Несмешная шутка или погрешности судьбы.

Филю пригласили. И пригласили на кладбище. Приглашение привез неизвестный человек, приглашением была машина и никакой возможности отказаться. Когда Филипп залез внутрь, увидел сидевшего на сиденье Розанова. Поздоровавшись, вместе с ним молча доехал до кладбища. Со дня аварии миновало четыре месяца, почти закончился июнь. Розанова было не узнать: серый, осунувшийся, худой, руки мелко подрагивают. Машина плавно катила вперед, по дороге, затем свернула и направилась напрямую к кладбищу. Лето было холодным, настолько, что люди не снимали ветровок. Сегодня погода была не лучше: моросил дождик, дул промозглый ветер, солнца из-за сплошного серого ковра туч видно не было. И такая погода держалась вот уже вторую неделю. Словно и не лето вовсе, а только-только сошел снег и чуть солнышко припекает, но еще ощущаешь холодные порывы то от ветра, то от земли. У кладбища машина остановилась. Розанова перетащили на каталку, укрыли ноги пледом. Филипп молча прошел вместе с ним туда, куда его вели. Шел за каталкой и думал, что жизнь все расставила по своим местам: за действия дочери оплатил сполна отец. У могилы, где уже был установлен монументальный памятник, согласно наличия денежных средств и любви родителя украшен, имеет все необходимые знаки отличия от простой прямоугольной плиты и фотографию не просто приделали, а выгравировали, и тут же стоял живой молодой человек. И не один. Чуть поодаль было еще несколько. Вообще, тут стояли парни из отряда, в котором училась яркая и вызывающе красивая девушка Валентина Розанова. Они принесли ей цветы, поздоровались с прибывшим отцом. Розанов только кивал головой, но молчал. Филя же натянув шапочку как можно ниже, не поднимал головы и даже слегка отвернулся, ожидая, когда они уйдут. Если его и припишут к Валентине, то всегда можно сказать, что родственник. Он решительно собирался играть роль родственника, просто потому что в данный момент ему не нужны лишние хлопоты и выяснения отношений от обманутых людей. Да и не думал он, что Розанов опровергнет, ему сейчас тоже, меньше всего хочется вспоминать всю ту грязь, какую создал его умерший ребенок. Но, как думалось, не сбылось: парни еще постояли, после чего гуськом ушли. Все, до единого. И никто не стал заострять внимание на пареньке, что прибыл сюда вместе с убитым горем отцом. Оставшись в полнейшем одиночестве, без посторонних взглядов, Игнат Савельевич махнул рукой и его верный человек, Руслан Кобзырев, отошел подальше, дабы не слушать. — Филипп, — подозвал Игнат своего компаньона и тот подошел, — я хочу перед тобой извиниться. Филя покачал головой, явно собираясь сказать, что вины отца тут не так много. — Нет, малыш, не за то, что дочь моя сделала. А за кое-что, что было до всего этого. Хотя, за ее поведение тоже извинюсь. — До того? — спросил Филя, так как мужчина замолчал, явно подбирая слова или нуждаясь в толчке. — Моя супруга, была очень ревнивой. Даже больше — ненормально ревнивой. А после родов она словно с ума сходить начала. Я не замечал, думал это пройдет. Долгих тринадцать лет ничего не замечал, и тут меня информируют: жена умерла, дочь в реанимации. Авария. И не просто там какая-то, а умышленный наезд. Она убила троих. Мужчину, женщину и их дочь. На перекрестке. — Он говорил это безжизненным ровным голосом и посмотрел на внимательно себя слушающего юношу, вздохнул, признался, — твою семью, Филипп. — Что? — подумав, что ослышался, Филя во все глаза уставился на «остатки» от былого Игната Савельевича Розанова. — Она ревновала. Сильно. Твоя мать работала на меня, в секретариате. Мы и не виделись с ней толком, да и отношения между нами были чисто рабочие. Никаких вольностей. — Покачал головой. — Но, моя жена, с чего-то решила, что именно с этой, ошеломительно красивой женщиной я обязательно должен был ей изменять. И она сбила их всех. Валя была в машине, видела все. Тогда, ты носил другую фамилию, был сиротой и, — Розанов покачал головой, — судить было некого: Ира умерла. А ты уехал. Сменил не только место жительства, но и имя. На некоторое время воцарилось полнейшее молчание. Филя пытался переварить то, что было произнесено вслух. Таких совпадений не бывает. Это уму непостижимо. А Игнат сидел и смотрел на памятник того, что ранее было его дочерью. — Я совсем недавно узнал, что Валя знала где ты живешь. — Внезапно продолжил мужчина севшим голосом. — Знала и твою изменившуюся фамилию, и сколько раз ты переезжал от родственников к родственникам. Знала о тебе все. — Зачем? — почти прошептал Филипп. — Я всего не знаю. Но, — он тяжело вздохнул, — тебя не случайно в этот водоворот затянуло. Она специально именно тебя выбрала. Сказала, что это месть мне за мои халатность и принимаемые решения. Прошу тебя, если ты сможешь прости: меня, мою непутевую дочь… жену. Филя простоял рядом с замолчавшим Розановым еще минут десять. Принять и понять всю серьезность абсурда, который вылился даже в смерти, мозг Фили просто отказывался. В нем кипело возмущенное нутро, которое просто не могло поверить, что за детские обиды можно так мстить! Уму непостижимо! — Последние слова моей доченьки я так и не услышал. — Тихо проговорил Игнат Савельевич, заставляя вынырнуть из того гвалта чувств, что сам же и породил. — Я не слышал, что она говорила. Был занят собой, как всегда. — Прикрыв глаза рукой, мужчина убитый жизнью и своими решениями остался там, у свежей могилы своего ребенка, который вот так решил напомнить о самом главном: не забывайте о близких в угоду незначительных вещей, даже если это самый увлекательный для всей вашей сущности процесс, бизнес, дело всей жизни. Филипп ушел. Молча. Мстить ему? Бог уже покарал. Пустоту, что имеется вместо семьи, местью не заменишь. Будет только хуже самому Филе. Злорадствовать? Филипп не умеет. Не научили его этому, а вот жалость… да, он жалел ту сгорбленную, искалеченную внутри и снаружи фигуру, тот бывший монолит, коим предстал в первую встречу Розанов Игнат Савельевич, и каким он был сейчас: лишь слабая и болезненная тень самого себя. Нет больше того мужика, есть только калека, который сам себя простить никогда не сможет. Упустивший жену, недосмотревший за дочерью, лишившийся их обеих — разве может быть большим наказанием что-то еще? Отобрать гордость? Ее уже нет. Забрать имущество? А оно его сейчас волнует? Он уже наказан так, как врагу не пожелаешь. Филипп шел в сторону выхода с