Клуб литературы и жизненных трудностей

— И ты просто сбежал? — спросила Дженни, расчесывая свои волосы перед зеркалом. Сидя на ее кровати, Эрик просто повернулся к подруге спиной. — Вуд, я серьезно, — она обошла парня со стороны, чтобы взглянуть ему в лицо, — ты засосал парня, а потом тупо выбежал из комнаты? Прибежал к мамочке, чтобы поплакать ей в плечо? Внутри бушевала кипа негативных эмоций, от полного отчаяния, вплоть до сильного гнева, и Эрик не понимал, что он чувствовал в первую очередь. — Дженн, ты не видишь настоящей проблемы? — грубо спросил он. — О, я вижу, что ты, дебила кусок, наорал на бедного мальчика, а после, в знак примирения, решил облизать его лицо, так? Эрик смутился. — Это не совсем то, — уже абсолютно в другой, тихой и печальной интонации, сказал он. Парень совсем недолго просидел молча, а после, нахмурив брови, воспалил: — Нет, Дженн, — он закрыл лицо руками, — все не так, боже, твою мать… Сев на письменный стол, девушка повернула голову в сторону окна. Сегодня было удивительно солнечно, что является весьма редким явлением как для северо-востока Англии в декабре. К несчастью, Дженни не любит солнечный свет, взглянув на который сразу же невольно начинает щуриться и прятать лицо. — Раз не так, то что ты тут тогда делаешь в такую рань, а? — спросила девушка, переведя взгляд на друга. — Я не знаю, — честно ответил Эрик. — Тогда вали восвояси. — Я не могу, — последовал тихий ответ. — Почему нет? — Там он сидит, — лицо парня вдруг стало багровым. Дженни захлопала ресницами. — Ты… ты сейчас серьезно? — удивлённо спросила она. — Тебе не было страшно целовать человека, которого едва знаешь, но теперь когда нужно брать ответственность за свои действия, то ты умываешь руки? Да с чего ты вообще взял, что он осуждает тебя за это, ты что, с ним говорил по этому поводу, какого вообще хера, друг? Дженни любит задавать много вопросов, чтобы вскипятить мозги собеседника. — Да ну тебя, Дженн, не все так просто, — резко сказал Эрик, — я вообще еле притронулся, это даже поцелуем назвать нельзя! — Ну так пойди и скажи ему, что не целовал его даже, — рассмеялась девушка, — делов то! В голове снова возник образ Тома, который, одернув дрожащую руку, испуганно втянул шею в сутулые плечи. Переосмысливая этот момент, парень понял, что действительно поступил очень резко. Ждать он совсем не умеет. И с протяжным вздохом Эрик упал на кровать, накрыв свое лицо подушкой. — И долго ты у меня тут прятаться собираешься? — спросила Дженни. Эрик предпочёл промолчать. — Ну уж нет, чувак, так дело не пойдет, — девушка встала со стола и убрала подушку с лица друга, — кто ты, блять, такой, и что сделал с моим лучшим другом, ублюдком, который при нашей первой встрече полез в драку со старшеклассником, что задирал меня? — Я тот, кого ты отмудохала сказав, что сама можешь постоять за себя, — тоскливо ответил Эрик. Дженни самодовольно хмыкнула, откинув назад гладкие волосы, завязывая те в хвост, но следом расстроенно взглянула на друга. Она, конечно, хороша, но близкого человека поддержать как-то стоит. — Давай, — ласково сказала она, — иди, поговори с ним. Ты ведь знаешь, что если вы не поговорите, то тебе же хуже будет, чего я тебе тут рассказываю. — Кажется, сегодня я сказал ему достаточно, — Эрик перевернулся на бок, — я устал. — Здорово, — слово прозвучало довольно саркастично из уст девушки, — и что, будешь спать? Эрик утвердительно хмыкнул. — Супер, — Дженни перекрестила руки на груди, — потрясающе, просто великолепно. Я сейчас тебя здесь запру, тупица, будешь через окно вылезать. Одноклассник никак не отреагировал, ему было безразлично. Дженни действительно заперла Эрика на ключ после того, как вышла из комнаты, и отправилась по своим делам. Девушка была зла на своего друга, как и всегда, когда он