Неприкасаемые

      Утро четверга встречает Драко головной болью и неприятно скопившимся в шее и позвоночнике напряжением. Последние три ночи он не мог уснуть, не прибегнув к помощи зелья, взятого у Северуса. Как бы мастерски оно не было сварено, накопительный побочный эффект уже дает о себе знать.       Малфой переворачивается с живота на спину, игнорируя искорки боли, давящие на виски. Поморщившись, раскрывает глаза и едва слышно чертыхается, взглянув на часы. Семь сорок пять: он уже успел опоздать на завтрак. Его сосед Блейз оставил за собой лишь неряшливо скомканное на кровати одеяло и в спешке отброшенную на стул пижаму, не позаботившись о том, чтобы разбудить сокрытого за пологом своей кровати Малфоя.       Драко с легким стоном опускает ноги с кровати и начинает поспешно собираться, не желая опоздать на урок старой кошки Макгонагалл. Слизерин и без его участия в последнее время слишком стремительно теряет балл за баллом из-за мелочей.       Собрав все необходимые книги и тетради в сумку, приведя себя в порядок и одевшись, он, уже стоя в дверях, хмурым взглядом обводит комнату. На той половине, что занимает Забини, то тут, то там хаотично разбросаны различные предметы: начиная от валяющихся у кровати непарных носков и заканчивая совершенно неуместно устроившейся на столе метлой, которую Блейз усиленно приводил в порядок весь предыдущий вечер. Драко, вздохнув, взмахивает палочкой, призывая самопишущее перо из-под метлы Забини, и спешит к выходу из подземелий, на ходу завязывая галстук.

***

      Так неприятно начавшееся утро переходит в полдень, тусклыми лучами декабрьского солнца пробивающимся сквозь витражные окна. Драко любит зиму с ее белыми сугробами, умиротворенно скрывающими землю, с тихо завывающим успокаивающие мелодии ветром, с мягкими снежинками, медленно падающими на лицо и плечи, будто бы в попытках спрятать его под своей ажурно сотканным покрывалом.       Он разочаровано выдыхает, перестав разглядывать танцующие под зачарованным потолком Большого Зала и исчезающие на полпути к полу снежинки, — эта зима не радует обильными снегопадами и легким морозом, колющим кожу. За дверями замка сейчас можно встретить лишь мерзкую слякоть, лужи и пачкающую ботинки грязь.       Он переводит взгляд на увлеченно нашептывающего что-то на ухо Панси Тео, то и дело показывающего что-то необъяснимое словами свободной от объятий рукой. Драко сдержанно улыбается, глядя на них. Друзья выглядят наполненными энергией, счастливыми и настолько беззаботными, насколько вообще можно быть в преддверии войны. В этот момент для них как будто бы ничего и не существует, кроме друг друга. Ему остается лишь молча завидовать, не давая никому знать, что эта картина вызывает в нем бурю эмоций и отдается слабыми уколами иголок где-то в грудной клетке.       Наверное, Драко слишком пристально наблюдает за ними. Поднявшая взгляд Панси встречается с ним глазами и медленно отодвигается от своего партнера, как будто бы только сейчас вспомнив о стынущем на столе обеде. Если бы они не были знакомы с самого детства, Драко бы и не заметил волны вины, плещущиеся в ее синих, словно океанские воды, глазах.       — Панс, я ведь не хаффлпаффская третьекурсница, — полушепотом замечает он, принимаясь за стоящее перед ним рагу из овощей, — не убегу в слезливой истерике, едва завидев кого-то, имеющего то, чего у меня нет. Я, может быть, наоборот, радуюсь за вас.       За последние три года он действительно успел смириться с тем, что среди друзей остался едва ли не единственным, все еще до дрожи боящимся прикосновений. Он привык к растущему с каждым годом количеству парочек, окружающих его. Понял, что их постоянные касания друг друга и прогулки под ручку — не больше чем потребность, которую они не могут — или не желают — игнорировать. Напротив, сочувственные взгляды и неловкие попытки оказаться в противоположных друг от друга углах уже давно начали раздражать куда больше, чем естественные прикосновения и объятия.       — Драко Малфой, радующийся за кого-то, кроме себя, — тянет Паркинсон, в картинном изумлении приподымая бровь. — Такого даже в самой глупой книжке, написанной какой-нибудь гриффиндорской дурехой, не прочитаешь.       Тео, расположившийся рядом с ней, заливисто смеется, не стесняясь вновь приобнять Панси, и, на секунду задумавшись, спрашивает:       — Ты уже написал эссе по Трансфигурации на завтра? Мы думали заняться им сегодня вечером. Блейз с Дафной должны присоединиться, но черт знает, не пропадут ли они снова.       — Не смогу составить вам компанию. Снейп просил помочь с расписанием для первокурсников на следующий семестр, — лжет Драко, откладывая приборы в сторону и поднимаясь из-за стола. — Увидимся на Зельях.

