Клуб литературы и жизненных трудностей

«Мои проблемы — полная хрень, — прозвучало в голове Тома, — у меня нет никакого права быть несчастным, многим людям в этом мире намного хуже, чем мне. Хватит себя жалеть.» Глядя слезящимися глазами в зеркало, парень набрал в ладони воду из открытого крана и плеснул ею на себя. Обдавая прохладой, вода облила лицо и шею, но увы, это не помогло, и его лицо скривилось в такой унылой гримасе, какую можно увидеть лишь у разбитого горем и отчаянием. Агония продолжалась, ничего не помогало выбраться из полного уныния состояния, казалось, это будет длиться вечно. Том схватился за рот и закрыл глаза, как вдруг услышал смех. Звонкий, полный радости и жизненной энергии женский смех. Парень осмотрелся вокруг, громко дыша, разглядывая ванную комнату со всех сторон, но нигде не встретил ни единой души. Показалось. Каждое утро Андерсон просыпался за два часа до начала занятий. Проводил время в мужской комнате, умоляя себя быть сильным, как завещала мама, а после шел готовить отвратительный на вкус черный кофе. Рецепт довольно прост: берем молотый кофе и заливаем его кипятком. Сколько конкретно класть кофе в чашку — вопрос непростой, тут зависит от настроения; для лёгкого тремора в руках — одна ложка, а для чувства, что сейчас увидишь бога, можно и побольше. Превышение количества кофеина в крови всегда забавляло Тома, появлялся эффект совершенно противоположный его любимому алкогольному опьянению, — он часто дрожал, сам не понимая, от холода или чего еще, мог слышать и ощущать собственное сердцебиение по всему телу, и появлялось будто бы ощущение того, что дела, на которые обычно тратятся по несколько часов, можно выполнить за пару минут, что, в конечном итоге, оказывалось ложью. Постоянная тревога из-за кофе давала парню возможность более глобально поразмыслить о своей жизни, о ее конечности и быстротечности. Из-за подобных мыслей часто возникают панические атаки. В полном одиночестве и с чашкой горячего напитка в руках он направлялся к аварийному выходу из здания, который используют в основном уборщики. Там никогда не встретишь людей, но есть чудные ступеньки, на которых сидеть и созерцать, грея вечнохолодные руки о чашку, одно удовольствие. Все свое едва ли свободное время он мог проводить здесь: пить гадкий напиток, который не приносит удовольствия, курить дрянные сигареты, которые не приносят удовольствия, и любоваться миром, который, к несчастью, тоже никакого удовольствия не приносит. Когда-то давно он мог чувствовать радость. Звучит как полный бред, неслыханная ложь. Но он-то помнит. Хоть и смутно, но Том помнит, когда в последний раз ощущал полную безмятежность и защищённость. Это было так давно. Наверное, мы все это помним — беззаботное детство. Большое дерево около дома, приятный запах чего-то несомненно вкусного с кухни, кассеты с мультиками, весёлые игры во дворе, мамин смех. Смех… Как все поменялось. Очередной будний день, очередные незнакомые лица, очередные тысячи ног, готовых втоптать тебя в грязь, очередные миллионы глаз, видящих твой позор, и очередные миллиарды языков, сплетничающих о твоём провале. Одним словом — школа. Как и всегда, — Дженни и Эрик, — наша неразлучная парочка, стояли вместе, обсуждая очередную подростковую чушь. — Брось ты, Вуд, — махнула рукой девушка, — где весь твой пыл? Где боевая готовность? Она поправила галстук Эрику. — Какая еще боевая готовность? — задался вопросом тот. — О чем ты? — Помнится мне, как ты в восьмом классе… — О-о, не было тогда никакого пыла, — парень перебил одноклассницу, — просто у меня был низкий уровень социальных норм. — Ой, только не говори, что сейчас что-то сильно изменилось, дорогой мой. Эрик кинул взгляд на класс, чтоб убедиться, что его сосед прибыл. — Нельзя же просто так взять и прямым текстом спросить человека нравятся ли ему парни, — серьезно сказал Эрик. — А ты попробуй и потом делай выводы! — Дженни показала язык. — Что можно, а что нельзя он тут думает. Эрик подошёл к парте и сел на место рядом с темноволосым парнем. Дождавшись, пока тот обратит на него хоть какое-то внимание, Эрик глядел на него. — Доброе утро! — произнёс парень. Том слегка кивнул головой, издав при этом тихое «угу». — А ты… тебе нравятся… — Эрик пытался сформулировать вопрос в своей голове, при этом глядя на фон позади соседа по парте, где сидела Дженни и показывала другу большие пальцы, — тебе нравится Оскар Уайльд? Пока в больной голове Тома загружался ответ, его сосед продолжал задавать вопросы, перебивая сам себя. — То есть, ну, его работы, естественно, — продолжал Эрик, предвкушая свой очередной провал, — его «Дориан