влюбляется. Ей известно, что Эрик, не без того, глупенький, но стоит ему влюбиться — он совсем с катушек слетает, как, вероятно, и любой другой безнадёжный романтик. Иногда Дженни чувствует за него ответственность, хотя и знает, что быть такого не должно. Эрик был для нее всегда единственным лучшим другом, почти что братом, так они были близки. Девушка всегда поддерживала того, что бы ни случилось, во всех ситуациях она была рядом с Эриком, частенько утирала его слезы, а иногда даже и кровь. Все сильно изменилось с момента их знакомства в младшей школе, но неизменным остается факт их бесконечной дружеской любви. Дженни вышла из здания общежития и тут же онемела от холода. Пускай и светило яркое солнце, но холодный и жестокий ветер давал знать о наступлении зимы. Уже вечером, находясь в магазине, девушка решила проверить друга. Дженни: Хей, олух, ты как там? Дженни: Тут твое любимое печенье по акции, тебе взять? Дженни: Эрик? Девушка расстроенно вздохнула. Скорее всего он еще спит, можно было догадаться. Ну, либо же у него совсем нет сил ответить. О последнем раскладе даже думать не хотелось. Она взяла две пачки печенья, которые на самом-то деле по акции не были, и отправилась на кассу. По приходу в общежитие, отперев дверь в комнату, девушка заметила, что спящий Эрик лежал на кровати все в том же положении, как и когда она уходила. Его телефон мигал, давая знать о новых оповещениях. «Как этого чертилу теперь будить?» — подумала Дженни. Она никогда не любила ночёвки с ним, потому что просыпалась раньше всех и умирала со скуки, ведь Эрика невозможно поднять. — Подъем, детка! — закричала Дженни, громким шлепков ударив по выключателю, тем самым включив свет в комнате. Единственное, что сделал парень — это, промычавши что-то невнятное, перевернулся на спину. Затем, девушка подошла к нему и стала трясти. — Давай, Вуд, ты пролежал в коме тринадцать лет, твоя семья соскучилась по тебе! — смеясь говорила она. — Который час? — устало спросил Эрик. — А в телефоне своем глянуть слабо, а? — Дженни быстро взяла телефон друга в руки и мельком посмотрела на экран блокировки. — Четыре часа, кстати. — Ох, — удивленно произнёс парень, — утра? — Не, я так не думаю, — ответила Дженни, сев на кровать, — я принесла тебе кое-что, ты же хочешь есть, да? Не дождавшись ответа, она кинула в парня пачкой печенья. В гробовой тишине девичьей комнаты можно было различить лишь громкое хрумканье. Все то время, пока ребята ели, сидя по разные стороны кровати, Дженни с укором смотрела на друга, пока тот делал вид, что не замечает на себе ее взгляда. — Не зли меня, Вуд, — сердито сказала девушка. Юноша растерянно и печально поднял взгляд на подругу. — Тебе придется идти к себе, — продолжила та, — ночевать ты здесь не будешь. — Почему нет? — воскликнул Эрик. — Мелани все равно уезжает на все выходные к себе, я не могу остаться у тебя с ночёвкой всего один раз? — Не в такой ситуации, солнце, — Дженни развела руками, — ты ведь знаешь, что я бесконечно люблю тебя и бла-бла-бла, но сейчас происходит какая-то бестолковая хрень… то есть, ну, это же смешно! Эрик смущённо отвёл взгляд и надкусил очередное по счету печенье. — Тебе нужно со всем разобраться. Спустя еще какое-то время девушке пришлось силой выпихивать засидевшегося друга из помещения. Тот еще упирался, но со временем смирился и ушел по собственному желанию, обдумывая свои дальнейшие действия по дороге. Открывая дверь в свою комнату, парень услышал звук схожий с тем, когда кто-то встаёт с кровати. Высокий и худой сосед стоял близь своей постели. Он слегка перебирал между тонкими пальцами краешек футболки, как будто нервничал. Том поправил волосы резким движением руки, но таким способом их явно не уложить, темные пряди все еще выпирали кто куда как иголки у ежа. — Хей, — обычно