Несмешная шутка или погрешности судьбы.

Стас сплюнул кровь. Сегодня опять подрался. Разбитые губы саднили, рука болела. Оторвавшись от стены, пошел в сторону остановки. Гниль в Артеме была. И сейчас она вылилась в виде «загноби педика». Сомов сначала не видел проблемы в том, как на него исподлобья смотрит Артем, а потом началось: он начал цепляться, подъебывать, и прилюдно называть его самыми некрасивыми словами. Стас игнорировал, но в Артема словно бес вселился и он нарывался долго и упорно. Первая их драка была один на один. Помяли друг друга, порычали и разошлись. Но Артем не успокоился и продолжил нападки. Дошло до того, что он не просто ему «на ушко» свое раздражение высказывал, а при Стене и Игоре обозначил ориентацию, самыми ядовитыми словами. Как оказалось, Игорь секс-меньшинства терпеть не может, а Стен просто за компанию — Исай умер и ходить хвостиком более не за кем. Ну, а раз влился, значит и действуют они теперь заодно. Вот сейчас, например, попинали Стаса, ради развлечения. Стас не остался в долгу, но все же трое на одного многовато. Поморщившись на боль в ребрах, сжал зубы. Кто бы мог подумать — всегда веселый и добрый Артемка, на проверку-то гондон. И что, что Стас парней предпочитает? Он к Артему лезет? Он на него запал? Это уже просто ненормально! Филипп похож, тут и говорить не надо — посмотри и увидишь, но! — он парень. И в добавок, к тому что имеется в штанах, он вьется вокруг Стаса. Бля! Ситуэйшн, маза фака его за ногу, в хвост и в гриву! Кто бы сказал Стасику еще месяц назад, что Филипп будет за ним бегать, рассмеялся бы. А ведь бегает. Реально бегает, кружит, вьется. Иногда подбешивает, но все время ластится. Еще ничего не было, просто взгляды и урывками поцелуи, которые ворует пользуясь внезапностью или моментом, а уже и ревность показал, и замашки собственника. Как оказалось, Филипп не просто смотреть и подкрадываться может, но и порыкивать. И не только на окружение, но и на Стаса. Что-то приятно, а что-то хочется ему же в ответ вернуть с такой издевкой, что даже скулы сводит. Есть в нем черта, которая показывает: я есмь царь! И это бесит. И сейчас… вечером у него работа, а он разукрашенный как фонарь в ночи. Будет дуться, что ничего не рассказывает ему Стас. Поморщившись на предстоящую разборку с попыткой все знать, Стас подошел к остановке. Слизнув кровь с губы, посмотрел в сторону, откуда должен подойти автобус. За спиной Стаса, не приближаясь, стоял парень в куртке, капюшоне на голове, руки в карманах. Когда Сомов сел в автобус, парень отвернулся цыкая языком. Шмыгнув носом, погонял мысль на задумчивом лице и достал телефон. Набрал номер, подождал гудки, когда ему ответили, сказал: — Жели, у меня тут будет нехорошая разборка. Да нет, пока целое, еще не начинал. Освободи пару недель. — В ответ послышалось очень озабоченное ворчание. — Это очень важно. Для меня лично и… — он улыбнулся, — ты свое защищаешь всеми силами? — там замолчали, подумали, и вынесли вердикт. — Ты — самая лучшая. Отработаю с усердием. Да, ты поняла правильно — колготки одену. Убрав телефон в карман, оскалился хищно. Глянув в сторону пустой остановки, покачал головой. — Глупый. Сомов пришел на работу и сразу же попал на допрос Захара. — И как это понимать? — нахмурился бармен, отведя его в сторону. — У тебя драки все чаще и рожа все пухлее. И заметь, не от довольства. — Захар, я… — Что происходит? — вложив в вопрос силу и глядя очень строго. — Справлюсь. — Насупился Стас. — Уверен? — Да. Его еще посверлили глазами, потом вздохнули нечто «молодость» и отпустили. За разговором следили внимательные глаза. И причем следя, собирали пальцы в кулак, но не двигались с места. Стас не хочет, чтобы вмешивался, значит не будет. Только долго ждать не намерен, о чем скоро Сомов узнает. День начался, день закончился. А затем второй день — суббота. Филипп хотел позвать Стаса погулять, зайти в бар или закусочную какую, поболтать. Пусть и утром будет, но факт! Филя хотел сходить на свидание. Страстно. До звездочек в глазах. Свои намерения он уже не только словами высказал, когда был на квартире Стаса, но и всем своим видом, поцелуями. Пора переходить к следующей точке, а именно: интересы, поговорить и больше узнать друг о друге, и не от посторонних или невзначай раскрытых, а произнесенных лично на вопрос ответом, или рассказом потому что захотелось. Филе хотелось ласки от Стаса, а не только испуганных «жаток» по углам. Мечтая, он пришел на работу, мечтая почти протанцевал до начала работы и скис: Стас заболел. Сникшим и смурным он отработал смену, получил от Захара строгое предупреждение «проблемы дома забываем, тут работаем», после чего вновь проверил телефон. Смс он отправил ему штук пять, а ответа нет. Звонить еще было рано, да и вдруг температура и только уснул? Домой приехал, покружил, понервничал и сорвался. До дома Сомова добежал почти скачками, а в самом доме по лестнице вбежал на второй этаж. Позвонив в дверь, ждал что откроет кто-то из родных, услышал шаги и то, как они замерли. Филя нахмурился, понимая, что будь кто из родных, точно спросил кто и зачем, а тут явно смотрят в глазок и… — Стас, или открываешь, или я начну неприличные вещи говорить. — Пригрозил Стригунов, прекрасно зная, что Стасик поостережется и откроет. Так оно и вышло. Замок щелкнул, дверь приоткрылась. Филя потянул на себя, решительно желая выяснить так ли далек от истины, вдруг закравшемуся сомнению насчет болезни. И точно! Стас, сияя очень внушительными ссадинами, и назревшим синяком, отвел глаза. Филипп осмотрел его, прикрыл за собой дверь. — Кто дома? — спросил тихо, почти с угрозой. — Никого. — Стас отступил, словно виноват в чем-то. — Пройти дашь? — осматривая его лицо, внутренне уже убивал тех, кто покусился. Сомов отошел, давая место для маневров. Филипп разулся, снял куртку, пошел в сторону