кладбища. Эта страница его жизни перевернулась, закрылась и как скоро будет стерта, увы, он не знает. След от «Валентины» остался. Почти год его тренировали, да и он сам старался… в его манерах, походке, речи и даже взгляде присутствует навязанная женщина. Как избавляться? Честно? Он еще и сам не понимает. Что-то, скорее всего, останется с ним навсегда. От чего-то он сумеет избавиться. Выйдя за ворота кладбища, осмотрев перед собой дорогу, посаженные хвойные деревья, лавочки с цветами для тех, кто идет помянуть усопших: мир живет своей жизнью. Трагедия одного человека сам мир не волнует. Как будет барахтаться тот, чья жизнь покалечена, тоже никого не волнует. Утопающий, как правило… Дорога что вела от кладбища, как прозаично, заканчивалась в аккурат у парка. Как в страшилках: не ходите детки ночью в парк, очнетесь днем на кладбище. Филипп же просто шел вперед и ни о чем думать не хотел. Руки в карманах спортивной куртки, простые и без вычурности трико и кроссовки — все на парня. Никаких финтифлюшек, никаких украшений, никакого яркого или вырви-глаз цвета. Серый и незаметный, только походка плавная, как у кошки, неторопливая. Со спины, если не обратить внимание на крой куртки, спутать с девушкой можно. Иногда, когда Филипп задумывается, вот как сейчас, он непроизвольно начинает идти, как учили. В такие моменты его замечают, иногда машины притормаживают. Сегодня было также, но стоило ему повернуть голову и человек понял, что обознался, кивнул в ответ на взгляд с вопросом, после чего ускорил своего стального друга. И то, что он одет в одежду «на парня», не всегда различают. Не все модники, увы. Филя прошелся по парку, затем практически вышел из него и опустил свое тело на ближайшую скамейку. Ему предстояло решить, что делать с тем, что ему поведал этот убитый своей собственной дочерью человек. Убитый морально. Она его уничтожила, отомстила за свое детство, за недосмотр, за нелюбовь к своей матери, за истерию своей матери… Валентина отомстила за все реальные и надуманные грехи отца. И в этот водоворот втянула того, кому ее мать сердце с корнем выдрала одним единственным поворотом руля. Девушка, у которой явно было психическое расстройство, не меньшее, чем у матери, доделала то, что так методично делала старшая Розанова. И Филя пожинает плоды. Откинувшись на спинку скамейки, прикрыв глаза, он постарался отпустить. Как говорила его тетя Марина: «Все что гложет, лучше не тянуть за яйца и дать уйти с миром. И тебе легче, и другим гадить не будешь.» Сейчас отчасти он ее понимал и постарался отпустить ситуацию. Ничего хорошего не будет, да и… в армию ему бы. Армия исправит все, — так говорил его дядя Толя. Конечно обобщал, но в чем-то прав. Поймав мысль про этот не тривиальный вопрос, призадумался. Его не было почти год по месту прописки. В этом вопросе тоже разобрались Розановы? Когда Филя вернулся в квартиру, почта, которую кто-то тщательно и аккуратно собирал-складывал, не содержала повестки. А ведь он пропустил два раза сборы. Ему почти девятнадцать, он не калека, не отсталый умственно, у него нет родственника, за которым надлежит уход и он единственный кто в силах. Вообще, откосить от армии в силу законных оснований у него нет ни шанса, да и, если уж честно сказать, не так-то и хочется. Хмыкнув, осознанно уставился на тень, что была перед ним. Проследив за ней, переведя взгляд от кончика к началу, что упирается в обувь, увидел нечто странное. Явно женщина, только одета… кажется в таком наряде ходили где-то веке в… на-дцатом? Нет, слишком адаптированно под… — Молодой человек, — начала дама странного вида и с очень приятным голосом, хитрыми глазами и удерживающая темно-фиолетовый зонтик над головой, — пригласите меня на чашечку кофе, а я вам куплю булочку. — Хм, — Филя усмехнулся, — здесь нет мест, где булочки будут стоить как чашка кофе. — Ну, это мы доберем. — И протянула руку. — Согласитесь на авантюру до той маленькой и уютной забегаловки, а я поясню зачем подошла. Странно, но данная женщина, примерно за тридцать с лишним, возможно даже ближе к сорока, располагала и почему-то ей хотелось верить. Одета она, конечно, была странно, для улицы, но не отталкивала — на лицо приятная, фигурой стройна, улыбка подкупает. Они дошли до кафе, которое неласково именовали забегаловкой, вошли в него, прошли к столику. Женщина действительно заказала булочек, а Филя, усмехнувшись, два кофе. Когда официант отошел, что говорило о сервисе данного места — не самообслуживание! — женщина представилась: — Анжелика Новади. — Протянула руку. — Филипп. — Он чуть сжал ее пальцы. — Только Филипп? — она улыбнулась лукаво. — Да. — Кивнул головой Филя. — Ладно, пусть будет частичное инкогнито. Вам позволительно, молодой человек. — Что вам от меня нужно? — его глаза кольнули, в их глубине просыпалась настороженность, разрушая ореол ее очарования. — Ну, скажем, — она осмотрела его лицо и с еще более подкупающей улыбкой договорила, — вы заинтересовали мой ищущий взгляд. — А если прямым текстом, без литературщины? — сощурился Филя. Женщина повела головой и показала на лице мимику «вон оно как!», после чего кивнула. — Род моей деятельности предусматривает поиск новых и свежих идей. То, что я увидела, когда вы, Филипп, шли и присаживались на скамейку, откровенно скажу: заинтересовали. — В каком смысле? — он смотрел уже полностью трезвым взглядом, обрастая защитным панцирем. — Мне нужна модель. — Она прервалась, так как официант принес заказ. Как только он ушел, продолжила. — Необычная модель. — Необычная? — Филя внутренне ощетинился. Разговор его напрягал. — Да. Склад вашего лица, уж поверьте фотографу со стажем, позволяет использовать весь потенциал в самом широком диапазоне. Такие лица, как ваше, называют хамелеоном. Попробуйте булочку, они тут очень вкусные. Странно, но Филя подчинился и они замолчав ополовинили свои чашки с кофе, приговорили по булочке. На их счет женщина не солгала, ни приукрасила. Пока шла проба стряпни, Филя анализировал не только ее прозвучавшее предложение, но и то в чем она одета. Платье очень похоже на те, что носили в каком-то там веке: пояс под грудь, рукава-фонарики, бледные тона и маленький едва заметный рисунок. Правда длина платья доходила до середины бедра, ноги были в черных колготках, не капроновых, на ногах батильоны-шпильки, а голова покрыта странного вида беретом. Этакая великовозрастная лолли, не готическая и не карамельная, нечто