На войне все средства хороши

У каждого свои причуды. Кто-то лжет, кто-то заигрывается до смерти в азартные игры, кто-то продаёт ложные убеждения, ну а кто-то убивает людей. Всё это события разного масштаба, несущие, на самом деле, зло одинаковой тяжести. Во всяком случае, на небесах за это точно наказывают одинаково, а значит в чем смысл разделять эти деяния, ведь так? Вот и Шань Ю не видел смысла. Нет смысла видеть различия там, где их нет. Добро, зло. В этом мире все давно посмешалось. Убийц посылают гнить в тюремные камеры, ну а добрыми делами, как известно, выстелена дорога в ад... ну что ж. Шань Ю уже в аду. И император тоже. Ох как крепко Шань Ю ненавидел этого лицемера. Император, властитель... так сразу может быть бог? Император, как его не назови, позиционировал себя как великого и честного, как мудрого и сдержанного... и, черт возьми, все с этим были согласны. Все, но только не он. Шань Ю то знал, что скрывается за маской величия и чести, он ясно понимал, кто такой император на самом деле. И это так чертовски злило. Все эти глупые животные действительно оценивали Шань Ю как воплощение всепоглощающего зла, как демона, сошедшего с небес, чтобы покарать людей за все их смертные грехи, которыми они так нещадно разбрасывались, наверное, искренне веря, что жить им оставалось приблизительно вечность. Вот кто порождения похоти и стыда на самом деле. Шань Ю лишь помогал им ступить на путь истинный. Что же император? Это уже совершенно другая точка отсчета. Великий властитель Китая, защищающий и благославляющий каждого, кому понадобилась бы его услуга. Человек, готовый служить и отдавать себя без остатка людям, поданным ему, клятвенно завещал оставить после себя только целостность и покой, в итоге собственноручно принёс боль и смерть тем, кто так нуждался в его мудрости. Хорошая ирония. Справедливая. Шань Ю ходил из угла в угол, как зверь, загнавший свою добычу в ловушку, медленно смакуя каждую верную мысль, рождавшуюся в его голове. Рукой он провёл по острию меча, проверяя на сколько он острый. Что ж. Абсолютно все вело к тому, что кто-то умрет сегодня. И это будет не он. - Дай угадаю, - осипшим голосом прошипел он, - Ты, вероятно, думаешь, что ты все ещё император? Император сидел на холодном сером полу, усыпанном осколками стекла и известковой пылью и молчал. Кровь сочилась из виска, доставляя неимоверную боль, которая давала о себе знать каждый раз, когда височная венка пульсировала в такт его пока ещё бьющемуся сердцу. В голове гудело, а осколки впивались в оголенные лодыжки, выглядывающие из под порванной ткани. Все его существо предполагало образ полного поражения, но как бы ветер не резвился, гора не склонится перед ним. И понимание этого плотно сидело в головах обоих. Каждый, находящийся в этой комнате, понимал, кто есть кто. Хорошо, что их было только двое. Все ещё можно было изменить. Шань Ю наклонился максимально близко к лицу императора, извергая на него своё несвежее дыхание. Острый меч сверкнул прямо у самого горла, в том месте, где пряталась сонная артерия. Он долго и одержимо смотрел в совершенно спокойные глаза императора, а потом вдруг изрёк: - Бу! Император не отстранился, лишь только все так же уверенно и гордо глядел на своего оппонента. Шань Ю медленно убрал от шеи императора меч, а потом и сам неспеша отошёл в сторону. Его глаза выражали глубокое помешательство. Весь его вид извергал волны ненависти и гнили, целиком и полностью предназначенные лишь для одной цели, такой уязвимой, но все ещё недосягаемой для него. Атмосфера в комнате накалялась. Безумие всегда находило свои пути выхода, правда, не всегда безопасные для окружающих. Этот случай не был исключением. В посещении раздались звуки смеха, граничащие с безумием. Шань Ю смеялся, как потерпевший, сотрясаясь всем телом от вдруг вспыхнувших эмоций, таких непривычных и чужих. Это не было что-то легкое, что возникает во время непринужденной беседы двух давних друзей. Его рвало своими же эмоциями, которые выливались в нечто отвратительное, что выражалось в самом страшном смехе, который только императору доводилось слышать за всю его жизнь. Когда же Шань Ю замолк стало понятно, что ситуация дрянь. Оставшись один на один, они перестали быть соперниками. В комнате находились жертва и хищник, а вот кто из них кто должно было решиться в скором времени. Шань Ю обошёл императора и встал сзади, создавая иллюзию тени. Император не подавал признаков волнения. Он был спокоен, как удав и это злило Шань Ю ещё больше, но он сдерживал себя, чтобы не убивать императора раньше времени. Дело тут было не просто в том, чтобы расклятаться со старым врагом. Он хотел глотнуть боли, унизить его самым изощренным способом, насытиться упоением от унижения самого страшного противника, вырвать власть из его пока ещё тёплых рук на глазах у всех, а потом так же при всех насладиться победой и собственным величием. Эти мысли согревали его и не давали сделать то, что так до невозможности хотелось. Но тем не менее, добыча всегда становится вкуснее, после того, как загонишь ее в угол. - Прекрасный день, - хриплым голосом сказал Шань Ю, - прекрасный день для казни. Он шумно выдохнул и приблизился к императору ближе, пока его лицо не оказалось напротив сбитого виска. Глаза Шань Ю горели красным, создавая между ними ещё больший огонь, который навряд ли можно было потушить водой или символическим перемирием. Ничто не способно было затушить гнев в душе Шань Ю, поэтому весь Китай, несомненно, был обречён на погибель. Но император, казалось, совершенно отрицал происходящее или, может, разве что, свихнулся. Он был поражён, сидел на грязном полу как отшельник какой-то, но все так же по прежнему излучал волны уверенности. И вот этого Шань Ю никак не мог ему простить. - Сдавайся! - закричал он. И этот импульс всё-таки сумел добраться до цели. Император тяжело поднялся, а затем абсолютно невозмутимо произнёс: - Тот, кто приходит к власти через боль и страдания, несомненно, сам обречён потонуть в них. И это был уже вызов. Шань Ю вышел вперёд, демонстрируя всю свою силу и величие. Чертов лицемер и неудачник, притворщик и злодей! Глаза Шань Ю загорелись красным, в них разгорелся ужасный огонь. Он зашипел как змея и нанёс императору первый удар. А затем ещё. Помещение наполнилось звуками ударов, хлюпающими звуками и стонами, пробирающими до самых пят. Когда же это закончилось, кровавое месиво с грохотом упало на холодные камни, издав, казалось, последний звук в своей жизни. Но нет. Император приподнялся на локтях, выплюнул кровь вперемешку с выбитыми зубами, и, с трудом ориентируясь в пространстве, сел, оперевшись на шершавую стену. Он тяжело и прерывисто дышал, вероятнее всего задыхаясь от боли. Но, с присущим его величием, не показывал вида, что ему больно, демонстрируя настоящие чудеса непоколебимости. Не вежливо лежать, когда с тобой разговаривают. Особенно, если это делают гости. Шаню Ю зарычал, хрипя от возмущения, а потом резко развернулся и вылетел и помещения, громко хлопнув массивной дверью. По стене пошла трещина, а звуки падающей извести эхом разносились по полупустой разрушенной комнате. Сегодня император выиграл это сражение. Но последние слово ещё не сказано.