спальни. Стасу ничего другого не оставалось, как идти следом. Злым этого шкета он видел, и сейчас боялся предположить насколько именно он зол. Вошли в комнату, с подачи Фили дверь была прикрыта. Как только она отсекла личное пространство Стаса от кубометров его дома, Филипп шагнул к нему, притянул к себе и просто обнял. — Я соскучился. — Мурлыкнул и прижался, аккуратно обхватывая его руками, просунув их так, чтобы можно было обнять в ответ за плечи — рост Фили не позволит ему стоя обнять за плечи. Стас, чувствуя тепло и то, как к нему доверчиво прижались, слов не нашел для отказа и не посмел оттолкнуть. Обнял. Положил голову ему на плечо. — Хотел пригласить тебя гулять, а ты болеешь. Сволочь. — Словно мурлыкая, пробормотал Филя. — Хоть поцелуй в виде извинений! — и подняв голову уставился в устремленные на себя глаза. — М-м? Стас наклонил голову, аккуратно, ибо губы болели, поцеловал. Ему ответили, также осторожно. А потом они долго болтали, сидя на постели. Вернее это Стас полулежал, а Филя оседлал стул и веселил его. — Слушай, тебе домой бы, поспать. — Встрепенулся Стас, когда услышал звук открываемой входной двери. — Ну, — Филя встал со стула, потянулся и перебрался на кровать, — я бы тут подремал. — Нет, езжай домой. — Бука. — Скривился Филя, затем полез целоваться, но ему к носу приставили кулак. — Жадобина. Из квартиры, после «здравствуйте» Филипп вышел провожаемый Стасом, немного обрадованный таким поворотом. У двери в подъезд решительно остановил его и осмотрев лицо, тихо спросил: — Кто? — Сам справлюсь. — Буркнул Стас, но помогло мало. — Понятно. — И это «понятно» прозвучало так опасно, что Сомов замер на мгновение. — Ладно, поехал я. Выздоравливай. Филипп ушел, а Стас постоял еще некоторое время глядя на удаляющуюся фигуру и после этого вернулся домой. — Филипп, — подозвал Захар, утром в понедельник, когда смена закончилась. — М-м? — Филя остановился у входа в раздевалку. — Отойдем. — Развернулся и пошел в сторону курилки. Филя следом. Прошли, Захар закурил. Сейчас время такое — никто курить не пойдет: дневные, те кто курит еще не на смене, а ночные уже ушли. Захар раскурил сигарету, смачно затянулся и присев на стул, высокий и точно был когда-то в одном из баров у стойки, поставил ноги на перекладины, внимательно осмотрел лицо и всего парня перед собой стоявшего. — Ты что-то задумал, так? — мужчина отметил, как по лицу мелькнуло недовольство. — Не буду я тебя отговаривать. Скажи только, это из-за Стаса? Филя кивнул головой. — Знаешь кто? — Знаю. — Много их? — К троим прибавилось еще четверо. — Сжав кулаки, Филя дернул головой, четкий хруст позвонков огласил о решимости. — Один пойдешь. — Пойду. — Дурак. — Захар еще раз затянулся, покачал головой. — По одному выловлю, — Филя оскалился, — попляшут. — Не, — сигарета была затушена в пепельнице, — одного не пущу. — Захар встал со стула, осмотрел вскинувшегося парня. — Да ты не гонори, ребята тоже руки чешут, на улице стоят. — С сопляками мужики? — удивился Филя. — А они байкерского тронули. И не первый раз. И за что именно, Филипп: ты знаешь, я знаю, Серега знает. И не смотри совенком. Думаешь ваши поцелуйчики и твою бессознательную тушку кто до Стасова дома нес? — Эм, — изумленно уставившись на Захара, пожал плечами. — Я, да Серега. Ты ж знаешь, Стас племянник мой, а с Серегой они друзья. Пусть и мелкий, но друзья. — Захар усмехнулся, — идем, боевой филин. Тебя не поддерживать, а удерживать идем. Ты как кулаки чешешь, вообще слетаешь с катушек. А за Стаса, — он покачал головой, — не хотел бы тебе передачки носить. Да и было бы за что жизни лишать. Накинув куртку, Захар пошел к выходу. И правда, на улице был Сергей, на своей машине, еще два амбала и знакомый парень-официант. Усмехнувшись, Филя влез в этот минивэн, что едет бить гопников, уселся на сиденье и усмехнулся: — А нас не заметут? — Не ссы, шпанца, — рассмеялся Сергей, — все замолвлено. Мотор был заведен, затем машина плавно выехала в сторону выезда со стоянки. Они подъехали к колледжу, остановились так, чтобы было видно когда Стас пойдет от остановки. Сидели примерно сорок минут. Филя встрепенулся. Указал на двух парней, к которым подошел третий. — Эти недавно подкатили. Основных еще нет. — Ясненько. — Вылез из машины амбал, за ним второй. Быстро, словно на пробежке по раскаленным углям, подошли к шпане, встали так, чтобы никто лишнего не увидел и буквально через пару минут отвели в стороночку. — И куда? — Филя смотрел глядя на удаляющуюся компанию. — В участок. — Сергей усмехнулся. — Эти, — кивнул на амбалов, — из внутренних. Сейчас вразумительно пообщаются, сделают шелковыми и отпустят. И заметь, ни волоска! — усмехнулся начальник. — С такими надо или ласково, вот как сейчас, или в бетон, чего делать мы не будем — воняет. Филя кивнул головой. Он бы сейчас влетел в эту компашку и просто начал бить. — А этого я знаю. — Захар усмехнулся на крупного парня, который за последнее время потерял лишний вес, оставив только массу мышц. — Он у нас отирался, помнишь его Серый? — Помню. Тот, который на Филина прыгал. — Он все и начал. — Филя заскрипел зубами, так как выйти было невозможно — Стас шел в колледж. Буквально минута и остановившийся у ворот Артем осмотрелся в поисках дружков, что учили «педераста» манерам. Заметил Стаса, осклабился. Когда тот подошел, зацепились словами, но до рукоприкладства не дошло. Стас прошел на территорию спокойно и не ускоряя шаг. Мол, плюю на ваши седины. — Характер, — протянул Сергей. — Стоят друг друга. — Усмехнулся Захар. — Только дурью маются. Филя ничего не ответил. Когда Захар сказал, что знает всё, это и значило что именно всё знает. Так что шифроваться, вроде как и не нужно. Просто хотелось уже разобрать ситуацию, а потом наконец-то слопать Стаса. Целиком. И как можно медленнее. Подошли Стен и Игорь. Филя