Грэй»? А, или, эм… его поэмы? Та еще тема! Все это время Том сидел и тупо смотрел на одноклассника, томно хлопая длинными ресницами. Казалось, он был даже заинтересован в том, что на этот раз такое интересное выдаст Эрик, да так, что подпер свою голову рукой. — Прекрати надо мной издеваться, ладно? — спокойно сказал Том. Прозвенел звонок и в класс зашла учительница. — Да не издеваюсь я, — попытался сказать Эрик, но его оборвала преподавательница. — Тишина в классе! — скверно крикнула та, и все замолчали. Эрик слегка нагнулся и продолжал говорить с соседом в том же духе. — Том, — тихо сказал Эрик. — Боже мой, да что тебе от меня нужно? — не поворачиваясь к однокласснику, прошептал Том. — Тебе сложно ответить на поставленный вопрос? — Чего ты ко мне пристал? — Тебе сложно? — неунимался Эрик, который уже докапывается до одноклассника скорее не из желания узнать ответ, а из вредности. — Ну читал, — наконец ответил Том, — дальше что? — Понравилось? Призадумавшись, Том слегка нахмурился. — Я давно читал, так что, вероятно, сейчас мое мнение поменялось, — начал тот, — но в целом, неплохо. Плюс еще один законченный диалог с Томом в копилочку. Был ли он полезен? Скорее нет, чем да. После урока Дженни мигом подскочила к другу, желая узнать как обстоят дела. — Я видела, что вы болтали! — улыбалась она. — Че там? — Ну, он читал Оскара Уайльда, — Эрик потер затылок, слегка улыбаясь. Радость на лице девушки мигом сменилась на полное отражение пустоты, пока ей все не стало ясно. — А! Это писатель-геюга? — спросила она. Эрик предпочёл промолчать, при этом улыбаясь. — Пофиг, ладно, поняла, — продолжила девушка, — главное, что вы сконектились. Моя работа здесь выполнена, дальше сами, голубки. Девушка встала в горделивую позу супер-героини. — В столовку пойдем? — спросила она. Андерсон боялся людей как огня, но пока они его не трогают, он оставался в своей зоне комфорта. Студенты не покидали общажную кухню ни на час, а когда первая партия уходила, то приходили новые, еще более шумные ребята. Так как Том любил выпивать по пять-шесть чашек кофе в день, волей неволей посещать кухню приходилось (либо же остается купить чайник для личной эксплуатации себе в комнату, что не есть экономично). Делал он это практически бесшумно, ибо обладал способностью невидимого одноклассника — он есть, но его никто не замечает. Моменты, когда преподаватель, отмечая присутствующих на уроке снова и снова спрашивает «Андерсона сегодня нет?», уже не вызывают абсолютно никаких эмоций, стоит просто принять это как должное. При входе в комнату, с чашкой горячего кофе в руках, Том ненамеренно наткнулся на своего соседа по ту сторону двери. От неожиданности чашка выпала, пролив притом половину жидкости на владельца, а другую половину на пол, создавая лужу из кофе и кусочков керамики. — О боже, — все также стоя в дверном проёме, заливаясь краской, сказал Эрик, — мне жаль! Извини, что так вышло. — Все нормально, — абсолютно спокойно ответил Том, держа ладони в форме фантомной чашки, но при этом с пятном обжигающей кожу жидкости на груди. То ли из-за недосыпа, то ли из-за недостатка пищи, Том выглядел еще мертвее, и при этом, казалось, туго соображал. Часто бывает, когда при недостатке отдыха и калорий организм ослабевает, пропадает трудоспособность, человек испытывает дикую усталость и чаще раздраженность, а ритм жизни переходит в пассивный. На учебу это, конечно же, никак не повлияет, ведь юноша сделал все задания наперед, а оценок в журнале у него вполне хватает закрыть этот семестр. Можно было бы и не нервничать, в спокойном темпе делать домашку, никуда не спеша, но комплекс отличника не даёт расслабиться ни на секунду, заставляя прорешивать каждое задание по нескольку раз, проверяя самого себя. После того, как Эрик убрал всю грязь (Том не убирается принципиально), оба парня сели в комнате. — Не хочешь завтра с нами в магаз поехать? — начал Эрик. — Заодно и новую кружку тебе выберем. — Твоя девушка не будет против? — Кто? — недоуменно спросил парень. — Какая еще девушка? — Дженнифер. — А-а, хах, — смущённо произнёс Эрик, — она мне и близко не девушка. Мальчишки замолчали, но Эрик, прям как и сегодняшним утром, ответа не услышал. — Так, — вновь начал он, — каков ответ? — Завтра что? — спросил Том, пытаясь найти календарь в телефоне. — Суббота! — Боюсь, не выйдет, — произнёс парень, — в выходные предпочитаю оставаться дома. — Будто ты по будням где-то еще кроме школы бываешь, — обидчиво сказал Эрик. «Кто меня знает…» — прозвучало в голове темноволосого. — Прямой репортаж из магазина! — наигранно произнесла Дженни, переводя камеру телефона на друга. — Эрик возится