среднее. Если бы платье было черным, то была бы готом. Если бы обувь и аксессуары были иными, была бы карамелькой. Зонт и куртка, укороченная с одной застежкой, закругленными углами, оттеняла платье своим темно-фиолетовым цветом. На руках имелись короткие крупной вязки белые перчатки. Да, в таком виде просто так по улицам ходить — она явно слишком смелая. Дожевав свою булочку, осмотрев как задумчиво на нее смотрит молодой человек, женщина-кукла ухмыльнулась. Он вздернул брови. — Не думайте, что я так выгляжу всегда. — С трудом верится, но если это так, то вам можно похлопать. — Если сделаете это, буду польщена. — Игриво кольнула молодого человека перед собой, подстегнув его на «слабо». Мгновенно руки оставили чашку в покое и послышались легкие хлопки и на лице играющее выражение "не на того напала». Хмыкнув, женщина кивнула головой. Он смотрел ехидно, но настороженно. — Уел, молодой человек, уел. — Вздохнув, подтянула к себе сумочку, которая была одного цвета с зонтом и курткой, раскрыла ее и достала визитницу. Ее ловкие пальцы быстро открыли нужную сторону, вытащили карточку. Протянув ее парню, улыбнулась, — это агентство на которое я работаю. Фотографии и макеты создаем здесь, печатать в Питере, оплата достойная. Выезжать куда-то не нужно, если ваши мысли направляют вас в сторону криминала. С данной бякой дел не имеем. Филя принял визитку и посмотрел красиво и качественно выведенные вензеля, напечатанные на более дорогой бумаге, чем простая плотная, которую чаще всего заказывают. Телефоны, адрес сайта, почта. — Модель? — спросил Филя у самого себя, но ответ получил от собеседницы. — С вашими данными, вполне приличная. — Не интересует. — Филя положил на стол визитку, достал из кармана деньги и приложил к карточке. — Прощайте. — Встал, взял куртку и намеревался уйти. Его плавно, мягко, но очень крепко взяли за руку, останавливая. Женщина сверкнула глазами, враз напоминая хищницу. — Если есть сомнения, приходи как ассистент, посмотришь что мы делаем, каким материалом пользуемся. — И плавно в ладонь зажала свою визитку, игнорируя то, что перешла на «ты». — Глядишь, поверишь, что не шаражка какая, а серьезное агентство, и просто ты не нуждаешься в лизоблюдстве агента, дабы лицо протолкнуть. Оно у тебя само по себе сильнейшее оружие и без портфолио. Визитку Филя не смог выкинуть. Ее рука на его запястье, словно наручник оплетая, решительно настояла на своем. Уже дома, после встречи со странной женщиной, он залез в интернет и прошелся по поиску гугла, нашел данное агентство и изумленно уставился на список сотрудников и фотографов. Анжелика Новади была в числе самых дорогих, кем располагало данное средоточие моделей для обложек журналов, фото-рекламы или других нужд, где не нужно ничего говорить, ходить по подиуму и прочие вещи. Только фотографии. Филя, как только нашел данный сайт, по доступной информации для гостей сайта, завис буквально на весь вечер, рассматривая фотографии сделанные Анжеликой. Она действительно фотограф, она действительно делает необычные фотографии. Ее портфолио пестрело, а модели представали в необычных красках. Тем было много, но Филипп прекрасно понимал, что не все были в широком доступе. Лишь для наживки, но и того что было хватало за глаза. Пораженный до глубины души тем, как именно данный мастер застывшего кадра жизни воплощает на снимках нечто, полез искать отзывы. Про агентство были и лестные и не очень записи. И все же, откровенных криков, что это «Сенькина шарашка» не нашел. На ютубе были ролики, и несколько с работавшей Анжеликой. Она не врала. Ладно, человек действительно работает и прочее, но что ей нужно от Фили? Лицо? Усмехнувшись, послав мысленно все это куда подальше, он залез в интернет и просмотрел другую, более нужную информацию. Когда узнал все, что хотел, лег спать, а на утро завел будильник. Надо выяснить причину, из-за чего его в армию не зовут и даже не приглашают! Утро наступило лениво, но Филипп Коршунов это дело проигнорировал: зарядка, душ, завтрак. Дальше одеться, обуться и вперед, к выяснению причин. До военкомата он добрался достаточно быстро. Внутрь вошел и прошел к тому человеку, кто способен направить его дальше. Направили, вот только тот человек, что встретил, просмотрел данные по паспорту и выпроводил Филю за дверь, а сам потянулся к телефону. Филя вышел, присел на стульчик. Сейчас июнь, погода стоит кошмарная, дождливая. В коридоре были парни. Призыв ворочает своими тяжелыми лапками, подбирая всех, кого может зацепить. Занятые места были, но еще три оставались пустыми, так что посиделки «анорексичного» и «тощего доходяги» никого не заставили поморщиться или попытаться согнать, давя авторитетом. Всем было все равно, все заняты своими думами или тихонечко переговариваются с соседями. Стульчик Филе приглянулся аж на целых полчаса. Ровно столько он пробыл в ожидании. Чего там такого искать, откровенно непонятно. Хотя, если его отсутствие будет принято за уклонение, то Филе будет предъявлено обвинение. И вполне реальное наказание. Не объяснишь же им, что тебя заставили. А полиция? Вот вам и пирожки с котятками, с шерсткой и без. И вроде пострадавший, и тут же виноват. Мимо Филиппа и еще нескольких человек, кто был в коридоре, правда очередью в другой кабинет, прошел военный. Одет он был в гражданское, но выправка, хмурый взгляд, четкий шаг — все говорит о его опыте спину держать и маршировать правильно. Прошел к кабинету, постучался. Его просили войти. Пара минут и дверь открывается, хозяин кабинета выглядывает и сфокусировав взгляд на Филиппе, весомо проговаривает: — Коршунов, входите. Филя встал и пошел к чему-то новому. Ну, тут одно из двух: или наказание, или что-то еще. Он вошел, а вот хозяин кабинета вышел, прикрыв дверь за собой. Мужчина, который тут был гостем, осмотрел парня перед собой. — Значит ты и есть Филипп Коршунов? — Да. — Филя кивнул головой. — Похвально, что ты озаботился вопросом о службе. — Повестки не было, я вроде как не болею, и ни под какую статью об отсрочке или еще чего не подхожу. — Присядь. — Мужчина подошел к столу, взял один из стульев и сам присел. Филипп за ним следом. Его еще раз осмотрели, затем произнесли то, что именно он хотел знать. — Я твою ситуацию знаю. От первой буквы и до точки. — И посмотрел внимательно, долго, ища понимания. Оно было. Парень перед ним только кивнул головой. — Как ты понимаешь, для тебя была сделана