показал на них, после чего они просто принялись ждать. Мужики решительно не хотели влезать так, чтобы Стас знал. Обидится парень, посчитает что-то нехорошее, или быковать начнет. Филипп прилег, задремал. Захар тоже. Официант, который оказался очень хорошим другом Стаса, и Сергей были бодры, поэтому следили дабы не проворонить. Когда время пришло, Стас с этими дурнями помахался, причем хорошо так, основательно. Бился в основном с Артемом, Игорю перепало и Стену чуть-чуть. Вырубили они Сомова, на что тут же получили шквал ударов. После окрика «Тема!» тот получил в морду с кулака, который увесисто дал понять — не всегда на твоей улице праздник. Захар чуть помял бока Стену, заставил смотреть. Серега встал так, чтобы не ушли. Друг боднул лбом Игоря и тоже заставил смотреть. Смотреть на что? — Филипп прыгал на Артеме так, что кости трещали. И при этом был в такой ярости, что было страшно. Лицо ему основательно разукрасил. Ему дали душу отвести, но четко следили, дабы не переборщил. Конечно комплекцией Филя был намного меньше и тренированное тело Артема значило больше, чем четкие удары, но куда ты денешься, когда в забинтованные кулаки подложено нечто плотное и твердое? Не кастет, нет, он бы убил, но что-то такое, что делало удар сильнее. Когда, по мнению Сергея, Артему хватило, он легонько оттащил Филю. Оттащил и кивнул головой отпускать следующего… Филипп осмотрел избитого Стаса, который лежал в машине. Он был доволен тем, как хорошенько вытряс душу из уродов. А еще перед ним хвост распушали, посмотри Валюша, какие мы хорошие. Гниды! Сплюнув кровь, все же и ему досталось, залез в машину и прикрыл глаза. Стас оклемался от побоев, но уже отлежавшись основательно и по возвращении в колледж удивленно никого из уродцев не увидел. И вообще, как-то тихо было. Узнали о его предпочтениях многие, вот только больше не лезли. Когда встретил в коридоре Артема, тот прошел мимо него молча, а на роже остались следы. Удивленно прокрутив в голове мысль, что что-то случилось, решил узнать все чуть позже. Пропуски надо наверстывать, работы сдавать. День прошел после этого спокойно. Никто не лез, никто в коридорах не косился, словно отшиб кто-то весь интерес. Когда лекции закончились, вышел на улицу и увидел курящего Стена. Тоже по лицу видно, что была драка. Причем сильная, раз синяки еще не все сошли и желтеют. Спустившись по ступеням, Стас пошел в сторону остановки, гадая что случилось. Буквально у выхода увидел одного из тех, кто подключился к веселью в последний раз. Парень отвернулся и сделал вид, что не знает его. Сомов, который готовился к очередной драке, недоуменно уставился на него. — Что головой крутишь? — спросил один из немногих друзей, которые остались после того, как слухи сделали «каминг-аут». — Да так. — Стас качнул головой. — Гадаешь чего все стихли, словно мыши по норам? — А ты знаешь причину? — Моментально заинтересовавшись, Сомов даже притормозил. — Угу. — Друг усмехнулся. — Знаешь, пусть ты и по-парням, но иметь такого защитника никто не отказался бы. — Защитника? — Угу. Бешеный у тебя парень. Укатал Артема так, что ему пришлось в больничку обратиться, шить башку. — Погоди, какой парень? — удивленно уставился на друга Стас. — Сом, — тот покачал головой, — тебя покатали, а он вышел с друзьями, да раскидал их, а потом сам один на один пластался с каждым. Я скажу тебе, зрелище было не оторваться. — Ты видел? — Как тебя вкатывали? — Друг покачал головой. — Увидел, как ты упал, не успел. Мы с Толиком задержались в библиотеке, пошли домой, покурили на дорожку и тут слышим буза, видим ты на землю упал. А тут как налетят, растащив по углам и этот тощий…бля, руки так и мелькали. Я такие удары только по телеку видел и то, монтаж монтажом. — Худой? — Стас прикрыл глаза. — А кто еще был? — Два мужика, основательные такие, при татухах, причесон модный, и парень, чуть нас постарше, но тоже не далек от нашего. — Поводил пальцами у головы, руку подняв, указывая на свой выбеленный ирокез, который стоял торчком и то, что на улице холодно, его волновало мало. — Они тебя потом в машину уложили и уехали, а этих валяться оставили. Зрелище, я тебе скажу, было аховым. Даром что видос сделать не удалось, так бы показал. Стас поблагодарил за рассказ, а сам вдохнул в грудь побольше воздуха. Ну Филя, ну ты доигрался! Когда попрощался с другом, набрал номер телефона Захара и спросил, знает ли где живет Филипп. — А вот это ты бы уже должен был знать. — Рассмеялся Захар, но адрес сказал. Поблагодарив его, Стас рыкнул на самоуправство любимого человека, и поехал пиздюлей уже ему ввешивать, ибо нехер! И до дома Филиппа добирался в прескверном настроении. Сам дом нашел быстро, — дубльгис в помощь! — и до подъезда дошел, умудрился успеть в закрывающуюся дверь просочиться. На этаж поднялся, осмотрел номера, нажал на звонок. Прислушавшись к тишине, различил шаги. Усмехнувшись мрачно, приготовился бить рожу. В глазок его увидели, замок щелкнул быстро и дверь открылась. На пороге был сонный парень, в одних штанах, показывая оголенный торс, смуглую кожу, темные соски, короткие волоски уходящие к паху от пупка. — Привет, — расцвел Филя и отступил в сторону от двери. — Проходи. Стас вошел и сразу как-то стушевался. Домашний Филипп был как кошак — ласковый, ленивый, мурлычущий. На такого не то что рука не поднимется, а голосом воспитывать не захочешь. Он прикрыл за Стасом дверь, показал пальцем куда повесить куртку, зевнул смачно и вытянулся в струнку. — Кушать будешь? — Нет. — А я зверски хочу. — Филя подмигнул и пошел в сторону кухни. — Дома никого, семейка на работе, Карина тоже. — Карина? — кольнуло в груди, ревность подняла голову. — Ага. — Филя ткнул рукой в сторону комнаты. — Здесь живет. Тетка хорошая, она нам готовит, когда у нее выходные, а так часов до десяти на работе. — Вам? — Угу. Семейка