История не о любви

Вдох. Выдох. Тяжёлые веки нехотя поднимаются, открывая вид на белый потолок просторной комнаты. Пальцы судорожно комкают мягкое одеяло, а припухшие после сна губы испускают тихий отчаянный стон. Непрошенные мысли с бешеной скоростью заполняют пространство ещё сонного сознания. Попытки приостановить их бег оказываются тщетными, и одна из участниц забега нагло втискивается первой. Ладно, давай разбираться. Почему он решил это сделать? Понятия не имею. Раньше никаких особых звоночков не замечала. Ни пошлых взглядов, ни откровенных шуток. Какие-то мелкие подколы — да, но это же Виктор Денисович. "Комедия во плоти". Вторая бегунья появляется следом. Хорошо, тут ничего не понятно. Тогда следующий вопрос: почему именно с тобой? Если бы я сама знала, почему со мной... Да даже Ленка больше подходит на роль обольстительницы. А что насчёт меня? Ни выдающихся форм, ни элементарной женственности. Выступающие кости, подростковая угловатость и плоская грудь — это является объектом мечтаний взрослого мужчины? Ещё и его "Васильева"... Пытается таким образом создать иллюзию границ между нами? Что ж, тогда результат данного решения оставляет желать лучшего: хоть он и не обращается ко мне по имени, зато своими ручками прекрасно домогается тела несовершенолетней. Третья мысль врывается в дискуссию также без приглашения. Можно подумать ты была сильно против... Да заткнись уже! Почему? Не хочешь признавать действительность? Ты ведь желала, чтоб он прикоснулся к тебе — по крайней мере, позволила этому случиться. И вовсе не желала. Да ладно? И почему же тогда не влепила ему пощёчину, как минимум, чтоб пробудить мозги, окутанные пеленой похоти, м? Я просто...застыла. В смысле, не понимала, как далеко он сможет зайти — и зайдёт ли — поэтому просто пыталась лишний раз не проявлять активность. Что ж, с ролью пассива ты справилась отлично. И как оно? Судя по всему понравилось, ибо соски твои торчали, точно заведённые, а тихие вздохи граничили с призывными стонами... Ну прости уж. Посмотрела бы я, как отреагирует твоё тело на прикосновения мужчины достаточно привлекательной наружности, который ещё и тихо нашёптывал поэзию. Знаешь что? Я бы... — Вероника, спускайся завтракать, пожалуйста. До выхода осталось полчаса, — громко проговорила Маргарита. Беглые мыслишки в мгновение ока улетучиваются из всё ещё не слишком бодрой головушки. Маленькие ладошки раздражённо обхватывают подушку, а над ней раздаётся недовольное хныканье. — Да, мам, сейчас спущусь. Худые ноги перемещаются с уютной кровати на приятный ворс ковра, и создаётся ощущение, что это будет не самый простой день в году. Не успела рыжеволосая довольно потянуться после сна, как в голове прозвучал уже собственный монолог. И всё же это ненормально... А быть может, что ребята, выдвигавшие теорию о том, что учителя уволили с прежней школы за домогательства, на самом деле были ближе к правде, чем кто-либо? И если это действительно так, то картинка складывается не самая радужная. Теперь его необходимо избегать. Да, точно. Свести к минимуму личное общение. Жаль, вовсе свести его на нет просто невозможно — он один из преподавателей. Однако, попытаться как можно меньше коммуницировать мне вполне под силу. Протяжно зевая и отгоняя рассуждения о недавних событиях, школьница направилась в ванную комнату, дабы привести себя в порядок перед новым днём. *** Кабинет литературы прохладным утром среды полнился невыспавшимися учениками, всё ещё медленно перебирающими ногами по направлению к своим партам. Кто-то широко зевал, другие — откровенно, без какого-либо стеснения, клали свои головы на сооружённые вручную подушки из рюкзаков, книг в мягкой обложке или локтей сидящего рядом человека. Спустя несколько минут после начала урока, когда общий гул в помещении стал понемногу утихать, из тесной подсобки энергично вышел литературовед, открыто улыбающийся присутствующим. — Бодрое утро, ребята. Надеюсь, что этой ночью вы хорошо поспали, потому что если нет — оценки за предстоящий тест по сегодняшней теме будут для вас вместо чашечки освежающего кофе. Просто повелитель юмора... Вот без этой смеси клоунады с запугиванием нельзя урок начать? — Итак, кто запишет тему урока на доске? — заискивающий взгляд стал изучать лица напротив. Вероника осторожно придвинула к себе габаритную книгу по предмету, намереваясь скрыться от внимательных глаз. Пономарёва, сидящая рядом, ответно подсела поближе. Господи, если ты всё же есть, прошу, помоги мне в эту секунду... — Может быть... Васильева запишет? Чёрт. Так и знала, что это всё бессмысленно. Кудрявая голова неуверенно показалась из-за учебника. — Денис Викторович, а может кто-нибудь другой? Лихая ухмылка исказила лицо преподавателя. — Кажется, я не просил комментировать мои указания, — голос был размеренным, но властным. Не терпящим возражений. — Давай, Васильева, выходи