Эрик так здоровается, зайдя в помещение, но на этот раз инициативу перенял Том. — Хей, — сам Эрик был слегка в ступоре. — Мне нужно поговорить с тобой, — решительно сказал Том. Скорее всего он много представлял себе этот диалог в собственной голове, пока Эрик сидел у подруги. «О нет, » — пронеслось в голове Эрика. — А? — произнёс он. Том резко прекратил насилие над своей футболкой, после чего на ней остались мятые следы, и схватился рукой за что-то, висящее на шее, крепко сжимая в кулаке. — Мне не нравятся парни. Долгое молчание. — А-а… — Вуд почесал затылок. Эрик ничего не почувствовал. Не было грусти или радости, какое-то странное спокойствие поглотило его, будто упал всем телом в тёплую воду. Он был готов к худшему, представляя, как Том пошлёт его куда подальше или что-нибудь в таком духе. — Но, если вдруг, — продолжал Том, не отводя взгляда от стоящего перед ним, но выпустил цепочку из ладони, — если еще есть желание, то мы можем общаться. — Да, мы могли бы, — сказал Эрик, — могли бы быть друзьями. — Ага, если ты хочешь, — нервно произнес Том. — Ага. Они продолжили стоять молча, и тут Эрик вспомнил про чашки. Про эти проклятые три чашки, боже. Он оглянулся в поиске рюкзака с презентом внутри, но тот со вчерашнего вечера никуда так и не сдвинулся, валяясь у входа. — Эм, у меня для тебя кое-что есть, — произнёс Эрик и потянулся к рюкзаку. Наименее ожидаемая реакция от соседа. По крайней мере Том уж точно не был к такому готов. Парень достаёт из потрепанного, завешанного значками и прочей ерундой, рюкзака пакет с аккуратно упакованными коробочками. В магазине постарались, чтобы хрупкое содержимое не разбилось. Эрик вынул из пакета коробочку и в руках у него оказалась… — Чашка? — Их три! — ответил Эрик, доставая еще пару. — Я же разбил твою, вот. Мальчики еще пару секунд стояли, не зная куда деть руки. Том молча обомлел, смущаясь. — Она сама разбилась, — как-то недовольно произнесл он, — ты зачем купил? — Захотелось, — резко, веселее, сказал Эрик, ожидая от соседа какой-то подобной реакции, — а теперь держи, они твои! Он сунул все чашки в руки Тому и, довольный собой, улыбнулся, пока его сосед стоял как вкопанный, и смотрел то на него, то на чашки. — Эта почти как твоя, — юноша указал на самую обычную кружку синего цвета, затем следом перевёл взгляд на другую, — вот эта просто огромная, я подумал тебе такая точно нужна, в ней вроде шестьсот миллилитров или типа того. Почти литр короче, ого! А вот эта… — он указал на другую, с принтом уставшего енота, с синяками под глазами, — на ней забавный челик. Может не стоит говорить, что Том напоминает этого енота? — Ох, — тихо вздохнул Том, — ладно. Сильно удивлённый подобной выходке одноклассника, он был и рад и смущён, явно не получая должного внимания и тем более подарков уж очень давно. — Спасибо, — абсолютно просто и легко произнес парень, глядя на соседа. Стало тепло. Эрик улыбнулся. Парню не впервые отказывали в романтических отношениях под предлогом дружбы, он знал, ничего путного из этого не выйдет, нужно просто принять. У человека не получится подменить мышление другого человека честным способом, а иного и не надо. — И ты не будешь добиваться его? — недоверчиво спросила Дженни. — А смысл? — спокойным тоном ответил Эрик, размешивая чай деревянной палочкой. — Если он сам сказал, что он не… ну, тут как бы уже все, понимаешь. Спокойным ли? Умом он понимал, что это конец, но ведь сердцу не прикажешь. Страх из-за мыслей о том, что Эрик не сможет принять ситуацию и осознать ее на все сто процентов, продолжая надоедать, как он делал в прошлом. Ни к чему подобные действия не приводят, кроме как разрыва вообще каких-либо связей меж двух сторон. — Ну да, — подтвердила девушка, отпивши из своей чашки, — ну ты молодец, да, похвально. Друзья