала нет и не будет. - Генерал, - осторожно обратился лекарь, - вы должны это увидеть... Мужчина многозначительно качнул головой в сторону палатки. Было в его интонации голоса что-то нехорошее. Таким голосом подготавливают к чему-то, о чем не хотелось бы знать. За спиной были слышны перешёптывания выживших солдат, наверное, делились личными догадками. Все эти мелочи не имели значения сейчас. Главное - помочь Пингу. Генерал отодвинул плотную ткань и шагнул вперёд. В палатке было тепло, а в воздухе витал устойчивый запах крови и спирта. Кто-то незнакомый, так по-страшному похожий на Пинга, лежал полусидя, вцепившись тонкими пальцами в багровую ткань покрывала, которое прикрывало практически все части тела, но не скрывало того, что так отчаянно бросалось в глаза. Девушка. Шангу показалось, что сердце опустилось куда-то на уровень желудка, сдавливая его фантомной тяжестью. К горлу подкатил тошнотворный ком, кажется, он совершенно забыл как дышать, доводя своё и так весьма неустойчивое состояния практически до асфиксии. Все происходящее показалось вдруг какой-то нелепой шуткой, и чем очевидней становилось, что все, что рассказывают ему его глаза - реальность, тем менее устойчива казалось ему земля под ногами. Девушка сидела напротив. Её волосы все ещё находились в тугой повязке, не так уж и значительно менявшей её лицо. Но без всего этого обмундирования совершенно очевидным стало то, что каким-то нелепым образом ускользало от острых и внимательных глаз генерала. Эта тонкая гладкая шея, ключицы, совершенно женские запястья.... Да. Надо было быть полнейшим идиотом, чтобы не заметить такой разницы. Теперь, когда загадка разгадана, вся ситуация казалась настолько очевидной, что невозможно не корить себя за столь невнимательное поведение, ведь Шанг не проигрывает. Никогда. Но ситуация диктовала свои правила, и это его пугало и раздражало. У девушки же не было испуга, лишь ощущение безысходности. -Шанг, я все объясню! - совершенно женским голосом произнесла незнакомка, рьяно пытаясь выиграть хоть какую-то пользу, насколько это только было возможно. Ещё один пунктик в списке того, что он не сумел распознать. И это было уже не смешно. Эта девушка, кем бы она не была, совершенно не походила на тех, что он встречал ранее. Она была решительна и умна, раз смогла обвести вокруг пальцев целую гвардию солдат. Его это поражало и ужасало.... Ведь самый лучший воин, уложивший на лопатки все войско Шань Ю буквально одним лишь только снарядом, девушка! Отец всегда учил его, что по природе девушки слабее. Они готовят ужин, создают уют, воспитывают сыновей, но никак не сражаются на поле боя наравне с мужчинами. Своими действиями эта девушка ставила под сомнения буквально все, что Шанг впитывал в себя многие годы. Все, чему учил его отец.... Нет, этого простить ей он никак не мог. Не желая больше ничего слушать и видеть, он вышел из палатки. Что ж, признаться, его тяжело задевало все происходящее. Теперь, когда холодный воздух немного отрезвлял голову, Шанг смог осознавать совершенно различные эмоции. Все смешалось в маленькой кучке, не давая шанса понять как же он всё-таки относится к произошедшему. Он был восхищён, разозлён, подавлен, удивлён и, наконец, признателен, ведь она всё-таки спасла ему жизнь. Но не смотря на весь внутренний разбаланс, он был обязан сохранять внешнюю стойкость на столько, на сколько только позволяли внутренние ресурсы. Так ему диктовало положение, так его учил отец. Тем временем, Чи Фу нашёл, чем подогреть обстановку. Он вывел девушку, все ещё слабую после ранения, и хладнокровно выкинул её на снег, чем поселил огонёк гнева в душе генерала. Этот парень нападет лишь на тех, кто не в состоянии ответить. - Измена! - кричал он, - Позор и бесчестие! Измена. Бесчестие. С этим Шанг был абсолютно не согласен. Она ведь спасла им всем жизнь. И от этого ему становилось стыдно. А ещё было стыдно за то, через что по его воле проходила девушка все время, находясь в лагере, и за то, что он совершено не способен был ей помочь в эту самую секунду. Девушка тяжело поднялась на локтях и посмотрела на Шанга. У неё была бледная и очень гладкая кожа, на фоне которой глаза, теперь уже горевшие от злости, очень привлекательно контрастировали. - Меня зовут Мулан. - гордо произнесла она. Было в этом какое-то сопротивление и это восхищало генерала ещё больше, хоть и шло в разрез с правилами, которые он так высоко чтил и уважал. - Я сделала это ради отца.... - не унималась девушка, - У меня не было выбора! Пожалуйста, поверьте.... И Шанг верил. Она уселась занозой в его голове и, кажется, сердце. По хорошему, надо бы вынуть, но он не мог... Пока что Шанг не очень внятно понимал, что именно заставило Мулан уйти на фронт, но это и не нужно было, чтобы сделать вывод об абсолютной ее уникальности. А уникальный товар не уничтожают, его коллекционируют. - Закон есть закон! - беспощадно выкрикнул Чи Фу. И теперь Шанг почувствовал себя по-настоящему уставшим, хоть и не показывал этого. Возможно, сказывалась недавняя битва, возможно, такой огромный приток чувств был совершенно непривычным для генерала, но сейчас Шанг мог думать только о том, что он должен казнить Мулан. Так диктовали правила, и снова он оказался бессилен перед ними. От этого становилось больно... он не в силах сделать это. Конечно, достаточно просто было бы взмахнуть мечом и одним разом убить все противоречия, которые делали его уязвимым, но дело тут было вовсе не в страхе почувствовать чужую кровь у себя на руках. Да, Шанг непременно обязан поступать по закону, но в данный момент, он чувствовал очень глубокую несправедливость во всем, что происходило. Он колебался. Он колебался, когда стоял в той палатке и колебался, когда в его руках блеснул острый меч. Закон есть закон. Есть в этом доля правды.... Солдаты запротестовали, кто-то выбежал вперёд, чтобы попытаться помещать процессу, но что они могли? Он должен сделать это. Он должен. Должен. Повисла тяжелая пауза. Высокое напряжение. Большая ответственность. Рука Шанга дрогнула... меч упал рядом с Мулан, издав такой знакомый, но по-новому страшный звук. Она выглядела смиренно, что ещё раз всковырнуло его душу. Вот оно - истинное бесстрашие. А вот он не смог.... - Жизнь за жизнь. - достаточно грубо произнёс он, - я возвращаю долг. Шанг развернулся и с каменным сердцем пошёл прочь. Он выиграл эту битву, но чувствовал себя до невозможности проигравшим. Это все, что он мог сделать для неё. Это все. Всего лишь долг. Теперь он никому ничем не обязан.