к доске. Она не кусается. Девушка без особого энтузиазма поднимается со своего места, и выражение её лица можно трактовать как откровенный посыл куда подальше. Ноздри недовольно раздуваются, и она неспешно передвигает ногами в сторону доски. Через несколько секунд цель наконец достигнута, как вдруг чуткий слух выпускницы внезапно улавливает как бы невзначай брошеное дополнение реплики: — В отличии от меня... Этот мерный шёпот стал ушатом холодной воды — сон как рукой сняло. Рыжеволосая неторопливо сделала глотательное движение, стараясь не показывать дискомфорт, произведённый несколькими словами. Из настороженных мыслей её вывел уже привычной громкости голос. — Итак, записываем тему урока: представление любви в романе Владимира Владимировича Набокова "Лолита". Белый мел усиленно заскрежетал по поверхности доски, производя не самые приятные звуки. Выводимый почерк был аккуратным, но будто торопливым. Создавалось впечатление, что человек, им обладающий, хочет умчаться с этого места сию же секунду. В классе образовалась полнейшая тишина. Никто не переговаривался между собой, не просил одолжить ручку, карандаш или ещё что. Все были сосредоточены на том, чтобы конспектировать материал занятия. Потому ещё более внезапным оказалось прикосновение холодной руки к внутренней части девичьего колена. Мужчина сидел по близости к доске, потому легко смог дотянуться рукой, повернув корпус своего стула к ученикам, тем самым лишая возможности наблюдать за происходящим. Да что ж ты будешь делать?... Оставалось дописать два слова, и Вероника резко дёрнула носком своих чёрных ботинок, будто отгоняя навязчивую муху. Но муха не сдавалась. Она бережно, неторопливо оглаживала миллиметр за миллиметром ткань серых джинс, и складывалось впечатление, будто нога была вовсе без одежды — настолько раздевающими казались его пальцы. Обнажающими... Через пару секунд девичьи ноги неожиданно подкосились. Мел, ранее находящийся в небольшой руке, тихонько упал на пол, прокатившись до учительского стола. Мгновение — и могильную тишину помещения оборвал звук падения чьего-то тела на пол. Обладателем этого тела была девушка, до этого выводящая тему урока на доске. Она упала, ощутимо ударившись бедренной костью, но хруста не было слышно — и уже один факт этого не вызывал дополнительной паники. В классе раздалось испуганное оханье других учеников: все взгляды были направлены на результат случившегося инцидента. Вероника же болезненно зашипела, крепко закрыв глаза и переместившись весом с ушибленного бедра на правое колено. То, которого касалась его рука. Мужчина, беззаботно сидевший в своём уютном кресле, резко встал, намереваясь помочь, вероятно, травмированному человеку. Он протянул правую ладонь с целью обхватить её предплечье, но дальнейшие его действия остановил хриплый голос. — Спасибо, но не стоит. Я справлюсь сама... Рука учителя ненадолго задержалась в воздухе после сказанной реплики. Девушка с кряхтящим покашливанием стала подниматься, шаркая обувью по прохладной поверхности кабинетного паркета. В ту же секунду Наумов рванулся со своего места, выходя из-за парты. Он видел лицо рыжеволосой, которое в этот самый момент передавало ощущение тупой боли, и хотел подставить своё плечо. Но стоило ему сделать один шаг в сторону одноклассницы, как послышался голос литературоведа. — В этом нет необходимости, Константин. Васильева у нас сильная девочка, которая сама может справиться. Его строгий взор был направлен в сторону блудного сына, что тотчас остановил своё прежнее рвение, а через секунду и вовсе вернулся за парту. Руки юноши сжались в кулаки. — Но, быть может, тебе следует обратиться к медсестре, Васильева? Выпускница продолжала неторопливо шагать к своему месту, целенаправленно игнорируя внимательный взгляд, обращённый на её сгорбившуюся спину. — Благодарю за участие, Виктор Денисович, — она прекрасно знала, о каком "участии" идёт речь, — и всё же я не думаю, что всё настолько серьёзно. Вероника всё же не удержалась и бросила в сторону виновника случившегося недовольный взгляд через плечо. Его получатель в это время внимательно изучал её несколько рассерженное выражение лица. — Ну, раз положение достаточно удовлетворительное, давайте всё же продолжим урок. После темы записываем: основной проблематикой произведения является... Пишущие ручки вновь заскрежетали по тетрадным страницам, выводя слова литературоведа. Когда рыжеволосая с горем пополам всё же уселась на свой стул, то ощутила на своём левом плече приободряющее поглаживание. Она резко обернулась назад и увидела приветливое лицо Наумова, чья грустная улыбка говорила с интонацией сожаления:"Печально, что с тобой произошло подобное". И она улыбнулась ему в ответ, аналогично укладывая свои пальчики на юношескую пятёрню. А через минуту опасливо подняла край свитера, ожидаемо наблюдая алеющее