еще пару минут сидели в тишине, продолжая пить свой чай близь какой-то забегаловки. Было холодно, мёрзли руки, багровыми пальцами обхватывая бумажные стаканчики, поднося их ко рту. Эрик поправил шапку, стряхнув с нее пару морозных снежинок. Ему не хотелось обманывать ни себя, ни других по поводу своих чувств, но он понимал, что это только его проблемы, не Тома. За некоторое время до всей этой ситуации Том куда-то уезжал. Всего на несколько дней, не более, но эти пару дней и выжали из него все последние соки. Без позволения отца юноша не смог бы куда-либо себя деть, но тут мужчина позвонил сам, пригласив домой, якобы какой-то праздник, — день рождения, или вроде того, дочери Кэрол. Юный Том не сильно следил за подобными событиями, для него новая жена отца и ее ребенок — не семья, и даже не около-близкие люди, на них можно закрыть глаза, до тех пор, конечно, пока отец не пожурит, веля вести себя приветливее с «мамой» и «сестрой». Все в этом мире вопросы решал именно отец, попросту говоря. — Томас, ты ведь помнишь наш уговор, — только приехав домой, мальчик мигом получил предупреждение. Неловкий Том стал ровно и принялся перебирать пальцами то подол футболки, то свои же собственные костяшки на пальцах, оказываясь около ногтей, раздирая нежную кожу, отрывая заусенцы, открывая старые, уже почти зажившие, раны. — Я думал, мы уже все обсудили, — низкий голос мужчины звучал отстранённо и устало, — что у тебя за проблемы в школе? Парень убрал руки за спину и опустил голову. Ощущалось, будто он ребенок, которого вот-вот поставят в угол за плохое поведение. — Посмотри на меня, — мужчина не грозил и даже не повышал тон, но Тома так коробило, так резко и испуганно он поднял голову вверх, словно ждал удара, не смотря на то, что руку в этом доме на него не поднимали никогда, — если до конца триместра ты не исправишь химию и биологию, у тебя будут проблемы. У Тома выходило «отлично» по этим предметам, но отец всегда требовал наивысшую оценку — «превосходно», остальные ему не нужны. — Я исправлюсь, — еле слышно ответил мальчик, смотря на отца снизу вверх во всех смыслах. — В твои годы я радовал своих родителей только высшими отметками, — продолжил высокий темноволосый мужчина, казалось, не услышав сына, — не давал повода отцу усомниться во мне, в том, что он зря вкладывается в меня и мое обучение. Том покраснел. Так стыдно. Так стыдно, так ужасно стыдно, какой позор, как же хочется просто напросто исчезнуть прямо сейчас. — Ну что ты, Ричи, — со спины к мужчине подошла женщина или, даже скорее, девушка, — перестань журить его, все будет хорошо, верно, Томми? — она положила руку на плечо мужу и ласково улыбнулась. Юноша сморщил нос. Стыд мгновенно перерос в жалость и отвращение. — Иди разложи вещи в комнате, дорогой, — все так же ласково говорила она, обращаясь к Тому, — а ты, Ричард, поможешь мне перенести стол? — Ты меня понял, Томас? — спросил он для достоверности. — Да, отец. Мужчина безмолвно кивнул своей жене и пошел за ней следом. Том сорвался с места и быстрым шагом прошёлся по лестнице на второй этаж. Ему хотелось скорее скрыться в своей комнате. Он распахнул тёмные двери, сразу же закрыв их, и рухнул на кровать. Вещи можно разобрать и потом. Том не почувствует себя отдохнувшим, если полежит пару минут, а уж тем более никогда не будет чувствовать себя в безопасности в этом доме, в этом помещении. Это все не принадлежало ему, «твоего здесь ничего нет, » — как сказал бы отец. В этой дурацкой комнате с белыми стенами и голубыми шторами, как в больнице, он чувствовал себя больным и несчастливым. Том перевернулся на спину, когда услышал тоненький как пищание комара скрип двери. Она оказалась слегка приоткрыта, образуя малюсенькую щелочку. — Что тебе нужно? — крикнул парень, хватаясь за лицо. Дверь