тут ютится, — шагая по коридору, одной ногой указал на дверь. — Это моя комната, проходи, я пока чайник поставлю. Голодный, аж живот к ребрам и ноет, покорми да покорми. Сил просто нет. Стас, как загипнотизированный, прошел в комнату. Филя же добрался до кухни, взял чайник, безбожно зевая и пытаясь проснуться. Вот же невезение! К нему такой гость, а он чуть ли не носом в пол, так спать хочет. И есть с чего: съемки закончились только три часа назад, он приехал домой, сразу бухнулся спать и очень крепко уснул и тут его выдергивают из страны снов. Есть с чего всему телу шипеть и сопротивляться. — Филя, — вкрадчивый голос заставил обратить внимание на то, что вода через край из чайника, — а это что? — и столько ревности в голосе, когда же голова повернулась и увидела его лицо, то та самая ревность была отчетливо нарисована и там. Филипп сначала не понял и чуть поддернув подбородком вверх-вперед, молча спросил о чем именно вопрос. Стас тут же поднял повыше бюстгальтер и копроновые коготки. Минуту разглядывая и соображая, Филя хмурился, потом с осознанием кивнул головой. — Это по работе. Если сказать, что Стас удивился, то это так мелочи: он выпал в осадок, растекся лужицей шока и собирать его теперь нужно всем миром. — По какой работе? — сглотнув в горле ком и молниеносно прокрутил в голове тонну информации кто и как может в таком работать. Приличного там не было по определению. — Стас, — Филя поставил чайник, опять зевнул и не став включать аппарат, плюнул на еду, пошел к ревнульке. — Это законная, — он взял колготки и потянул на себя, — хорошо оплачиваемая работа, — потянул на себя бюстгальтер, а в глазах зажегся огонек азарта, — на которой нужно иногда одевать эти вещи, или что-то другое. Все зависит от Новади. — Новади? — округлил глаза Стас. — Анжелика Новади? — Да. — Как? — выдохнул Стас. — Ну, — Филя пожал плечами, — она подошла ко мне в парке, еще до армии. — Он усмехнулся на округленные глаза. — А ты ее фанат? Могу автограф притараканить. Или с ней познакомить. — У меня сестра фанатеет, — сглотнув, покачав головой, Стас понял, что его теснят из кухни. — Филипп, надо поговорить. — Угу. — Кивнул паршивец и коварно прижал к себе, обхватив руками. — Ты сам пришел, сладкий мой, не отпущу. А дальше было нечто и самый жаркий секс. Настолько, что у Стаса из головы выветрилось все, что он только хотел сделать, пока ехал к своему парню. Филипп проснулся ближе к обеду. Рядом спал человек, которого хотелось обнять и поцеловать. Сильно хотелось прижаться, мурлыкнуть нежно и ласково в область шеи, рядом с ухом. Но… он не поймет, либо обидится, приняв нежность за что-то еще. Такой этот человек, не до конца сдавшийся, не до конца принявший. Хотя…вчера он просто рухнул в руки и не запретил ничего. А Филиппу только и нужно было, что до сладкого добраться и пробовать, пробовать, пробовать. Ожидание, долгие круги вокруг, они того стоили. Филя посмотрел на то, какой перед ним ракурс, хмыкнул, ибо голая спина с татуировкой замысловатого узора и надписи на неизвестном языке стала украшением в его постели. Может кельтский? Хотя Филя ни разу не лингвист. Он ценитель настоящего, того что потрогать можно. Вот эту спину, например. Плавно проведя рукой по обнаженной спине, чувствуя тепло кожи и ее текстуру, ощущая как все нутро плавно и неотвратимо разгорается. Наклонившись, медленно целуя вдоль позвоночника, вдыхая его неповторимый запах, чувствуя как оживает собственное тело, просил, мысленно, что бы обладатель данной спины поспал подольше. Насладиться его кожей, почувствовать ее губами, чуть ли не мурлыча от нарастающего кайфа. — Оставь мою спину в покое! — проворчало это сонное чудо, с легкой хрипотцой со сна и вчерашних упражнений. — Она очень красива, так и просит сделать ей приятно. — Заулыбавшись, Филипп провел руками по бокам, довел ладони до ягодиц сдвигая одеяло и прижимаясь щекой к лопаткам. — И что ты задумал? — настороженно спросил лежавший на животе парень. — Ничего такого. — Филя вернул руки назад, к спине, обхватил ее и произнес с улыбкой, — с добрым утром, Стас. — С добрым. — Последовал ответ, затем тело под головой двинулось, переворачиваясь. Филиппу пришлось выпустить из объятий его, но лишь для того, чтобы улечься на грудь и заглянуть в глаза. — Подлизываешься? — нахмурился Стас. — И да, и нет. — Филипп заулыбался. — Не хочу чтобы день начинался и приходилось вставать, что-то делать, куда-то идти и лишаться теплого местечка. И да, подлизываюсь. — Филя подтянулся повыше, уперев руки по бокам и на них приподнявшись, нависая над замершим Стасом, — такой потрясающий вид. — Прошептал и медленно наклонив голову, опустился ниже, ловя губы губами. Не отвернулись, не отвергли, позволили целовать, дали зеленый свет блуждать руками. А Филиппу этого и надо было: соблазнить и приласкать. Пусть только руками, но и так очень и очень хорошо. Довести до пика, заставить дышать жадно и из-за него, из-за Филиппа, после чего прилечь рядом, также жадно вдыхая воздух. Блаженство. — Ты, как кот. — Усмехнулся Стас, обласканный жадными руками, целуемый в грудь и прижатый головой, которая то и дело вертится, будто трется. — Еще мурлыкать начни и точно кот. — Мур-мур? — голова поднялась и лукавые глаза установили зрительный гипнотический контакт. — А сейчас ты кобра, гипнотизируешь. — Так я кто — змея или кот? — заулыбался Филя. — Даже не знаю. — Стас усмехнулся. — Встаем? — Придется. — Филя кивнул головой, плавно сел и осмотрел спальню. — Да, раздевались мы жестоко. Стас сел, медленно и не спеша, осмотрелся. Повсюду валялись вещи, которые скидывались по ходу того, к какой стене или шкафу был прижимаем в перерывах между поцелуями и попыткой взять верх. — Микро-война? — предположил Стас. — Наверное. — Филипп встал с кровати, не стесняясь наготы и прошелся по комнате, собирая и сортируя вещи. И