На войне все средства хороши

Бесстрашие. Качество, присущее воинам. Качество, которое прививается с детства всем мужчинам, ну а в условиях войны передаётся по воздуху всем без исключения...это в идеале, но как же трудно этому идеалу соответствовать. Воины должны быть отважными, сильными, самоотверженными, готовыми в любую секунду обменять свою жизнь на жизни других людей. Они должны, обязаны... потому что их жизнь им не принадлежит. Вот и Ли Шанг отдал свою. Конечно, он не погиб. Вернулся как герой, не позволив закопать честь армии Китая в землю. Он жив, но чисто механически, благо сердце все ещё гоняет кровь по венам, но даже этот посредственный вид существования сохранился только благодаря ей. А он? А что он? Бросил Мулан на произвол судьбы, как предательницу последнюю, бросил умирать в горах с промозглым дыханием, бросил раненую и избитую, как шавку какую-то, которая сама не поняла в чем провинилась, но наказание приняла ровно так, как надо. И было в этом событии что-то до глупости постыдное и совершенно неловкое, такое, что сопровождало генерала на всем пути к замку императора, ведь герой, освободивший Китай от напасти, пусть даже это была девушка, один из лучших воинов, по мнению генерала, которого он когда-либо знал в лицо. Это Мулан должна идти в самом центре победителей, это её должны ждать овации и почёт, это она победительница, она - герой. И все это понимали, но как всегда молчали. Потому что так надо. Потому что таков закон. И Шанг боялся. Боялся, что кто-нибудь из солдат непременно разболтается в пьяном угаре о том, как именно они выиграли сражение в горах. Боялся, что император будет гневаться и сетовать на нарушение закона, ведь, в таком случае, Шанга легко могли лишить звания генерала, а Чи Фу не позволил бы Мулан спокойно вернуться домой и продолжить тихую размеренную женскую жизнь. Скорее всего, её бы казнили, и вот тогда то Шанг точно был бы бессилен. Он, черт возьми, впервые в жизни действительно боялся за кого-то, кроме себя, и это было так ощутимо, что практически невозможно игнорировать. Шанга всегда учили закапывать собственные страхи на корню, не давать им расти и превращаться во что-то более разрушительное, но в этот раз это было нечто иное, что невозможно обрубить ни одним известным ему методом. Он чувствовал себя слабым маленьким провинившимся мальчиком, и это, черт возьми, совсем не по-генеральски. Но жизнь продолжалась. Люди вокруг ликовали и радовались. Счастливые... у них то есть ресурсы, чтобы испытывать все эти давно забытые чувства. Такие наивные и беспечные, совершенно не подозревающие о том, что до недавнего времени все поголовно были близки к смерти как никогда. Не было у них ещё возможности посвятить себя войне. И слава богу. Ли Шанг просачивался сквозь толпы разукрашенных и разодетых людей, ведущих их маленькое шествие. Где-то неподалёку запускали множество салютов, которые разукрашивали небо во все цвета радуги. В воздухе царила атмосфера победы, ею был пропитан буквально каждый клочок земли, усыпанный бумажными хлопушками. Всякий человек, по счастливому стечению обстоятельств оказавшийся рядом с победной вереницей, выкуривал что-нибудь несвязное, лишь бы просто хоть как-то выразить свою признательность или показать причастность к поражению гуннов. Люди кричали, плясали, плакали, пили, встречали и провожали Шанга взглядами, переполненными неподдельным восторгом. Все их существо сейчас было полностью посвящено празднику. Наверное, стоило последовать их примеру. Но Ли Шанг не мог поймать эту нотку радости при всем её изобилии. Он был уставший, потерянный, разбитый из-за смерти отца, все ещё раздражённый и повержанный. Все, чего бы генерал действительно сейчас хотел - это забыть. Но всегда работают законы, которым безусловно подчиняется наш мир. И как на зло, самый пунктуальный тот, которого сторонишься более всего на свете. Где-то сзади послышалось