отсрочка, потом списали по состоянию здоровья. — Но я хочу служить. — Чуть ли не обиженно пробормотал Филя, чувствуя, что решали за него во всех сферах и это резко не нравилось. Мужчина кивнул головой, затем осмотрел его еще раз. — В этот призыв даже не надейся. Осенью, как все остальные. Сделаем все как надо, пройдешь медосмотр, а там посмотрим, куда тебя направить. — Так… — Филя было хотел сказать, как распределят, но мужчина покачал головой. — Парень, ты как вошел, — он недобро усмехнулся, — я в тебе увидел то, чему тебя учили почти год. От этого надо избавляться. И сидишь ты сейчас, как барышня в юбочке. Все понял? В ответ кивок и побледневшие щеки, колени, что были сдвинуты, непроизвольно разошлись, лишь доказывая что забылся. — Значит так, войска подберем, а ты возвращаешь себе то, чем ты являешься, а не то чему тебя тут учили. Понял? — Да. — При штабе, ну или на кухню. — Танки. — Шепнул Филя, понимая, что не светит мечта быть в экипаже стальной машины. — Танки? — мужчина хмыкнул. — Ладно, пусть танки. Вернешь парня, будут тебе танки. А сейчас иди. Работай над собой. Филя скомкано попрощался и вышел из кабинета, военкомата и опомнился только дома, стоя перед зеркалом. «Она» не отпускает. Жестоко и жестко. Место, где он сможет смотреть на то, как быть парнем? Ему нужно наглядное пособие и чисто мужская компания, где не будет всего того, что было в колледже. Работа. Нужна работа. И не потому что денег у него нет. Не поэтому. Деньги-то как раз имеются, аж на квартиру в центре города, в элитном районе! Ему нужна работа, дабы вытравить девку. Вернуть угловатого и лихого парня, каким он был до того, как все это случилось. Решив, что и как делать, открыл интернет, ввел в поиске запрос. На несколько часов просматривал вакансии, подыскивал себе что-то такое, что было бы резким контрастом. Ближе к пяти вечера нашел одно объявление, которое могло бы ему помочь. Требовался официант в бар, байкерский. Платили не много, просили на выходные и вечер пятницы. Просмотрев данные по бару, нашел отзывы, какие-то заметки и прочую шелуху, составил свое мнение, согласно информации, набрал номер телефона и сделал звонок. Его пригласили на собеседование. Поехал не задумываясь. Бар был обычным. Первый зал небольшой, тематический, с подвешенным байком на цепях по стене. Вообще, тут было много каких вещиц, которые показывали ярую любовь к этим игрушкам больших дяденек и тетенек, дабы вскружить голову и возжелать прийти еще и еще раз. Бар был круглосуточный, с большой стоянкой, где и сейчас стояло несколько стальных «рогатин», а внутри заведения сидели не только их владельцы, но и просто посетители. Люди, что тут были, внушали: масса, одежда, давление взгляда. Филипп, со своей худосочной фигуркой и ростом метр шестьдесят пять, был кнопкой в стране медведей. Особенно это было заметно, когда он подошел к барной стойке, где стоял бармен. На стуле, для посетителей, восседал этакий хряк в косухе, с банданой на голове и пивом в руке. Мальчик-колокольчик и бочонок с пивом перед взором бармена. Так и читалось в его взгляде сравнение, насмешка и даже интерес. — Вам? — поинтересовался бармен. — Я по объявлению. — Филипп не вздрогнул, когда рядом гулко засмеялись. — Подождите. — Мужчина за стойкой, взрослый, в татуировках, с пирсингом в левом ухе и брови, отошел в сторону двери, что ведет в подсобку. Через минуту вернулся. — Проходите, первая дверь направо. Филип кивнул головой и скрылся с глаз внимательно следящих за ним завсегдатаев. Он прошел, куда направили, постучался и вошел. Человек, что сидел за столом, в светлой хлопковой рубашке, прической «уставшего» ирокеза, что прилег отдохнуть на правую сторону, левую оставляя блестеть лысиной и татуировкой, осмотрел вошедшего к нему потенциального официанта. — Не сможешь. — Припечатал сходу мужик и вздохнул. — С хуя ли? — возмутился Филипп просто ошеломительно притягательным голосом. Татуировка с «уставшим» ирокезом округлила глаза, осмотрела наглого, нет, борзого щенка, после чего плавно встав, приблизившись, всмотрелась еще более внимательным взглядом. — Зубки есть. Это хорошо. А когти? — А нахера? Я не девка, отпинаю и все дела. — С вызовом проговорил Филипп. — Хм, — протяжно выдал начальник, после чего осмотрел его еще раз. — Жду в пятницу к семи вечера. Оденешься гламурно — сам отпинаю и вышвырну. Все понятно? — Кристально. — Заметано. Иди. Филя вышел, а начальник покачал головой. — Вот молодежь пошла. — Отошел к своему месту, присел на край стола. — Хм-м. — Цыкнув языком, встал и дойдя до двери вышел в коридор. Быстро пройдя по нему, пришел к раздевалке. Открыв дверь, окинул ее взглядом. — Захар. Мужчина поднял голову и положив футболку, в одних штанах подошел к начальнику, сверкая татуировкой во всю грудь. — Что случилось? Изменения? — Небольшие. — Поманил пальцем, отошел от двери. Когда вызванный сотрудник вышел, дверь прикрыли. — Паренек, который звонил, приходил. — И как? — Да… — Покачав головой, вздохнул. — Одуванчик — дунь-плюнь и рассыплется. — Жаль. Голос по телефону был хороший такой, глубокий. — Угу. Разрыв шаблона. Ладно, дело не в этом. Дерзкая малявка. — А? — Захар удивленно и с ожиданием продолжения улыбнулся. — Вот тебе и «а». В пятницу придет. Кто у нас ему в пару встать может? — Так Стас. Не с Кешей же его ставить. Тот малолеток на дух не переносит. — Значит Стас. Ладно, ты его увидишь сегодня, передай, что будет стажер. Слишком на него не напирайте, в пятницу итак тут будет довольно шумно. Посмотрим, насколько его дерзости и смелости хватит. — Понятно. — Кивнул головой Захар. — Ну все, я поехал. Смотрите, блюдите, деньги делайте, имидж не портите. — Они пожали руки в особом жесте, ухмыльнулись друг другу, как давние друзья и разошлись по своим сторонам. Филя был рад. Брутальный клуб, резкий контраст, даже если не срастется, то встряхнет уж точно. Одеться не гламурно? Пф! Такого не водится в шкафу Филиппа Коршунова! Простые штаны хаки, черная майка, рубаха в неравномерную клетку из трех полос, рукава одна треть и черные кроссы. Поверх всего ветровка в стиле плаща и кепка на голову козырьком назад. На лице выражение «кирпич», а в зеркале шпана, которой все до лампочки. Привычка видеть себя перед выходом в зеркало, она пока имеется. Но и это вскоре уйдет: ростовое стоит дорого, а то что имеется, это в аккурат для бюста. И то, что денег для «зеркала» ртом и попой, не волнует. Самому себе подмигнув, даже