при этом ему было легко и радостно, ибо он дорвался до желанного тела и жарко его ласкал, делал умопомрачительные вещи, а потом заставил забыть, что в квартире они не одни. Было просто очень хорошо и это на тот момент нужно было знать Стасу. Не более, ни менее. Стас все то время, пока Филипп гарцевал и наклонялся, рассматривал стройную, мелкую и соблазнительную заразу. Что такого он нашел в этой кнопке? А ведь нашел же! Да так, что глаз оторвать не может. — Слушай, а у тебя есть номер Артема и Игоря? — внезапно спросил Филипп. — Зачем тебе? — напрягся Стас. — Ну, — пройдя к столу, сложив на него вещи, повернулся лицом к сидевшему до сих пор на кровати парню, — мое тронули. — Твое? — удивленно вскинул брови, еще по-привычке поднимая голову в попытке защищаться, когти выпускать. — Вот давай только взад-пятки не будем, ладно? — Филя нахмурился. — Номера есть? — Есть. — Почему-то сказать, что разберется сам не повернулся язык. Влияние этого человека было большим, очень. — Стас, в этом вопросе защищаю я, в другом ты. Договорились? — В другом? — удивленно осмотрев его обнаженную фигуру, Сомов пытался понять, в чем именно защищать. — Угу. Будет еще шанс тебе побыть старшим. Сейчас им буду я. Просто как именно ответить этим людям, — он оскалился хищно и опасно, — знаю лучше, чем ты. Вот и все. Придет момент и тебе будет от чего защищать меня. Стас только кивнул головой. Номера телефонов парней у него были, как-то обменялись. Филипп, после того как оделся и осмотрел квартиру на предмет жителей, улыбаясь вернулся, повел свое чудо в ванную. Филе было плевать, кто дома, а вот Стас вчера так упирался, что пришлось чуть ли не силком тащить. Благо на слабо поймал и дело пошло на лад, а то так бы и кружили вокруг да около. Да как пошло! Душ, завтрак в обед и получение номеров. Филипп решительно заставил «больного» Стаса лежать. Он вчера был слишком резвым с ним, так что сегодня старался как можно больше деликатности, нежности и ласки. Стас, который не привык к подобному обращению, да еще и от язвы-Филиппа, поражался, помалкивал и подчинялся. Филя этим пользовался. Уложив его обратно в кровать, правда заправленную и его одетого, взял телефон и вышел на балкон. Взгляд, который был брошен на аппарат, он мог убить. Набрав в телефонной книге первый номер, усмехнулся недобро и сделал вызов. Согласно времени, в данную минуту этот человек уже должен был закончить свои пары. Пара гудков и на той стороне ответил знакомый голос. В ответ была короткая фраза: — Хочешь знать правду про Валентину Розанову? — Ты кто? — Кафе «Сахар», знаешь? — Кто ты такой? — Приходи в пять вечера, сегодня, и узнаешь кто я и зачем позвонил. — Прервав разговор, записав телефон в черный список, Филя набрал второй номер и произнес все те же самые слова, и также заблокировал. Третьему адресату сказал другую фразу: — Хочешь узнать о Филиппе Стригунове? Назначив встречу, отключил телефон вообще, так как додуматься и позвонить с другого номера они могут быстрее, чем он сам. Прижав ладони к лицу лодочкой, постояв так несколько минут, вернулся в квартиру. Заглянул в спальню, улыбнулся дремлющему Стасу, после чего осторожно подошел к шкафу, взял вещи и вышел из комнаты. Одевшись в коридоре, полный решимости ударить тех, кто посягнул на то, что он считает своим: смерть тому и фиговый листочек вместо надгробия! — из квартиры вышел в полной боевой готовности. Реакцию парней хотел увидеть, отхватит ли тумаков? Ну, наверное, да. Хотя, кто знает. До кафе данная мысль занимала его голову веселыми мыслями: кто первый кинется, кто-кого поддержит, как будут поливать грязью. В общем, развлекал он себя довольно долго, пока ехал, пока шел. В кафе пробыл приблизительно сорок минут, перекусил, лениво наблюдал за прохожими. В какой-то момент увидел как два из трех приглашенных встретились: Артем и Костя. Они встретились, удивились, переговорили и решительно вошли в кафе. Осмотревшись, заметили человека, за которого зацепился взгляд, ведь оба знали его: за ним с манией ходил Артем, и Стен узнал, так как именно этот дикий их бил. Причем бил так, словно убить собирался. Та драка шла почти по ставке «жизнь». — И что ты тут делаешь? — спросил неприветливо Артем. — Жду компанию. — Обезоруживающе улыбнувшись, Филя указал жестом руки, что стоило бы парням присесть. — В ногах правды нет. — И еще раз улыбнулся. Они сели, причем оба почему-то подумали, что тот, с кем им назначили встречу, он перед ними. Буквально пара минут и в кафе вошел еще один человек, который посмотрел по сторонам, а Филя поднял руку привлекая внимание, так как ждал именно его. Парень нахмурился и пошел на сближение, а когда приблизился, удивленно замер на месте. — Присаживайся, Игорек, — Филипп усмехнулся на моськи, которые сейчас были у всех троих, — разговор долгий. Да и я, побуду сказочником, пошучу не смешными шутками. — Что за игры? — спросил Игорь, который поздоровался с друзьями, и лишь осмотрел незнакомца, который был крайне похож на ту сволочь, которую со Стеном хотели найти и урок преподать. — Игры? — вскинул брови Филя. — Ну, если бы вы, трио несравненных засранцев, не трогали то что принадлежит мне, я бы вас сюда не позвал. — Принадлежит тебе? — нахмурился Игорь. — Угу. Трогать Сома кто разрешал? Или вы у нас ярые альфа-самцы, за правое дело? — Прищурился Филя и увидел необходимую реакцию. Артем усмехнулся, Игорь вздернул недовольно брови, а Стен презрительно произнес: — Защищаешь своего кобеля? — Ошибаешься, — усмехнулся недобро Филипп, — любимого человека. И трогать его, значит трогать меня. А во мне говна, больше чем веса. — Он сидел на скамейке, перед ними, в кепке, наглый и злой. — Пидорки все заодно, — криво улыбнулся Артем. — А вот ты бы помолчал, рецидивист по пидоркам и засосам. — Язвительно оскалился Филипп. — Сидеть! — рявкнул Филя и было