***

      Над расположившимся в углу кабинета котлом вьется пар, разнося по помещению кисловато-сладкий аромат смешавшихся воедино искусно подобранных компонентов. Северус, отвлекшись от стопки эссе, проверкой которых он был занят уже второй час, не глядя, наводит сжатую в руке палочку на котел, убавляя огонь.       Очередная наугад вытащенная работа с первых же строчек приводит Снейпа к выводу, что для нее и «Тролль» будет слишком щедрой оценкой, а студенты в конец обленились, даже не пытаясь изменить подчистую скопированные слова далеко не самых редких книг, добавляя в них разве что собственную безграмотность. Он отбрасывает пергамент в сторону, к стремительно растущей куче неудовлетворительных эссе. Протяжно выдыхает, опуская перо в чернильницу, и смотрит на часы. «Без пяти семь… время бежит слишком быстро,  — отмечает он, покосившись на ожидающие своей очереди работы. — Удивлюсь, если среди них есть что-то хотя бы относительно качественное».       Раздавшийся от двери глухой стук выводит его из размышлений. Он взмахивает палочкой, отпирая замок и приглашая гостя войти.       — Драко, садись, — Снейп указывает на одно из стоящих перед его столом кресел, поднимаясь и подходя к котлу. Ловким движением он зачерпывает поблескивающую изумрудную жидкость и переливает ее в сосуд, предварительно прихваченный со стола. — Приступы так и не прекратились?       Малфой, ослабив повисший на шее галстук и сняв с рук перчатки, опускается в кожаное кресло, сцепив пальцы в замок.       — Нет, но за последние два дня вспышек стало меньше, — отвечает он, наблюдая за действиями Северуса, с выверенной точностью отсчитывающего капли растворяющегося в стакане с водой незнакомого Драко зелья.       — Воспоминания, с которыми я буду сегодня работать, возможно, вытащат на поверхность самые неприятные чувства, которые тебе когда-либо приходилось ощущать, заставят сопротивляться вмешательству, — Снейп опускает перед Драко стакан, наполовину наполненный жидкостью. — Мое личное изобретение, Подавляющий эликсир. Он довольно прост в своем действии: погружает выпившего в состояние, близкое ко сну, похожее на транс. С его помощью я смогу безболезненно для нас обоих попытаться изъять нужную информацию.       Драко лишь кивает, протягивая руку к предложенному ему стакану, что демонстрирует высшую степень доверия.       — После того, как выпьешь его, мне нужно будет, чтобы ты сконцентрировал свои мысли на Связи и на воспоминаниях, ассоциирующихся с ней, — Северус опускается в свое кресло, перекладывая палочку из руки в руку и наблюдая за тем, как Драко подносит сосуд к губам.       Не проходит и десяти секунд, после того как стакан опустился обратно на стол, и руки Драко безвольно опускаются по бокам от тела, а голова медленно опадает на грудь.       «Легилименс!» — невербальные чары погружают Северуса в клубок спутавшихся между собой воспоминаний, заставляя его расплетать нити, отделять их друг от друга в поисках необходимых знаний.

***

      Навалившаяся после продолжительных попыток разобраться в голове крестника слабость, заставляет Северуса обмякнуть в кресле, пальцами потирая виски. Все прояснилось еще после первых пяти воспоминаний, но он отчаянно старался не верить открывшейся правде, со все большим усилиями перебирая все новые и новые ворохи воспоминаний, усиленно пытаясь найти опровержение своим догадкам.       «Нет, должно быть другое объяснение, — он бросает взгляд на все еще не пришедшего в сознание Малфоя, — если Поттер и вправду является родственной душой Драко — это еще более жестокая шутка, чем судьба сыграла со мной и Блэком… но других вариантов просто нет. Подумать только, все эти годы я только и делал, что поощрял их вражду, ничего не замечая… »       Шорох, раздавшийся из кресла напротив, заставляет Северуса надеть маску невозмутимой сосредоточенности и сделать вид, что он занят проверкой работ, все еще лежащих на его столе.       — Северус? — спустя минуту раздается голос окончательно проснувшегося Драко. — Ты что-нибудь нашел?       Сощурившись, Снейп отрывает взгляд от разложенных на столе пергаментов. Он осматривает крестника, замечая залегшие под глазами синяки, беспорядочно взъерошенные волосы и покусанные губы. «Он не должен ничего знать, — решает он про себя. — По крайней мере, не сейчас».       — Все очень запутано, Драко. Не исключено, что ты действительно не знаком со своей парой, — натренированный за годы шпионской службы голос и в этот раз не подводит, выдавая ложь за правду. — Попробуй сегодня не прибегать к Зелью сна без сновидений, — кивает он, давая Драко понять, что аудиенция окончена.