Инициация

Александр Сергеевич сидит в кресле, в одной руке держа бокал с вином, и с мрачным видом смотрит в окно. Всё в очередной раз идет коту под хвост. Да и не могло идти по-другому, когда имеешь в противниках Завулона, у него опыт нескольких тысячелетий по обдумыванию и организации дьявольских планов. К такому Пушкин честно не был готов. Как заместитель главы Ночного Дозора, Александр Сергеевич имеет все полномочия на необходимое задание, он может собрать необходимые силы, может позвать любого из сотрудников, хоть с другого конца России, но без умного, тщательно продуманного плана всё это бесполезно. Силой Завулона не победить, умом и хитростью — практически невозможно. Единственный, кто может с ним тягаться — Гесер, но в данный момент именно Пушкин управляет всей организацией. Наконец Александр Сергеевич отставляет бокал на маленький столик, поднимается на ноги и входит в Сумрак — так быстрее добраться до здания Ночного Дозора. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — кивает поэт своему протеже, который при появлении начальства тут же направляется к нему, — есть новости? — Нет, — односложно отвечает Лермонтов. Пушкин понимающе кивает, ничего другого он не ждал. Они идут на нижний этаж, где в специально отведенной для этого комнате спит Николай Васильевич. В прямом смысле спит, ровно с того момента, как Александр Сергеевич успевает вытащить его из Сумрака прежде, чем туда заявится Завулон. По началу Ночной Дозор думал, что это просто нервное, и Гоголь очнется, но всё оказывается куда сложнее — сумеречная кома. И самое паршивое во всём этом, что Николай думает, что очнулся, тем самым усложняя свое состояние. Как человеку вернуться в реальный мир, если он не знает, что сам находится в мире иллюзорном? Александр Сергеевич с тех пор ничего не слышал о Гуро. Что случилось с Яковом Петровичем после того, как Пушкин исчез, никто не слышал. Правда, по Ночному Дозору ходят разные слухи, мол, Завулон убил своего лучшего подчиненного, или же запер его, у Александра Сергеевича есть своя теория на этот счет. Что, если и Яков Петрович погружен если не в кому, так искусственно наведенный летаргический сон? Ведь это очень в духе главы Дневного Дозора.

***

Всю последнюю перед отъездом неделю Яков Петрович погружен в мрачные размышления. Николай тщетно пытается выяснить причину его состояния, но Гуро пока только отмахивается — зачем расстраивать мальчика, если сам пока точно ни в чем не уверен? Но чем дольше длится их путешествие, тем чаще Яков Петрович задумывается о нереальности происходящего. Чтобы Завулон просто отказался от желаемого? Да большей глупости Гуро еще не слышал. Но если вся эта реальность ненастоящая, то как вернуться? Яков много изучал и сумеречную кому и специально созданный сон Морфея, выбраться из таких вот «реальностей» собственными силами было практически невозможно. Единственным способом был просто колоссальный приток силы, чтобы стены импровизированного плена просто треснули, и Иной смог выйти в настоящее. А откуда взять эту самую силу, если ты сам спишь? Да и Николай — реален ли он? Или тоже очередной плод его фантазий? И где тогда сам Николай? Что с ним случилось? Если сам Гоголь тоже пребывал в таком вот мире иллюзий, связаться с ним было проще. Все такие искусственно созданные миры пересекались, и таким образом можно было бы просто обойти все такие вот реальности и найти настоящего Гоголя. Вопрос только в том, сколько это займет времени в реальности? Сколько он и Николай могут проспать? Ведь чем дольше спишь, тем сложнее выбраться. Яков искренне старается не отчаиваться, но с каждым днем его настроение становится все более мрачным. Пока он видит только один возможный, хотя крайне маловероятный путь спасения — если кто-то из Иных специально или случайно сможет уйти на самый глубокий уровень обычного, человеческого сна. Тогда есть шанс до него докричаться. Мизерный шанс.