поднявшийся Артем разом замер, опустился назад. Было в голосе что-то такое, что заставило подчиниться. — Скажи спасибо, что «пидорком» не стал, а то бы подставил попку, уж я бы поигрался. — И осмотрел всю троицу. — Вот зря вы тронули Стаса, зря. Я бы молчал о том, что знаю, и топтать вас, с грязью смешивая, не стал. Да и Исая сюда не привлек. — Исая? — встрепенулся Стен, — при чем здесь Исай? — А ты вспомни, что он сделал одному парнишке, коему фамилия Стригунов. Вспомни и приткни язык в жопу. — Филя достал из кармана паспорт, открыл его и положил перед Волошиным. — Посмотри, может что знакомое увидишь. Костя взял паспорт, прочел и недоуменно уставился взглядом на человека сидящего перед ним. — Да-да, Костя, это я, Филипп. Тот самый. С того самого грязного дивана. Сколько нам тогда было? Тринадцать? Или чуть больше? Как там Исай сказал? Со спины что девка, все одно? На побелевшего Костю смотрели две пары глаз заинтересованно, а одна пара злобно. — Филипп? — почти не шевеля белыми губами, Костя выронил его паспорт. — Филипп, Филипп. — Забрав свои документы, Филя оскалился. — И благодаря Исаю, началась сказка, уж не знаю про какого персонажа. Золушка или еще какая принцесса не подходит. А события были такими, что американские горки отдыхают. А вы слушайте, — он усмехнулся, — да жопы от стульев отдирать не смейте, пока до самого конца не услышите. Костя прижал ладонь к губам и замер, просто не веря в то, что перед ним сидит взрослый и симпатичный парень, который некогда был другом. Действительно был другом. И если бы не Исай, то друзьями они были бы очень хорошими, и кто знает, может живы были бы его родители, сестра. — С Исаем и Стеном я был знаком, продолжительное время. Первые драки, первые уроки самообороны и бить не щадя, сигареты и алкоголь: все было с подачи Исая. И первый в жизни секс, тоже с ним. Вот только согласия я не давал, правда Костя? — стрельнул глазами в сторону прикрывшего глаза бывшего друга. — И все было лишь потому, что моя сестра София отказывала ему, а я был ее близнецом — точнейшей копией, даром что пацан. Хотя, со спины и не различишь. Напоить меня труда не составило, и оттрахать так, чтобы не встал, тоже, как оказалось, не трудно. Сестра тогда тоже пришла, увидела все, родителям позвонила. И вот тут пошла история, сказочка. — Филя ухмыльнулся, ибо Костя с лица сошел окончательно. — Мать моя работала в компании, и начальником у нее был Розанов Игнат Савельевич, на тот момент блядь блядью. И жена у него, ревнивая сука, да до такой степени, что опасна для общества. Две косы на камень нашли, одна на другую. Софа и мои родители шли как раз за мной. И тут же на пешеходку влетел темный «Ягуар» за рулем которого была жена Розанова, а рядом с ней ее дочь, Валюшенька. Ее учили, как правильно давить любовниц нужно. Парни округлив глаза уставились на него, затаив дыхание. Филя взял стакан с водой, который ему ранее принесли, и отпив пару глотков качнул головой, сгоняя со своего сердца боль. Не сейчас. Потом, когда все закончится. — Прикинь, Кость, выебли, как шлюху какую, а потом семьи лишиться и, только потому, что шли ко мне, дабы защитить. Представляешь как я себя чувствовал? — В ответ только отрицательное покачивание головой. — И не представишь, пока сам в ту же шкуру не влезешь. Меня клинануло. Забыл. Действительно забыл насилие, причину по которой умерла моя семья. Вот только, — он подался вперед, — вкусы на «девочек» как рукой отбило. Ты ведь умный, ты ведь многое знаешь, погугли на досуге, как геями становятся, если не врожденные, генетические. А ведь все благодаря вам, тебе и Исаю. И уж точно не тебе на Стаса прыгать, пидорасика воспитывать. — Тяжелейший взгляд прожег белого как мел Константина Волошина. — Это правда? — Игорь уставился на Стена. — Правда, правда. — Филя убрал руки со стола, сунул в карманы. — Вот только сказочка набирала обороты и не заканчивалась. Жизнь стерва и шутки у нее не смешные. Меня забрала тетка, под свою фамилию. Было сделано это специально, так как об изнасиловании она знала, и хотела так меня защитить. Вот только я не помнил этого инцидента. И тело мое не желало девочек, а глаза ощупывали мальчиков. На этой почве от тетки я ушел, к другой, сменил фамилию, затем еще раз и стал Коршуновым. А потом, когда исполнилось семнадцать, дядя сказал, что надо ехать назад, сюда, в этот город. Я уехал, в первый же день узнал о том, что квартира была отдана на сдачу, дабы коммуналку платить было с чего. Продать ее никто не мог, я был там прописан, да и по наследству она переходила мне. Да и родня у меня, не твари какие. Не стали ничего такого делать. И тут жилец из квартиры съезжает, ну я и принял решение переехать. — Усмехнулся. — К тому моменту встретил старых друзей, вот только ни тебя, Стен, ни Исая, я так и не вспомнил. Забыл начисто. Усмехнувшись поднятому взгляду, Филя зевнул. — Я сути не улавливаю, — Игорь осмотрел Филиппа, — причем твоя история связана с тем, из-за чего я здесь? — Причем? — усмехнулся Филя, — а ты дослушай, тут сейчас самое интересное начинается. Друзей я встретил, пошли в клуб, а на утро я очухиваюсь в какой-то жестокой подставе. Да такой, что и придумать сложно. Меня хорошенечко протрясли, какие-то предьявы бросили и все это при том, что голова гудит от похмелья, антураж не располагает для геройства, а дяди, что вокруг, с полпинка медведю навалять могут. Весело, конечно было. Очень, особенно когда все завертелось. А первого сентября с вами, гаврики, я и познакомился. — Он усмехнулся, — вернее, познакомилась. — Чего? — Игорь удивленно уставился в лицо растянувшему губы в улыбке Филиппу. — Того самого, гаврики. Вы втрескались, пресвятая троица, не в Валентину Розанову, а в меня, Филиппа Стригунова. — Да ты врешь! Обкурился? — поднялся с места Артем. — Тема, — сделав голос чуть мягче, — опусти свой зад