заулыбавшись, Филя вышел из квартиры, направляя стопы к бару. Начало вечернего часа-пик ознаменовало затруднением движения машин, чуть медленнее передвижение, но никакого опоздания. Ему было к семи и он вышел так, чтобы не опоздать и не приехать слишком рано. Новое место тянуло новизной. Филипп желал страстно посмотреть чем живет и дышит этот бар изнутри, не только как посетитель, но и как тот, кого допустят дальше первого зала. У бара уже стояло несколько мотоциклов, машин и на крылечке кто-то курил, жестикулируя и рассказывая нечто интересное собеседнику, который молча слушал. Филя, успев размять ноги после неудобной позы в маршрутке, пересек стоянку и подошел к двери бара. — Малолеткам нельзя. — Загородил дорогу мужчина, глянув на кнопку в хаки и кепке. Остановившийся паренек оглянулся, осмотрелся, после чего пожал плечами и шагнул к двери. — А он еще и глухой шутник. — Усмехнулся тот, кто ранее рассказывал что-то мужчине, загородившему дорогу «малолетке». — А вы местная полиция нравов? — задала вопрос наглая кнопка. В двери кто-то попытался выйти, толкнул ее и пришлось отпустить. Филя шмыгнул внутрь, не собираясь углубляться в разговоры неизвестно с кем. Работает он тут или только посетитель, нет никакой разницы: Филиппу было глубоко плевать на него. Войдя внутрь, осмотревшись, прошел к бармену. Тот кивнул головой на дверь, которая была прикрыта. Вообще в этом баре было несколько залов. Первый, который работал круглосуточно и являлся общедоступным, имел один вход — со стороны стоянки. Второй зал, в который попасть можно было из этого через коридор по другую сторону барной стойки, являлся местом более уединенного и частично приватного толка. Третий же зал имел свой вход, своих клиентов и начинал работу только с десяти часов вечера, но завершал его в семь утра. Именно в третий зал требовались официанты, так как в обычные дни там справлялись худо-бедно, а вот с пятницы по воскресенье труба. Все это Филя узнал от работников, когда влился в коллектив, а пока он только вошел, его встретил мужчина по имени Захар. Он был барменом третьего зала. — Захар, — протянул татуированную руку. — Филипп. — Пожав его ладонь, крепко и уверенно, Филя замер в ожидании своего будущего. — Серега сказал, что ты у нас на выходные, в третий зал. Идем, покажу что да как, и познакомлю с наставником. — Сдвинувшись с места, мужчина уверенно двинулся вперед. — Наставник? — Филя пошел следом за волнорезом в лице нового знакомца. Захар был большим, крупным в плечах, с банками на руках, весь при «деле» и в «теме». В общем, человек, который знает что такое байк, что такое легковесная «Ява», чем одно от другого отличается, где выпускалось и выпускается. Захар не стал отвечать на очевидные вещи, лишь усмехнулся: одуванчик. О чем думал Серега, когда разрешил ему прийти на стажировку, неизвестно. Его тут просто снесут или он сам в шоке сбежит. Они прошли по длинному коридору, где Захар двери называл и что за ними, после чего вышли через дверной проем с раскрытой створкой в небольшое помещение. Тут были нужные стеллажи, какие-то ящики, но все чисто и аккуратно составлено. — Это служебный вход. Будешь через него входить. Там звонок есть, пока ключ не получишь. Откроют. Раздевалку ты видел, перекус будет в строго отведенное время. Куришь? — Нет. — Молодец. Значит перерыв на покурить отменяется, но и в зарплате больше будет. Тут с этим строго — перекур минус по рублям. Все честно. Они прошли через закуток в следующую дверь и небольшой коридор, где слышались приглушенные басы. Захар потянул дверь, та легко пошла, сразу же погрузив маленький закуток в острые звуки лившейся из динамиков музыки. Это проверяли аппаратуру, проигрывали треки, что-то меняли, делали то громче, то тише. В общем настраивались на вечерние пляски. Что примечательно: в этом коридорчике была дверь в уборную, но вонью оттуда не несло! Захар же прошел внутрь зала и сразу же стал искать взглядом того, на чьи плечи тело сбросит. — Стас! — подняв руку, дабы вызываемый его заметил, поманил к себе. Филя, который рассматривал достаточно большой зал, площадку для танцев обнесенную цепями в стилизованном виде и внушающими уважение, барную стойку с соответствующими штучками, дабы понятно было что все тут для байкеров и услады их взгляда, да столики без скатертей или каких-либо смягчающих «вес» обстановки, упустил из виду того, кто подошел. — Пришел? — спросил парень и скосил глаза в сторону человека стоявшего за барменом. — Так, — Захар повернулся и отступил в сторону. — Это наш стажер. Филипп, — привлек внимание парня и тот повернул голову, округляя глаза. — Ну точно филин. — Непроизвольно вырвалось из уст парня, который усмехнулся. — Этот одуванчик хоть бутылку-то поднимет? — ехидно и с неким высокомерием осмотрел то, что перед ним предстало: мелкий, щуплый, глазищи как у совы, рожица кукольная. — Унесет. Смотри, как бы тебе за шиворот не вылил содержимое. Знакомьтесь, инструктируй. Его первая смена, твоя ответственность. — Ехидно похлопав по плечу, Захар развернулся и вышел. — М-да, ты хоть знаешь работу официанта? — Не особо. — Выдавил Филя, чувствуя что у него по спине холодок морозным инеем прошелся. Перед ним был Сомов. Сам, собственной персоной, Стас Сомов, он же Сом, он же панк-панком и он же отшитый Валентиной Розановой, то есть Филей. И здесь этот парень смотрелся очень гармонично. Его пирсинг, прическа, да даже рубашка с черепами и косынка на голове — все в тему. Добавкой к внешнему облику прилагался черный фартук с эмблемой клуба, удобная обувь и кислое выражение лица. Про вторую обувь подумал сам Филя, а вот с одеждой придется думать. Черная майка еще куда ни шло, а вот рубаха точно не к месту. Оглядываясь до знакомства, Филя заметил, что все ребята либо в футболках, либо майках и никаких рубашек. Те, кто подкачен, светят татухами, «банками» мышц и прическами от лысого блеска, до очень внушающей уважение длинная коса. Да-да, тут был парень с косой до пояса, при этом толщиной с три пальца взрослого мужчины среднего роста. — М-дя, — протянул Сом и махнул рукой зовя с собой. В течение нескольких часов, до начала вечернего наплыва, Сом учил новенького как и что имеется в арсенале официанта, как промаркированы столы и зоны, где-что брать и кто-за-что отвечает. Филя вникал, пытался по крайней мере. Его в большей степени волновало то, узнает ли его Сом или нет. Все остальное было плевым и