с кружками, Мелани куда-то пропала, а я хочу есть. Но мы скоро закончим и пойдем в мак, верно, Эрик? — Ты снимаешь? — недоуменно спросил Эрик. — Эй, мне нужно отправлять маме отчёты, — сказала она, выключая запись, — хочешь, твоей тоже отправлю? — Вот уж спасибо, не стоит. — Ты долго еще? — Я выбираю между этими двумя, смотри, — он показал подруге по чашке в каждой руке, — одна как у него была, а другая клевая и большего размера. — Лол, ну и дилемма, — Дженни повернулась к стенду с кружками и взяла одну, — вот эту покупай, смотри, тут портрет Тома. На чашке была смешная картинка мультяшного енота с недовольной мордочкой и кругами под глазами. Надпись гласила: «кофе или смерть». — Вау, да, это определённо он, — восторженно сказал Эрик, а затем глянул на те чашки, что были у него в руках, — теперь между тремя решать… К ребятам на радостях подбежала Мелани. — Смотрите какая! — она вертела в руках полностью кривую кружку зелёного цвета с какими-то странными узорами, в некоторых местах ее части были толще, в некоторых ýже, а ручка была совсем косой. — Это чашка создана для липового чая! Я так давно не пила липовый чай… — Ух-ты, кружка с инвалидностью, — сказала Дженни, — ты где такую вообще откопала? — Среди глиняной посуды! Она же идеальная, скажи? — Вот видишь у кого надо было консультироваться по поводу вопроса о чашках, — девушка обратилась к другу, — у нее дома их штук семь стоит. — Теперь будет восемь! — счастливо добавила Мел. Эрик промолчал. — Ой, да бери уже все три и погнали отсюда, —насмешливо сказала Дженни. — Купить все? — отстранённо спросил Эрик. — Я могу. — Тебе денег-то хватит вообще? — Дженни спросила друга, но, не дождавшись ответа, сразу же сказала: — Мелс, спроси у шара, брать ли ему все кружки. Мелани достала из сумки шар, умещающийся в ладонь и тряхнула его. Никто не был удивлён данному решению вопроса. — «Вероятность есть», — Мелани процитировала ответ шара. — Ну все, пошли на кассу, — с облегчением сказала Дженни, — тебе бы, Вуд, тоже такой завести, а то стоишь три часа думаешь, умник. После того, как друзья сходили в магазин и поели, они отправились домой. Направляясь к своей комнате, Эрик заметил соседа. Уперевшись плечом в дверь, юноша пытался вставить ключ в дверной замок, но у него ничего не получалось — он постоянно промахивался. Но на его лице ничего не было отображено, никаких эмоций, только усталость. — Хей, ты чего тут застрял? — Эрик взял из руки Тома ключи и открыл ими дверь с первого раза. Парень зашёл в комнату и положил рюкзак на пол, впустив еле-живого соседа в помещение, он следом закрыл дверь, как вдруг почувствовал, что тот на него падает. Эрик упал ровно на спину и спустя мгновенье понял что произошло — Том потерял сознание. Темноволосый завалил их обоих, что странно, ведь он довольно худенький, а значит весит мало, но тут на руку сыграло то, что Эрик совершенно того не ждал. — Ты в порядке? — Эрик не знал что спросить, но благодаря тому, что Том расположился буквально на нем, парень мог прикоснуться к его спине, слегка приобняв. Он услышал тихие всхлипы. Кажется, Том плакал. «Да ладно, «ты в порядке?», серьезно?» — сам себя спросил Эрик. — «Что теперь?». Парень стал плакать сильнее, сжимая в ладони рукав Эрика. Вскоре, рубашка стала мокнуть от слез Тома. Эрик не знал что делать, все, что он мог сейчас, это обнять соседа покрепче, прижимая к себе. — Слушай, я не знаю, что у тебя там случилось, — тихо начал Эрик, — но знай, что все обязательно наладится, я… если вдруг, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. В смысле, я надеюсь помочь тебе, мне бы хотелось, чтоб ты знал, что всегда можешь положиться на меня. Кажется, Том не был в настроении разговаривать. — Ты можешь просить меня о помощи и я буду этому только рад, потому что я вижу, что с тобой что-то явно не то, а мне бы хотелось сделать тебя счастливым. Сам не ожидая от себя таких слов, Эрик покраснел. Наверное, это было слишком уж откровенно. — «Ты не грусти, сознав свою вину. Нет розы без шипов», — пробормотал Эрик и провёл рукой по голове Тома, нежно погладив его. Вскоре всхлипы прекратились и было слышно лишь тихое дыхание. Том уснул. Эрик вздохнул с облегчением, но потом до него дошло, что ему придется спать на голом полу, причём лежа на спине, что он крайне не любил. Единственное, что красило этот факт — лежащий на нем сверху Том. Ради него и остаться в ненавистном положении не грех. За окном темнело, оранжевый закат разливал по полу яркие пятна света, создавая тёплую атмосферу в комнате. Спустя полчаса, лежа на полу в неудобном положении, Эрик понял, что это будет самая длинная его ночь.