на стульчик, и перестань отрицать очевидное: я и Валя, которую вы знаете, одно лицо. Или ты засосав меня не так давно, не почуял что одинаковые? — Филипп оскалился, — хотя ты, — глянул на Игоря, — поцелуйчика не удостоился. И тебе первому отказали. — Ты врешь. — Ошарашенно уставились на него все трое. — А зачем? — Филя почесал нос. — Валя, та, что настоящая, прекрасно знала, где жил все пять лет ребенок, которого ее мать сделала сиротой. И не просто знала, а еще и сделала так, чтобы он в город назад вернулся. И как только вернулся, сделала все, чтобы мальчик согласился переодеться в девочку. Аргументы были железобетонными: или одеваешься, или сдыхаешь. А в похмелье, да увидев инструментарий психа-хиругра, с кровью и еще в довершении дяди в масках, станочек который в фарш коровью тушу перемолол и обещание такой же участи, уверяю, заставят кого угодно дать согласие. Даже задницу подставить. — Он заулыбался ядовито, — а то, что мои лицо и фигура могут восприниматься и как парня, и как девушки, при особых условиях, стечение обстоятельств. Она так хорошо подготовилась, что все время, что мы были одногрупниками, меня учили, как правильно ходить, говорить, держать голову. Красили и одевали, а если не хотел, били и заставляли. Пока не принял правила игры. И тут вы, со своей любовью. Не сдамся, да Артемка? — усмехнулся Филя. — А вот Исай, как его натура скотская проснулась, так и начал фортели выдавать. Он зажал меня тогда к стеночке, я и начал вспоминать, чем ему обязан. Ты ведь его от меня отодрал? Уж не помню, прости, сбежал поджав хвост, и сам не понимал от чего бегу. А там вспомнил, дня через два пришел и напомнил Исаю, кого он другом называя, да при отказе сестры этого друга, оттрахал только потому, что рожей одинаковые были. — Я тебе не верю. — Артем покачал головой. — Саламандра. — Что? — нахмурился парень. — Набери имя, Саламандра, косплеер. — Филя заулыбался. — Сейчас это фото в топе по просмотрам. Валюша же умерла, так? Вот и сравните, кто похож, а кто нет. Филя подождал, когда они откроют в телефоне необходимую страницу, после чего звучно из легких выпустил воздух Игорь. Датированные фотографии, много фотографий. И везде лицо Валентины. В разных стилях, под разным гримом, но не узнать ее было невозможно. — О, могу адресок будущей съемки скинуть, приходите, посмотрите на весь процесс. — Я не верю, — прижав ко рту ладонь, Игорь рассматривал образы, видел девушку, которую полюбил, и до сих пор чувства еще были. — Это монтаж. — Угу, — Филя кивнул головой. — Приходи на съемку, посмотрим какой это монтаж. — Зачем?.. — А это вам всем урок: мое трогать нельзя. Вы в дерьме. Стаса пидором обзываете, а сами, почти год за парнем бегали. И даже не догадались. Я ждал каждый день, каждую минуту, что меня раскроют. Играл хорошо, так как условием было поставлено: раскрытие тайны, моя смерть в наказание. Тут кто угодно играть будет на все сто. А вы, кобели с яйцами, даже не заподозрили ничего. И теперь Стаса гнобите? Не дам. А ты, Костя, подумай над тем, что лучше бы тебе заткнуть язык в жопу, так как возобновить процесс по тому делу труда не составит. Розанов, хоть и убит горем из-за дочери, а мне не откажет. Да и вам всем, — обвел взглядом, — лучше на Стаса косо не смотреть. Уничтожу. — Плавно встал, обвел взглядом всех разом, улыбнулся как улыбалась «Валя», — прощайте парни, удачной ловли. — И вышел из-за стола, заставив всех троих вздрогнуть. Они помнили то прощание Валентины. Помнили его слишком хорошо, так как это было последнее, что сказала Валя, когда в тот день вышла из колледжа. До дверей, парень который рассказал невероятную историю, дошел таким же шагом, каким ходила Валя, а за дверью вновь стал просто Филиппом. Он оставил их там, ворочать мысль и осознавать, что произошло и как что было. Ему плевать, даже если не поверили. Тронут еще раз Стаса, и он действительно обратится к Розанову. Бить человека, которого любит, там, где в данный момент у него нет никакого влияния и надежных знакомых, все равно не позволит. Филипп не шутил, когда говорил, что уничтожит. Костю быстрее всех. Да ему итак, исходя из рассказа и того, что ничего не отрицал, по меньшей мере с двумя людьми объясняться. Остальных же он растоптал. Чувства. Он ударил их в самое больное место. Они посчитали, что Стас, будучи геем, просто ничтожество, и тут же получили ответку: вы сами бегали за геем, на свидания звали, чуть ли не в любви признавались, а кое-кто целовал, даже парнем преследовал. И то, что Филипп был переодет в женщину, факта не умоляет. А если данная информация пойдет по колледжу? Те, кто на Сома наехал, сами на транса запали! И плевать, что Филипп никогда трансом не был по своей натуре, что его заставили, даже били дабы не сопротивлялся и был послушен. Кого это волнует? Есть факт переодевания, и есть факт наличия влюбленности. А большего, для слухов и отравления жизни, и не надо. Если не успокоятся, он их опозорит, да так, что стены задрожат. Защищать то, что считаешь своим Филипп намерен всем, что только сможет достать. И Розанова использует, не побрезгует. Домой он вошел довольным до нельзя. Вошел, прислушался. Соседка Карина пришла с работы. Он прошел на кухню, осмотрел как она вертится по ней и мягко сказал: — Привет. — Привет. — Повернулась женщина. — Твой еще спит. — Вздернутые брови в удивлении. — Ой, да не криви личико. Сразу было видно, что ты не по девочкам. — Как это сразу? — Филя удивленно прошел внутрь кухни, присел на стул. — Правда что ли? — Ага. — Женщина усмехнулась. — Кубометры жилплощади и ни одной для развлечения. — А если пока вас дома нет? — И женский дух в доме не витает. — Карина усмехнулась. — Да и вчера ночью, Филь, ну я же не дура и не глухая. Стоны парня от стонов девушки точно отличу. — Мешали? — немного смутившись, опустил глаза. — Нет. — Она покачала