наживным. Филя рисковал? Несомненно. Итоги его раскрытия? Ну, фингал там или ребра сломанные, это дело поправимое. Заживет. Смертельным точно не будет. Не хотелось бы неприятностей, да и… официально и реально Розанова Валентина мертва, а Филя сделал все, дабы его не раскрыли, так что любые сомнения в его причастности к тому инциденту, их ведь можно с наглым лицом отрицать. Да и «доказательство» есть в штанах. К тому же уходить отсюда увидев Сомова, он чисто из вредности не станет. И если все же что-то и будет такое, на что Сомов укажет, то Филя быстро исправит — он ведь пришел сюда вытравливать из себя бабенку, а без замечаний сделать будет трудно. Вечер начался непримечательно. Сомов ходил рядом, поправлял его, что-то подсказывал. Завсегдатаи, кто привык видеть одних и тех же официантов, с любопытством поглядывали на новенького. Одуванчик, так прозвали это хлипкое чудо, сноровисто мог зажечь огонек в зажигалке и дать прикурить даме, не тушевался когда большие гамадрилы громогласно посмеивались на его счет и не шарахался если его пытались облапать, дабы посмотреть на реакцию. Правда последних было мало. Сом, когда увидел подобное, быстро подошел к одному из парней побольше, тех кто из числа охраны, и шепнул на ухо, так шутник быстро понял и осознал, что более шутить так не нужно. Чай не гейский бар, да и не девочку щупает. Перерыв Филя встретил слегка заторможено. Вот он по залу ходит, носит бутылки, и вот он сидит на стуле и смотрит в одну точку. — Устал? — спросил вышедший напарник Захара на «покурить». — Нет, — Филя отмер и потер шею, — непривычно много музыки. — И все? — Да. — Филя встал с места, зевнул. — И чего ты тут? — рыкнул Сомов, раздраженно распахнув двери. — Особое приглашение на пожрать? — Не ворчи. — Миролюбиво произнес Филя и пошел в сторону дверей. — Сом, ты чего нервничаешь? — спросил куривший бармен, когда новенький скрылся, а Стас вышел и закурил, дернув рукой пытаясь зажечь зажигалку. Он был раздражен, и даже скрывать этого не пытался. — Да к херам ли! — рыкнул Сомов. — Одуванчик, неженка хренова. — А мне кажется он нормально справляется. Если учесть что мелкий совсем и никогда официантом не работал. — Мелкий? Этой кнопке почти девятнадцать. — Твой ровесник? — удивился бармен. — А, ну да, соплю бы Серега не взял, даже из родни. — Да тут разве в возрасте дело? — Сом зло сплюнул. — Ты его видел? А гонору хоть отчерпывай! Если сегодня его не побьют клиенты, это сделаю я. Бармен усмехнулся. Вывести Сома? Да у парня талант! Сом, как рыба, спокойный и не конфликтный. А тут? Прошло всего четыре часа работы, а Сом готов его с говном сожрать. И главное за что? Банально: парень который ему в стажеры достался, требует к себе удвоенного внимания, чем кто-то другой на его месте. И не потому что работать не умеет, а потому как внимание привлекает. Конец рабочей смены был ровно в семь часов утра. Ребята, кто был на смене, в данный момент приводили зал в порядок: убирали со столов, собирали бутылки, переворачивали стулья, мыли пол. Филя не отлынивал от этого ритуала окончания бурного дня. Кто-то зевал, кто-то переговаривался. Сомов же ходил бука букой. Если еще в самом начале смены он еще хоть как-то был похож в общении на человека, то под его конец стал невыносим. Цеплялся к Филе по поводу и без. Что так не нравилось ему в Филе, он решительно не сообщал, но заставлял чувствовать на себе и косые взгляды, и шипение в спину и вообще, что не нравится? Не говорит, а только ведет себя как полное уе… — Завтра приезжаешь к девяти. — Сообщил Захар, который позевывал и курил как паровоз. В этом зале курили, а вытяжка работала исправно, так что дымом не задохнешься. — Если, конечно, не испугался. — И еще так коварно усмехнулся. Филя покачал головой: — Если некие рыбины перестанут изображать недовольного бультерьера в теле мопса… — и заулыбался широкой улыбкой, — то препятствий не вижу. Дальше был смех. Много смеха. — Мелкая зараза, — Захар, улыбаясь покачал головой, а вот Сомов набычился. — Ладно, иди домой, отдыхай. Если доживешь до понедельника, Серега сказал зайти к кадровику. Филя только кивнул головой, развернулся и пошел в сторону выхода. Захар же шагнул к Сомову и перехватил за руку, заставил остаться. Ребята доделали свои дела, постепенно выходя из зала. Когда никого не осталось, бармен посмотрел очень строго на парня: — Стас, что все это значит? — Что именно? — А вот все твое поведение. — Захар скрестил руки на груди, головой покачал. — Чем он тебе не нравится? Цепляешься по поводу и без. Я вообще удивлен, как тебе в глаз не врезали. — Этот? — словно выплюнул, и тут же был немилосердно раздавлен суровым взглядом. — «Этот» — наш новый сотрудник. И выкабеливаться будешь за порогом. То, как ты себя вел, в большей степени подстегивало публику пробовать на зуб новенького. Тебя для чего Серега сделал наставником? Тебя знают, уважают. Его нет. Да и выглядит он как малолетка. В общем так: завязывай. Все понял? Стас лишь кивнул головой. Его отпустили. Выйдя из зала, пройдя по коридору, подошел к раздевалке, открыл дверь и замер. К нему спиной стоял новенький, подняв руки одевал свою черную майку. Его тощее тело тощим не было. И руки не выглядели палочками. Он имел жилистое тело, но не так чтобы под одеждой различать мускулатуру. И в своих штанах, со спины, он был больше похож на девушку, чем на юношу. Майка легла на тело, закрывая светлую кожу, легкое движение, переобуться в кроссовки, при этом наклонившись, показывая обтянутый тканью аккуратный зад… Сом прикрыл дверь еще тише, чем открыл. Сглотнув, быстро отступил в сторону курилки, словно она его берег спасения. Филя отработал в баре две недели. Его наставник Сомов был невыносим. Спокойно с ним работать было проблематично. Ему ничего не нравилось, он ко всему цеплялся, а если Филя фирменно смотрел в упор, говоря одними глазами как неправ данный индивидуум, так бесился еще больше. И курить этот придурок бегал так часто, что ему сделали замечание. Другие сотрудники были более терпимы, если не сказать радушны. Филя как и думал, являлся одногодкой с Сомовым, не просто по колледжу, но и по возрасту настоящему — никто из них в школу раньше-позже не пошел, на второй год не оставался, экстерном-гением не был. Армию, скорее всего, Сом в этом году пропустит из-за колледжа и пойдет гораздо позднее. А вот Филя нет, уже осенью он отправится служить. Всем нутром хочет, просто не отодрать. Ему