Инициация

Коснуться края сознания Николая и немного подкорректировать его восприятие действительности в теории совсем не сложно. Но вот когда Яков действительно берется за это неблагодарное дело, неожиданно натыкается на защиту от любого ментального воздействия. Несколько секунд Гуро молча проверяет защиту, пробует еще раз, терпит поражение и отступает. М-да, дело принимает совсем нешуточный оборот. И кто же так подстраховался? Гесер? С него станется. А может… Может, Николай сам того не зная, смог как-то обезопасить свой разум? Ведь если Завулон так вцепился в него, потенциал у этого Иного может быть очень высоким. — Николай Васильевич… Слушайте, давайте просто поговорим. Серьезно и о деле, — мягко начинает непростой разговор Яков. Николай смотрит на него исподлобья и молчит. — Silentium videtur confessio, или молчание — знак согласия, — Яков делает несколько пассов руками, и перед изумленно отступившим на несколько шагов Николаем возникает крупный полупрозрачный энергетический шар. — Ч-что это такое? Кто вы? — Гоголь смотрит на возникшее чудо с таким страхом, будто бы сгусток энергии ему угрожает. — Это магия. Способности Иного. Я — Иной. И вы тоже, Николай Васильевич. Как вы уже успели убедиться, наш мир не единственный. Мавка Оксана сказала вам правду — вы можете переступать границы миров. Но, помимо этих замечательных способностей, вы — Иной, то есть у вас есть способности к магии. Иные могут входить в Сумрак — магический мир, недоступных смертным. Иные делятся на Светлых и Темных. Между ними постоянно велись нешуточные войны, с огромными потерями для обеих сторон. И тогда был заключен Великий Договор. Чтобы следить за исполнением договора, были созданы Дозоры. За Светлыми Иными следит Дневной Дозор, состоящий из Темных. Соответственно, Ночной Дозор следит за Темными. — И кто же вы? — с вызовом спрашивает Николай. Яков чуть склоняет голову, выдерживая паузу: — Я — Тёмный Иной. — Я так и думал. Никем другим вы быть не можете, — холодно отзывается Гоголь. — И вы тоже станете Темным, голубчик, — со вздохом признается Гуро, — Вы — Тёмный, Николай. И станете вдобавок Тёмным Иным. — Я — не вы. Я никогда не буду на одной стороне с вами! Яков некоторое время молчит, подбирая слова. Но пауза затягивается, и он мягко продолжает: — Николай Васильевич, Тёмный и Светлый — это не Зло и Добро. Это просто разные способы получения энергии для поддержания своих способностей. И эту энергию все, подчеркиваю, все получают от людей. Тёмные выступают за свободу личности, индивидуальные интересы. Они забирают у людей отрицательные эмоции: гнев, ярость, печаль. Светлые стараются уберечь людей от зла. Им энергию дают смех, счастье, радость. Так что, все мы — и Тёмные, и Светлые — всего лишь паразиты. В определенной степени, разумеется. Ну что вы столбом стоите, голубчик? Успокойтесь. Я знаю, как это непросто уложить в голове, но выбора у вас нет. Ни у кого его нет. Николай продолжает взглядом буравить Гуро, словно хочет испепелить его на месте. А затем вдруг опрометью бросается к окну, открывает его и выпрыгивает. Яков кидается к подоконнику и с ужасом выглядывает на улицу. Но Гоголь, целый и невредимый, уже поднимается на ноги, попутно отряхивая одежду, и бросает полный презрения взгляд на распахнутое настежь окно на втором этаже и встревоженное лицо Гуро, а затем быстрым шагом пересекает улицу и скрывается за поворотом. Вот ведь упрямец. А времени осталось так мало… И Бенкендорф, тьфу ты, Завулон, явно не одобрит провала. И что делать? Бежать следом, выкрикивая его имя и умоляя одуматься? Яков фыркает, выпрямляется и оглядывает комнату пристальным взглядом. Затем, порывшись в карманах, достает маленькую серебряную булавку. Вертит несколько секунд в руках, затем подносит к губам, отчего булавка вдруг начинает светиться, и прикалывает ее к внутренней стороне полы на крылатке Николая, которую он в спешке позабыл. Ничего, еще посмотрим, кто кого в итоге переиграет. С этими мыслями Гуро возвращается в свой кабинет на набережной Фонтанки.