открылась полностью. За ней стояла маленькая девочка. На ней было нарядное розовое платьице, а на голове два чёрных хвостика, подвязанные пышными бантами. — Почитаешь мне? — она показала книгу с пёстрыми картинками животных. Том привстал. — Не сейчас, — юноша указал на лежащие на полу вещи, которыми планировал заняться позднее, — мне это все сейчас разобрать надо, между прочим. — Но Том! — та топнула ножкой. — Сегодня мой день рождения! — И что? «Избалованная мелкая принцесска, » — подумал Том. — Я… — девчушка слегка замешкалась, — а я все маме расскажу! — Мне твоя мать ничего не сделает, — властно ответил мальчик. — А она расскажет папе и он тебя накажет! Том удивился, отчего его брови поднялись выше. Она быстро пронюхала схему! — Ах ты, — парень поднялся с кровати и, подойдя к девчонке, протянул руки, — маленькая хитрая лисица! Он поднял ее вверх, но совсем ненадолго. Именинница негромко засмеялась, Том тоже был доволен. — Сильвия! — раздалось из коридора. Кэрол открыла дверь полностью и увидела детей вместе. — Милая, Томми наверное сейчас занят, лучше не трогай его, — девушка взяла дочь за руку, — давай, пойдём я тебе мультики включу. — Не-е-ет! — протянула Сильвия. — Том будет мне читать! Том слегка покраснел, потому что выступать в таком свете перед сожительницей не в его репертуаре. — Я почитаю немного, — тихо сказал юноша, — а потом ты идёшь смотреть мультики. Он перекрестил руки на груди для вида. — Хорошо! — задорно крикнула девочка. Кэрол удивлённо посмотрела на парня, но затем на ее лице возникла лучезарная улыбка и она вышла из комнаты. Остается надеяться лишь на то, что Сильвию не начнут оставлять на Тома. Спустя несколько часов началось празднование. Кэрол накрыла небольшой праздничный стол, ведь если она наготовит много, то вся еда попросту испортится — Ричард постоянно на работе, Том на учёбе, а мать с дочерью столько не съедят. Семейный ужин, который в большинстве семей сочли бы за самый обычный, но загвоздка в том, что в семье Андерсонов «семейных ужинов» как таковых не бывает. Они перестали существовать вместе со смертью матери Тома, а Кэрол не удалось воскресить традицию, как бы она не старалась. — Выпрями спину, — обращаясь к сыну, рявкнул Ричард. Парень мигом выпрямился. Когда все доели, свет в комнате потух. Кэрол выносила из кухни торт собственного приготовления. На верхушке были зажженны свечи, все как положено. Девушка шла и тихо напевала «с днем рождения тебя», затем поставила торт на стол и Сильвия почти сразу сдула свечи, зажмурив глаза и, естественно, загадав желание. — Теперь ты взрослая! — воскликнула Кэрол. — Тебе аж целых пять лет! Том почувствовал себя плохо. За все время отведённое на еду он не съел и половины. Перемешивая салат с пюре, отрезал и давил куски котлеты, пил воду. Есть совсем не хотелось, даже торт. Насидевшись вдоволь, он встал из-за стола. — Если закончил раньше, мог бы помочь с тарелками, — сказал отец, который сам никогда не помогал своим жёнам в этом деле. — Ой, да брось ты, — улыбнулась Кэрол, — пусть идет, устал, наверное! А я сама все уберу. Девушка постоянно улыбалась. Это и раздражало Тома, человек не может постоянно пребывать в счастливом состоянии она фальшивит, она лжёт. Она лжёт. Наглый лжец, который выдаёт себя за кого-то чужого. Кукушка, подкидывающая своих детей другим. Молча развернувшись, мальчик направился обратно к себе. Комната погрязла в мрак, она казалась маленькой и холодной. Впритык к стене стояла аккуратно заправленная кровать, комод из тёмного дерева, из того же материала стол у стены с окном. Со стороны напротив, по всему периметру располагалась стенка, которая служила и гардеробом и книжным шкафом. Книг было много, все они разные: от детских сказок, до романов-эпопей. Том хранит каждую свою книгу с раннего