даже снится, как призыв проходит, как к танкам подбирается, словно диверсант какой. Вообще, про танки ему с детства сны снятся, и такие, что блокбастеры отдыхают. Увы, его сны на данный момент только сны, и до армии еще далеко, а там ведь может и вовсе в танковые войска не попасть, а попав, лишь до кухни и доберется. Будет обидно. Третья неделя началась более спокойной. Вернее выходные третьей недели. Филя пришел за час до открытия третьего зала, прошел в раздевалку. Там уже было несколько официантов из первого и второго зала. Ребята нормальные, все примерно одного возраста: от двадцати трех и до тридцати пяти. Захар не в счет. Он тут с самого основания и вел первый зал, потом ушел в третий, когда его пристроили. Вообще, бар этот существует довольно давно, так что репутация и имя у него заслуженные, а посетителей много и большая часть постоянные. — Ну что, мелкий, справляешься? — спросил бармен из второго зала. — Угу. — Филя кивнул головой, переобуваясь. — У нас тут уже байки про тебя ходят. — Усмехнулся кто-то из парней. — Да? И какие? — Филя обернулся, замерев тиская пуговицу на рубашке. — Ну, — парень оскалился, — ты умеешь убивать взглядом. — Да?! — изумленно оглядев всех хмыкающих и нет парней, Филя скривился, — увы, это не так. Если бы умел, рыбка снулая была бы уже дохлой. Взрыв смеха, так как подобными словами Филя охарактеризовал только одного человека, который до сих пор не успокоился. Стал тише, но цеплялся всегда и по несколько раз на дню. Стас, который не слышал из-за чего смеялись, войдя позже произнесенной фразы, кисло поприветствовал Филю, с другими поздоровался более живенько, после чего стал переодеваться. Филя отвернулся к своему шкафчику и завершил моцион перед работой. Пятница начиналась как обычно, под монотонный бубнеж Сомова. Филя терпел. Действительно старался его не замечать, делал все, как учили. Ровным счетом до той секунды, как в очередной раз в курилке, куда Филя зашел сказать что Захар спрашивает где Сом, не услышал едкое: — Не старайся, Захар у нас мужик, девок с яйцами не трахает. — В курилке моментально стало тихо. Эта фраза обдала как ушат холодной воды. Филя замер, сначала не поняв, кому было сказано. Тут, кроме него были еще два парня, и поперхнувшийся Роман, бармен из второго зала. Потом был пойман взгляд, насмешливо-брезгливый, идущий от Сомова. Филю переклинило. Его отдирали от Стаса всей компанией! Он за какие-то десять секунд успел нанести десяток ударов, пустив ему кровь носом, разбив губы и еще в довесок зарядив под ребра ногой. Филя не кричал, не дергался как червь на крючке, нет, он буром пер вперед, молча и с налившимися кровью глазами, пытаясь вырваться из рук сильного Романа и еще одного парня. На шум в курилке прибыл кто-то еще, но Филя не заметил. В какой-то момент он выскользнул из рук его удерживающих и сделал три профи удара слева-справа-аперкот. В руках ребят, которые удерживали Сомова, тот обмяк. И тут Филю отодрали от добычи-жертвы. В стену вжали, придавив предплечьем горло, блокируя руки, рыкнув в самое ухо «довольно!». Да толку-то? Филя со всей яростью впился глазами в бессознательное тело, которое его довело до кондиции. Отпусти и вновь кинется — так он был зол и невменяем. — Хватит! — рявкнули у самого уха более громко и внушающим силой голосом. — Остынь! В ответ оскал и перевод глаз, которые налиты кровью, в которых такой огонь пылает, что сгореть можно. Несколько минут пришлось удерживать «одуванчика» у стены, дабы очнулся. Ему досталось, так как Сомов не барышня кисейная, что от оплеухи в обморок рухнет. После третьего удара кулак расшиб и ему губу, но это была единственная победа в скоростном поединке дурости и ярости. Сейчас рядом с Сомовым присел кто-то из ребят и сунул под нос нашатырь. Филю вытолкали из курилки, запихали в кабинет директора. Причем тем, кто его удержал, был как раз Сергей. Он сегодня задержался позже обычного, и тут такая сцена. Заставив сесть на стул, рявкнув для проформы, Сергей вышел из кабинета, прикрыв плотно дверь. Он пошел разбираться. О том, что Сомов невзлюбил новенького знают все, причем во всех залах. И как он его донимает, хоть Захар и предупреждение ему сделал, тоже знают. Что-то цепляет Сомова, из-за чего-то он его пилит и, кажется, довел. Так ли не виноват Филипп, Сергей не знал, но хотел сначала услышать версию свидетелей. Вернувшись к месту дебоша, кивнул головой «кто видел?», получил кивок от Романа. Тот отошел с начальством и, как бы не относился к Стасу, рассказал что было и как было. Увы, прикрыть драчунов не получится: Сергей видел и отдирал невменяемого новичка от Сомова. Врать было бы глупо. Роман рассказал, что было причиной драки. Выслушав рассказ, начальство лишь вздохнуло тяжело. — На что нарывался, то и получил. — Покачав головой, отпустил работника. — Этого ко мне в кабинет, как очнется. — Отдал распоряжение тем, кто был рядом с проигравшим. Филю трясло. Отходняк, да и болели руки. Кажется выбил сустав. Как-то неудачно начал с левой комбинацию и теперь, как сошла ярость, начинает ощущать нехорошие последствия. Сидя на стульчике, чувствуя себя жалким и оплеванным, Филя думал, что будет. Его однозначно с работы погонят. Он тут всего третью неделю, а вот Сомов родственник кого-то из начальников. Ясное дело кому на дверь укажут. Хотя, он жалеть не будет. Так себя оскорблять не позволит никому. Обидно только, а так ничего, навалял по роже и даже гордиться может. Один удар всего пропустил, и это против его десятка! Дверь раскрылась и вошел Сергей. Прошел к своему месту, уперся задом в стол, осмотрел сидевшего на стуле парня. Кнопка, кусачая моська, зато злее ее разве что волкодав. Хотя… если бы не его миниатюрность, а чуть больше мясца, как раз был бы похож на волкодава. — Филипп, я, конечно понимаю, что Стас заслужил, но и одного удара хватило бы. — Ему не хватит и того, что ввешал. — Филя поднял глаза и посмотрел непримиримо. — А ты достаточно долго продержался. Захар бы вмазал ему еще во второй день. В дверь постучались, затем открыли. Чуть пошатываясь вошел Сомов, с заткнутым в нос ватным томпоном, покрасневшими глазами, куда пришелся кулак, виновато-пристыженный. — Доигрался? — Спросил Сергей. В ответ глаза ушли в сторону. — В общем так, за сегодня никто из вас не получит зарплату. Ты, — он глянул на Сомова, — можешь быть свободен, как залечишь рожу, приходи. А ты, — он осмотрел Филю и заметил то, как лежит