красное пятно на бедре диаметром в сантиметров пять. Еле сдержалась, чтоб не издать болезненный стон. Конца урока Васильева ждала с непередаваемым рвением. *** После окончания всех занятий девушка вернулась домой и хотела посвятить себе тот небольшой промежуток свободного времени после выполнения всего домашнего задания. Школьница взяла одну из книг о приключениях прекрасного детектива Шерлока, и вседозволенно впитывала в себя страницу за страницей мастерского слога Сэра Артура Конана Дойля. Прошло уже порядком трёх часов, промчавшихся как одна минута, и она решила отправиться на кухню, чтобы пополнить запасы своего организма провизией. Время неумолимо близилось к вечеру, солнце за окном уже как полчаса назад отправилось на другую сторону горизонта, и ранняя зимняя темень покрывала свободные владения. Разведчица неспешно спустилась в столовую, перед этим тщательно помыв руки, и смогла наблюдать за умилительной картиной, как её братишка Антон довольно уплетает молочный шоколад, купленный ею по общей договорённости. Радостная улыбка озарила её малость утомлённое лицо, а лёгкая ручка опустилась на пушистую макушку мальчонки, игриво взъерошивая светло-русые волосики. Вероника уже хотела было пройти в сторону холодильника, неожиданно вспомнив об ароматной шарлотке, нетронутой ею в обед, но вдруг почувствовала короткую вибрацию своего телефона. Она не знала наверняка, от кого могло прийти это сообщение: папа ещё был на работе, мама общалась с соседкой за чашечкой чая, а Лена в это время уже либо довольно слюнявила подушку, либо тестировала новый цвет теней. Оттого ещё более нежданным оказалось сообщение Виктора, которое гласило: "У меня есть плохая новость насчёт олимпиады — приходи в школу. Это не займёт много времени" Округлившиеся глаза перечитали текст сообщения ещё три раза. Рыжеволосая надеялась, что у неё галлюцинации от усталости, и этого сообщения попросту нет, ей мерещится. Она форменно не желала сейчас, почти в шесть часов вечера, идти в школу, чтобы что-либо обсуждать. Но речь шла об олимпиаде, а значит, что местоимение "что-либо" было не совсем подходящим в данной ситуации. Издав помесь возмущённого бормотания и невразумительного призыва Дьявола, девушка наспех чмокнула младшего брата в кончик носа и, торопливо собрав вещи, поспешила в обитель знаний. *** Зайдя в кабинет без стука, она даже не пыталась скрыть свою нервозность. Бедро всё ещё ныло, а с присутствием своего мучителя и вовсе усилило до этого лишь отдалённую боль. — Вечер добрый, Виктор Денисович. И что же это за новость такая, что не терпит отлагательств? — её тон лицемерно изображал заинтересованность. В ту же секунду пара чёрных глаз буквально вперилась в человека, стоящего у двери. И человек выдержал этот взгляд. — Ах, да. Ты заняла первое место в городской олимпиаде. Как и ожидалось, твоё безупречное эссе сразило наповал членов комиссии. Его широкая ладонь взмыла вверх в жесте "дай пять". — Поздравляю! Лицо ученицы мгновенно приобразилось, и его обладательница теперь стала более расположенной к общению. Уверенно подняв свою ладошку, она ответила на жест педагога, хоть и не испытала восторга от этого контакта. — Погодите, ведь это хорошая новость. Но к чему тогда формулировка в сообщении? — непонимающе спросила Васильева. — А к тому, любопытный вундеркинд, что на самом деле новости две. И плохая заключается в том как раз, что следующий месяц мы потратим на твою тщательную подготовку к следующему этапу олимпиады. — Хоть в чём-то мы согласны, Виктор Денисович. Насмешливая ухмылка заиграла на девичьем лице, не беспокоясь о человеке, которого своим присутствием могла если не рассердить, то хотя бы задеть. — И раз это вся информация, которую мне необходимо было узнать, то я пойду домой. Преподаватель встал из-за стола, закрывая свой деловой портфель на застёжку. — А я, пожалуй, проведу тебя до дома, Васильева. Время уже достаточно позднее, опасно одной расхаживать. Виктор спешно прошёл в сторону двери, позвякивая подвеской с ключами. Он опередил рыжеволосую и теперь обладал преимуществом перед ней. — Идея хорошая, но я, вероятно, откажусь. Тут и идти-то недалеко совсем, — отнекивалась она, подходя ближе к выходу. Собеседник не издавал ни звука, и это не на шутку настораживало. Ощущение возможной опасности нарастающим комом поднималось в самое горло. Внезапно раздался щелчок дверного замка. Он только что запер их в одном помещении... Встревоженное сердце пропустило оглушительный удар, разносящий кровь с большей скоростью. — Виктор Денисович, а зачем вы закрыли дверь? Если я правильно понимаю, чтобы выйти, нам необходимо... — Я же сказал, вундеркинд, — он преградил своей широкой спиной путь к выходу, вытаскивая ключ из замочной скважины, и продолжил: — опасно одной расхаживать. Затем направился в сторону Вероники, что с опаской смотрела в его хищные глаза.