волнение толпы. Всадник на коне пробивался сквозь людей, оставляя за собой непроходимый след недоумения. Те, кто по какому-то стечению обстоятельств замечали это безумие, теперь уже были полностью сосредоточены на столько эффектном появлении таинственного всадника, но как только люди понимали, что верхом не мужчина, интерес их тут же пропадал. Подумаешь, девушка... кого вообще волнует кто она. Самозванка, любительница пособирать чужие взгляды или просто сумасшедшая. Ли Шанг явно знал, что точно последнее. Сумасшедшая девчонка, чудом избежавшая смерти, вот кто она. Был один шанс из тысячи, что Мулан примут в армию, и ей повезло. Один на миллион, что не казнят за измену родине.... и это сбылось. Что ж, признаться, эта девушка безусловно умела ловить свои шансы, но где гарантия, что ей повезёт снова? Шанг прекрасно понимал, что вернуться в такой момент было очень опрометчивым поступком с её стороны, ведь в горах все зависело только от него, сейчас же они находились совершенно в другой системе координат, где просто невозможно было принимать какие-то самостоятельные решения. Но эта девушка не признавала абсолютно никакие рамки, хоть Шанг и до последнего надеялся, что голос разума всё-таки когда-нибудь проснётся в этой чУдной маленькой головке. Но нет. Мулан, не обращая внимания на презренные взгляды прохожих, все так же уверенно и верно пробивалась в самый центр процессии, напрямик к нему. - Шанг! - уверенно и громко позвала Мулан, сокращая между ними предпоследние метры. Генерал почувствовал, как желудок совершил несколько неудачных кувырков внутри. Опять всполыхнули чувство вины и безысходности. Её голос пробирал до самых кончиков пальцев, отбирая их чудесную способность шевелиться. Шангу снова захотелось проводиться под землю, но на этот раз желательно с конем. Он почувствовал непреодолимое желание свернуть куда-нибудь назад, где не будет всего этого незаслуженного шествия, вины или ответсвенности. Но нужно было вести себя достойно, ведь он все же генерал. И именно эта мысль заставила его собраться. - Ты не должна здесь быть, - нарочито отчужденно произнёс Шанг и, для уверенности в правильном развитии событий, добавил, - Иди домой. Может хоть на этот раз она послушается. - Но гунны уже рядом! - отчаянно закричала девушка. Но Шанг не услышал, потому что голос её потонул в лавине истошного вопля. Где-то вдалеке полыхнуло пламя. По толпе пробежала паника, и люди, забыв про все на свете, интуитивно побежали в другую сторону от источника их страха, расталкивая друг друга, оказывая сопротивление потоку уже другой, но все такой же совершенно неконтролируемой толпы. Пыль и дым практически сразу заполонили воздух, который ещё совершенно недавно помещал в себя энергетику забытого праздника. Люди, недавно выступавшие в различных праздничных номерах, находились в ловушке, задыхаясь от недостатка воздуха внутри своих карнавальных костюмов. Крики раздавались буквально отовсюду, перемешиваясь с обнажающим плачем детей и женскими воплями. Где-то послышался второй взрыв, скорее всего, уже откуда-то сзади. Толпа не заставила себя долго ждать. Теперь каждый спасался как мог, толкаясь, падая, растаптывая каждого, кто по несчастному стечению обстоятельств оказывался на земле. Гунны ,смешиваясь с толпой, создавали ещё большую сумятицу, незаметно совершая террор и грабеж в эпицентре быстро растущей бури. Главная площадь стремительно превращалась в самое настоящее поле боя. Крики, страх, ужас, боль, смерть. Все в лучших традициях войны. Шанг посмотрел на Мулан. В её глазах не было ни капли страха, а вместе с тем уверенность и полная готовность. Всего секунда в её глазах вернула генералу способность конструктивно мыслить во всем этом потоке необузданного сумасшествия. План действий оперативно выстроился в его голове. Мулан подумала ровно о том же самом. Теперь все зависело только от них. Они должны спасти императора.