головой. — Раззадорили, это факт. Азартные, страстные. Ух, как ты его! — и покачала головой. — Ну, наши семейные не знаю, кислые были лица. — Да мне как-то плевать на это. — Филя сложил руки на стол и опустил на них голову. — Он мой, а все что мимо, пусть будет мимо. — Ну, тогда иди, буди, кормить будем. — И ты не против такого? — Ну, не мое это дело. Это первое. А второе, Филь, — женщина подошла и погладила по голове, — чего только в жизни не бывает. Вот и ты, любишь не так как другие. Учить или пытаться изменить? Смысл? — И то верно. — Ладно, иди буди и приводи. Я почти закончила, накрываю на вас тоже. Филя встал с места. Пришел к своей спальне, приоткрыл дверь. Стас действительно спал. Лежа на спине, чуть повернув голову вбок. Полумрак от закрытых штор создавал красивый эффект. Спящим Сомов был еще привлекательнее. Расслабленный, не защищается, не огрызается. Весь такой лапочка. Дойдя до кровати, присев на корточки, осмотрел лицо. Когда они в колледже были, Стас только заинтересовал. Филипп и подумать не мог, что простой интерес, который был зарублен на корню, дабы себя не выдать, а потом не подставить парня, разовьется в то, что имеется сейчас. Отношения, они только начинаются. Филипп хочет этого, а Стаса придется убедить. И аргументов надо много. Он упрямый. Очень упрямый. И даже то, что поддался, принял ведущую роль Филиппа и дал приласкать, не сделает его более сговорчивым. Надо доделывать, что хотел, дальше. И это будет интересно. — Стас, — провел пальцами по его губам, — Стас, просыпайся. Губы дрогнули, после чего затрепетали ресницы, потом приоткрылись глаза, несколько раз сморгнули сон. Увидев того, кто будил, Сомов усмехнулся. — Ну и рожа у тебя, Шарапов. Филя рассмеялся, сев на задницу. — Ага. И у тебя, не лучше. — Моя заспанная. — И то верно. — Стригунов переместился на колени и подтянувшись, чуть навис над лежавшим парнем. Над своим парнем. — Коварный соблазнитель. — Наклонившись, поймал его губы и принялся сладко целовать. Стас не отстранился, включился в игру, даже рукой прижал его голову. Насытившись, тем что давала такая близость, Филя со стоном оторвался от губ, шепнул: — Соседка кушать зовет. — Эм, — Стас округлил глаза, — ты же сказал, что я друг? — Она нас слышала. — И заулыбался. — Ей пофигу. Сказала, что «мой» спит, и просила разбудить, дабы покормить. — Хорошая соседка. — Идем. Она уже ждет. — Здравствуй, Розанов. — Здравствуй, Инга. С чем пожаловала? — Да вот, цветы принесла. — Она подошла к могиле, положила охапку белых роз, ровное количество. — Ты хотела поговорить. Что тебе надо? — Розанов, оставь меня в покое. — Раньше думать надо было, когда к дочери моей с советами своими лезла. — Я лезла? — Инга усмехнулась недобро. — Да будет тебе известно, Розанов, — она осмотрела гранитную плиту, — здесь твоей дочери нет. — Что ты несешь? — Что я несу? — Инга усмехнулась. — Правду и боль. Ты сам вынудил это сделать. Валентина Розанова умерла при рождении. А эта девочка должна была вырасти в любящей семье Стригуновых, как третий близнец. — Что? — Ты помнишь, с какого момента Ира начала сходить с ума? В аккурат после родов. И причиной было то, что ее ребенок родился мертвым. Через два дня кесарили Стригунову, с ее тройней. Две девочки и один мальчик. И то, что пол у них разный, значения не имело. Они близнецы-трио. Невероятный эмбрион и его развитие. Вот только твоя супруга смириться с потерей ребенка из-за наркотиков не смогла. И сделала все, чтобы Стригуновы получили двух живых детей и тело ее ребенка. И ненавидела она Валю только потому, что не дочь ей, а подмена. И руки ей резала, и била, и с собой в ту машину взяла только потому, что не дочерью ей была Валентина, а чужой, не родной. А когда сдохла, Валя запомнила при аварии лицо точной копии себя. Знаешь почему Ира их убить хотела? Не потому что ревновала, а потому что оба ребенка Стригуновых были точной копией того, которого она забрала. Испугалась, что увидят Валю, что узнают правду. Ведь даже сын был одинакового лица. Вот и раздавила их, дабы никто и ничего не узнал. А Валю зациклило на этом. Нашла она брата, следила за ним, сделала все, чтобы он вернулся в город. Вот только, — Инга покачала головой, — при такой мамаше она стала психически нестабильной. Сама не знала, чего хочет. — Это все ложь. Валя мой ребенок! — Валя сделала тест ДНК. Они с Филиппом родные брат и сестра. — Инга достала документ. — Можешь сделать еще раз, в той больнице, в Чехии, там ведь остались анализы. И Филипп имеется почти под боком. — Положив папку ему на колени, Инга осмотрела гранитную плиту, завитушки, неживые цветы. — Не копай ты под меня, я не стала бы убивать твою душу. А так, око за око, как говорится. Прощай, Розанов, надеюсь больше тебя в моей жизни никогда не будет. Инга развернулась и пошла прочь, оставляя Игната в гробовом молчании, у могилы дочери. О том, что девочка была непохожа ни на кого из семьи, было видно с детства. Игнат думал, что Ира могла ему изменить, и именно поэтому сам сделал тест. О том, что дочь ему не родная, он знал с самого ее детства, отдалился, стал «воскресным» папой, только не будучи в разводе. Принятые решения… они нагнали подзатыльниками, болезненно и со всей силы. Не досмотрел, не пресек, не стал опорой. Вина за многие дела девочки, которую растил как дочь, она лежит корнями от самого Игната. И девочка со всего маху отыгралась на нем, за все, что было в ее детстве. За то, что женщина, выбранная Розановым, разлучила ее, как теперь стало известно, с родителями, братом и сестрой. Она тянулась к ним, к близнецам, чувствовала тягу и, когда один из них погиб, испытала несравнимое чувство утраты. И сейчас, зная все это, Игнат в который уже раз, морально умер. Оболочка еще есть, но душа почти истлела. Жизнь подшутила, совсем не смешной шуткой, и так, что итоги пришли с кровью.