детства. Он лег на кровать и осмотрел голые стены. Место не блещало приветливостью и уютом, даже общажные стены со стороны Эрика выглядят более живо, обвешанные всяким хламом; заклеенные кучей постеров, вырезками из журналов и газет, фотографиями. Том не жаловался, ему не горело что-то менять здесь, да и наверняка не позволили бы. Так он и пролежал до полуночи, не двигаясь, тупо глядя в стену, пока на улице становилось все темнее и темнее, зажигались фонари и затихали машины. Делать ничего не хотелось, даже думать сил не было, огромная черная дыра в его груди, — чистейшая пустота, — затягивала в себя все силы, оставляя лишь усталость и отчаяние. Мысли о том, что это нормально и у каждого человека в мире такое происходит, слегка подбадривали его, заставляя думать, что мальчик всего лишь еще одна ячейка общества, серая масса, малюсенькая деталька для безумной машины, движущейся вперед, которая, возможно станет, а возможно и нет, чем-то большим. Если он сдастся, на его место поставят кого-то нового. Если он умрет, его заменят. Дверь издала измывающий протяжный стон, отчего Том встрепенулся со страху. Она слегка совсем открылась, образуя щелочку, через которую наверняка кто-то наблюдал. — Иди спать, — переведя дыхание, сказал Том, — к себе. Парень развернул голову лицом на вход, чтобы увидеть дальнейшие действия избалованного чадо. Маленькая детская ручка, схватившаяся за край, продолжала медленно, но верно открывать дверь. — Сильвия, — уже рассреженно прикрикнул Том. — Можно полежать с тобой? — большущие, почти что черные глаза блестели в темноте. — Нет, — Том твёрдо ответил. — Ну пожалуйста, Томми, — девочка была готова заплакать, — Ленни боится… — тихо добавила она и потянула за лапу длинного плюшевого зайца, который волочился по полу вслед за ней самой. — Я хочу побыть один, к тому же, ты ведь уже большая, вот и спи как большая! — Я буду тихо-тихо, будто и нет меня! — Сильвия продолжала убеждать Тома, в надежде, что он сдастся. И Том сдался. Как и всегда. Девочка легла рядом, обнимая свою потрепанную игрушку, и даже не на самом краю — места еще оставалось валом на односпальной кровати. Парень сам по себе много не занимает, а Сильвия так вообще кроха. — Так чего там Ленни опять испугался? — скептически спросил Том. — Там, под кроватью, большое чудовище! — воскликнула та, крепче сжимая зайчика. — Оно нас выгнало! — Почему не сразишь его? — рассуждал парень. — У тебя же был меч или что-то такое, ты не воительница? Покраснев, девочка надула щеки и отвернулась на другой бок, промолчав. — Ты торт не ел, — вновь начала Сильвия, — а он вкусный, мама готовила, а я помогала, вот. Том лежал на спине и между пальцев перебирал цепочку с наперсным крестиком, поглаживая большим пальцем изображение Иисуса на распятии, затем резким движением сжал крестик целиком в кулак. — Я завтра попробую, спасибо, — вряд ли он завтра съест хоть кусочек этого торта. — Я рада, что ты приехал, — сказала она тоскливо, — и папа тоже. У отца не было выходного в этот день, он его себе взял. Ричард редко когда берет выходные вне графика, даже на праздники. Он никогда не брал выходные на день рождения Тома. Он никогда не праздновал день рождения Тома. — Я редко вас вижу, я скучаю, — продолжила Сильвия, перевернувшись на другой бок, лицом к брату. Том все еще держал маленькую копию Иисуса в ладони. — Я тоже. Он не знал, кому конкретно он это адресовал, кому именно сказал. Малышка резко обняла парня, придвинувшись ближе. Юноша совсем не любил телесного контакта, уж тем более не согласованного в устной форме ранее, но это был ее день рождения, можно и потерпеть пять минут. «Не давал повода отцу усомниться во мне, в том, что он зря вкладывается в меня и мое обучение,» — Том прокручивал отцовские фразы в голове, пока пытался уснуть.