Инициация

— Я хочу знать точно, возможно ли вернуть Якова Петровича, — с мольбой обращается к Пушкину Николай. Александр Сергеевич впервые за всё время их знакомства отводит глаза: — Николай Васильевич, я понимаю ваши чувства, но он… Тёмный. Наш враг. — Я тоже Тёмный! — возражает Гоголь, — но вы помогли мне! — Вы — другое дело. Во-первых, наш друг, а во-вторых инициировать вас должен был Ночной Дозор! — отрывисто отвечает Александр Сергеевич. — Тогда мне нужно было остаться с ним, — тускло отзывается Николай и опускает голову. Пушкин с сочувствием смотрит на товарища, но понимает, что на данный момент помочь ему ничем не может. А Николай словно отгораживается от всего остального мира, погружаясь в свои переживания. Связаться с Гуро у него не получается даже через сон, а местонахождение его тела неизвестно. Николай несколько дней проводит в библиотеке, которую любезно предоставил в полное его распоряжение Пушкин, и почти без перерыва листает старинные тома в попытках найти хоть какую-то ниточку надежды. На четвертый день Гоголь приходит к Пушкину бледный, с глубоко запавшими глазами: — Если вы меня не поддержите, я пойду один. Я так больше не могу, Александр Сергеевич, мысль о том, что Яков Петрович может умереть там, сводит меня с ума! Не останавливайте меня, я все равно пойду… — Куда? К Завулону? — Вскидывается Пушкин, — друг мой, вы хоть понимаете, чем вам это грозит? Думаете, Завулона растрогает ваша исповедь? Да вы и рта раскрыть не успеете, как он вас убьёт. Прошу, даже настаиваю: не торопитесь. Я знаю, как вы расстроены и обеспокоены всеми этими событиями. Дайте мне еще два дня, я постараюсь вам помочь. Николай Васильевич, мы действительно сильно рисковали, когда вытаскивали вас. Пожалуйста, не обесценивайте это вашими безрассудными поступками. Николай вскидывает прозрачные свои глаза на Александра Сергеевича, и в них словно вновь загорается свеча. Осунувшееся лицо преображается, а сам он делает несколько шагов навстречу: — Спасибо! Я знал, что могу на вас положиться, Александр Сергеевич! — Конечно, можете, — Пушкин мягко улыбается, — нам нужно поддерживать друг друга, в одиночку никому не устоять. И Николай действительно в течение следующих двух дней не пытается подставить свою жизнь под удар, и просто терпеливо ждет, когда старший товарищ принесет новости. И Пушкин действительно оказывается пунктуальным. — Барин, к вам господин Пушкин пожаловали, — заглядывает в комнату Яким, и Николай чуть ли не бегом бросается вниз. — Александр Сергеевич! — Скорее, у нас мало времени! — не здороваясь, Пушкин хватает Николая за рукав и тянет за собой на улицу, к экипажу. Уже в карете он поворачивается к бледному, но терпеливо ожидающему новостей Гоголю: — мы нашли его тело и сумели забрать, но Тёмные могут в любой момент нагрянуть, это серьезное нарушение Договора. К тому же, об этом уже точно знает Завулон, а поэтому план таков: мы вызволяем господина Гуро, а потом вы бежите из Петербурга, и немедленно. Вам всё понятно? — То есть как, б-бежим? — от волнения Николай начинает заикаться. — В прямом смысле, это очень важно. Представить страшно, если вы не успеете. Мы не сможем ему противостоять, — Пушкин резко поворачивается и хватает Николая за плечо: — вы всё поняли? Николай только кивает, сейчас он не в состоянии выдавить из себя ни слова. Экипаж стремительно несется по улицам Петербурга и останавливается на набережной Мойки. Друзья чуть ли не бегом поднимаются в квартиру, где их уже ждут шесть человек из Ночного Дозора, включая Михаила Юрьевича. — Умоляю, не спрашивайте, где мы нашли его, — бросает Пушкин, первым входя в гостиную, где на диване лежит Гуро. — Яков Петрович, — Николай бросается к следователю, но тот естественно не подает признаков жизни. Обескровленное лицо больше напоминает посмертную маску, и Николай опускается на корточки рядом с телом, зажимает ледяные пальцы между своих ладоней. Александр Сергеевич останавливается возле изголовья следователя и бросает обеспокоенный взгляд на Николая: — Николай Васильевич, прошу вас отойти. Вы помните мои слова? Внизу вас ждет экипаж, под сидением вы найдете деньги. Главное, не теряйте времени. — Как я могу вас отблагодарить? — шепотом спрашивает Николай, с трудом оторвавшись от Гуро. — Друг мой, какая благодарность? — Пушкин улыбается краем губ, но миг спустя его глаза темнеют, — начинаем!