его рука, словно убаюкивается, — в больницу. Стас удивленно уставился на Филиппа, который молча кивнул и встав, пошел на выход. И никаких нравоучений, никакого крика до потолка. Все просто и понятно: нарывающемуся начистили рожу. Что еще надо? Филя приехал домой после приема у травматолога. Выбит сустав, но его вправили, наложили на всякий случай гипс на пару недель. Работать с такой рукой он просто не сможет. Да и пока не хочет. Нет, бросать место «брутальности» не собирается, вот только там нужно быть здоровым, а с такой рукой много не наработаешь. Сидя дома, он думал, долго, основательно и внезапно придумал. Этому поспособствовала реклама журнала, где он узнал руку мастера. Усмехнувшись, нашел визитку и сделал звонок. Ему ответили, назвали место и вот Филя окунулся в еще один новый мир. Полноценным ассистентом он не стал, мешала рука, но вот смотреть и «кушать кухню изнутри» потихонечку начал. Так и пошло-поехало. Три-четыре дня он был ассистентом Анжелики, в выходные вернувшись в бар работал официантом. Сомов с той драки присмирел, даже извинился за слова ему брошенные. С Захаром Филя задружил, как пацан с пацаном, не больше и не меньше. Да и Захар был человеком с богатым опытом. Он несколько лет жил заграницей, много повидал, многих людей повстречал. Женился на ирландской девушке, завели детишек, переехали назад в Россию. Сейчас живут душа в душу и намек Сомова о том, что Филя бегает за Захаром дабы стать его подстилкой, он его не просто обидел, а так оскорбил, что Стас лечил побои полторы недели. Вроде все налаживалось, вроде все было хорошо. Дни текли медленно, аккуратно, осторожно, пока не случился конфуз. Это был тяжелый день, понедельник. С обеда Филя помогал Анжелике. У нее шла подготовка к проекту, который она лично провела от эскизов и до сбора декораций. Все было готово, и сегодня нужно было сделать основную работу, отобрать затем снимки пары моделей — Ситар и Лиана — и после этого переправить на утверждение высшему начальству в Питер. Они, модели, оба косплееры и проект был для большого и популярного журнала, который являлся вершиной в индустрии моды косплея — с некоторых пор косплееры, кто выходил на рынок модной индустрии, получил некую ступеньку на пьедестале олимпа в виде печатных изданий ведущих модельных журналов. Этакий отчет за прожитый год и чествование тех, кто трудится в интернете, блоги-съемки-фото. Все было готово, Ситар приехал, уже переоделся и его почти загримировали. — А где Лиана? — Анжелика приехала чуть позже, чем Филя, предупредив что заберет платья для съемки — их надо было немного переделать. Ей было как раз по пути, так что костюмеру специально крюк делать не пришлось, да и надо было ей самой что-то от швеи. Вот все и наложилось, удачненько так. — Я ее не видел. — Филя стоял у лестницы и держал кусок ткани, который подвешивали на искусственные ветви дерева. — То есть как не видели? — Анжелика передала упакованные в чехлы платья костюмерам, осмотрела площадку. — Что за детский сад! — всплеснула руками и достав телефон, начала набирать номер, явно зазубренный наизусть. Некоторое время она дозванивалась, потом отошла подальше. А затем грянула буря: Лиана не может приехать. У Анжелики даже глаз задергался, так она была шокирована. — То есть как не может? У нее контракт! — повысила голос Новади, чем привлекла внимание всех в помещении. Еще несколько минут были переговоры с кем-то со стороны не пришедшей девушки, затем трубку просто бросили. Анжелика замерла на месте. А дальше было безобразие, настоящее и с вытекающими последствиями. И Филипп был главной добычей. Он отнекивался, Анжелика умоляла. — Один раз. — Процедил сквозь зубы Филя, видя что она просто в отчаянии. — И больше никогда. — На него повлияли огромные несчастные глаза, мольба в голосе и почти истерика человека, который с некоторых пор занял нишу «друг». — Ты мой спаситель! — взвизгнула женщина от радости, обняла его очень крепко. — А Лианку я на расторжение контракта с неустойкой! Когда Анжелика выскочила из закутка, куда утащила Филиппа, он еще некоторое время простоял в одиночестве, обдумывая — правильно ли поступил? После этого вышел и услышал удивленный возглас от Ситара: — Да он же парень! — Ты его еще в гриме не видел! — заулыбалась Анжелика. — Думаю, Лиана и рядом не стояла. Вот увидите — мой нюх никогда не подводил! Так, оглоеды, за мной! — и собрала гримеров, костюмеров, резво беря старт в сторону места, где они оборудовали гримерную, отделив ее от большей части студии задвижными ширмами. Филя попал в новый ад, который открыл сам для себя. Его, быстро и профессионально, подготовили к боевому раскрасу, согласно сценарию сделав некой бледной копией вампирши или еще какого кровососущего, после чего приодели, приобули, а на место бюста ничего прибавлять не стали. — И так будет просто бомба. — С расширенными от азарта глазами, всматриваясь в то, что произошло метаморфозой, Анжелика покачивала головой, одновременно и поражаясь итогом грима, и тем насколько он органично вписывается в образ с этим хмурым выражением лица. Филипп, находка для камеры, от природы создан творить образ не прилагая максимум усилий. Если его чуть-чуть подучить, будет бомба. Шикарная. Громкая. Сногсшибательная. — Капроны не надену. — Категорично заявил Филя, и тут же получил в руки кожаные узкие брюки, которые налезли словно на него шили. — Лиана с тобой похожей комплекции. — Покачала головой костюмер, которая поправляла сидевшее платье на плечах, подгоняя его лямки по ширине, дабы не топорщились. — Только у нее есть попа. — Филя подвигал ногами, ощущая, что все же свободные на ягодицах. — Это дело поправимое. — Костюмер быстро взяла скотч, поиграв бровями — если не пришить, так обмотать где не видно. Когда Филипп был готов, а Анжелика проинструктировала, как нужно пройти, куда встать и что сделать, все быстро рассосались по студии, оставляя Филю за ширмой. Ситар, которого загримировали под очень загорелого, до бронзового цвета, мужчину-грека, даже нос приделали, скептически ждал выхода «дэвушки». Все замерли, свет направили и Филипп, внутренне помолился, дабы не упасть, прикрыв глаза опуская взгляд в пол, с накинутым на плечи и голову плащом на завязках, сделал уверенный шаг за ширму, где был все это время. Прошел до отметки, поднял руки и развязав завязки, под не замирающие вспышки камеры, скинул с головы и плеч тканный плащ, что скользнул до пола.