Клуб литературы и жизненных трудностей

Высокий мужчина, ростом метра так с два, с заглаженными тёмными назад волосами, смолящей сигаретой в руках, стоял перед машиной. На висках виднелись серебряные пряди поседевших волос, глубокая мимическая морщина между чёрных толстых бровей, образовавшаяся из-за вечнохмурого выражения лица. При солнечном свете голубые глаза мужчины казались бесцветными и прозрачными, прямо как и у его сына. Почувствовав вибрацию в кармане, он потянулся рукой и достал телефон старой модели, кнопочный. — Слушаю, — Ричард ответил серьёзным тоном, закидывая потухший бычок в мусорный бак. В это время Том собрал свои вещи, вышел один полный рюкзак, довольно мало, но ему хватает. Выходя из своей комнаты, мальчик прошёлся вперед по тёмному коридору. Дверь в отцовский кабинет была приоткрыта. Часто Ричард запирает ее на ключ, никому не позволяя входить, возможно, кроме Кэрол, которая работала вместе с ним и имеет представление, что и как должно лежать. Ко всем бумагам притрагиваться и наводить порядок в документах можно лишь ей. Подойдя ближе, Тому захотелось подглядеть. Мало, что было видно: край стола, большое и толстое кресло из багровой кожи, картина, почему-то завешанная белой тканью, висевшая над креслом, и самое главное — револьвер. Оружие висело на стене, закованное в стеклянный гроб, прям как в музее. Ему было уютно на своём месте, между картиной и креслом. Том чувствовал торжественный страх перед этим револьвером, настоящее восхищение. Парень не видел его вблизи, но даже издалека можно рассмотреть высеченные по железу узоры на стволе, блестящую отполированную рукоятку. Завораживающее зрелище. Этот образ впился в мозг Тома, каждую ночь напоминая о себе во снах. Когда-то отец возил его в лес, пытался научить стрелять. Не на семейной реликвии, разумеется, на каком-то другом совсем обычном стволе. Стоит ли говорить, что у мальчика едва получалось, в силу его возраста и уровня подготовки до этого. Сплошное разочарование, а не наследник. Внезапно дверь в кабинет распахнулась полностью, открывая весь обзор на пространство внутри, но Том не смог ничего разглядеть от неожиданности и ослепляющего белого света. — Ах, — за дверью стояла Кэрол, которая абсолютно также не ожидала увидеть Тома, — доброе утро! Она говорит ласково, нежно, так приторно и липко, ощущение, словно от расстаявшей сладкой ваты на руках. Улыбаясь, щурясь, довольная, как печеное яблоко, с румяными щечками и ароматом корицы, как и всегда. Она когда-нибудь спит? Выглядит сонно, уставше? Ей бывает больно, плохо, жалобно, печально? Она чувствует себя слабой и беззащитной в чужом для нее месте? — Твой папа уже ждёт тебя внизу, наверное, — девушка подняла ведро с грязной водой, руками, в жёлтых резиновых перчатках, в надежде защитить нежную кожу от ядовитой жижи. Мило улыбнувшись, она слегка наклонила голову набок, будто собака, которая ждёт команды. Иногда хотелось бы увидеть ее в момент животного страха, чтобы убедиться в ее человечности и возможности испытывать негативные эмоции. Том все еще стоял как вкопанный, глядя куда-то в пустоту. Яркий свет падал на белое лицо парня, и его глаза казались неживыми, большими и стеклянными, прозрачными, с этим блеклым оттенком радужки, все внимание на себя забирали длинные чернющие ресницы и синяки, бравшие начало практически сразу после нижнего века. Затем, обратив внимание на Кэрол, мальчик отморгался, после долгого взора на яркий свет, молча кивнул и пошел дальше, на пути к лестнице, спуску на первый этаж. — Пока, милый, успехов в школе! — крикнула Кэрол на прощанье, запирая дверь в кабинет. — Пока, — еле слышно ответил Том, протирая глаза. За все то время, пока девушка живет в их доме, она не сделала совершенно ничего плохого никому, в том числе и Тому, даже наоборот, помогала в некоторых случаях. Как бы мило она себя не вела, как бы широко не улыбалась, мальчик все равно будет чувствовать неприязнь к сожительнице. Сдаётся, она имеет представление, что заменить мать у нее не получится, даже, как минимум, благоприятная атмосфера в семье даётся ей с трудом, если даётся вообще. Ей тяжело, чертовски тяжело. Иногда Том думает, что труд Кэрол не награждается сполна, но ему какое дело? Чем он поможет, если он выполняет свои обязанности в этом доме, а она — свои. Каждый в курсе, что ему делать, а если и нет, то стоит лишь подойти к главе семейства, и он тут же даст указания. Выйдя на улицу, мальчик увидел отца, стоящим перед своим автомобилем. Приличная машина, марки «Форд» или вроде того, Том особо не разбирается во всем этом. Мужчина все еще разговаривал по телефону, не обращая внимания на сына. — Опять срочно? — саркастичным тоном говорил он, — на прошлом собрании так ничерта и не… — кажется, собеседник его перебил, отчего Ричард явно разозлился, повысив тон, — мне нужно отвезти своего сына в гребаную школу. Все это время Том стоял за спиной у отца, держа рюкзак в руке. Мальчик спокойно смотрел то на асфальт под ногами, то снова на мужчину перед ним, все еще разминая глаза после встречи с ярким солнцем. — До встречи, — смиренно сказал Ричард, убирая телефон от лица. Мужчина развернулся и на мгновение опешил, встретившись взглядом с сыном, но тут мигом же опомнился, сделав хмурое лицо. — Тебе придется ехать самому, — немного помешкав, сказал Ричард, — меня хотят видеть на работе. В ожидании, Том сжал тонкие губы. — Достаточно денег на проезд? — спросил мужчина. Мальчик кивнул. — Я не услышал ответа. — Да, сэр, — сказал Том. Если скажешь, что не хватает денег, то это только твои проблемы, потому что отец рассчитал все за тебя и тебе должно хватить. Учить финансовой грамотности детей не трудно, если одно из твоих образований — экономист. — И ты, типа, сам поехал? — спросил Эрик, за обедом в школе. — Тут не далеко в принципе, — попивая кофе из стаканчика, ответил Том, сидя напротив одноклассника, — это тебе нужно сто часов ехать. — Да, но все равно неприятно, — Эрик грустно упёрся подбородком в ладонь, — ты ведь расчитывал, а тебя кинули. — Он хотя бы поинтересовался хватает ли у меня денег, — задумался Том, — не думаю, что он бы дал мне, если у меня кончились, но все равно хоть что-то. — Надо же, как любезно, — с сарказмом сказал Эрик, — эй, тебе точно вообще деньги дают? — Да, конечно, — удивился темноволосый, — два раза в месяц мне дают определённую сумму, которую я должен разложить на категории по типу: еда, проезд, быт, экстренные нужды. Так получилось, что Том никуда не выходит из дому, ест совсем-совсем мало, ничем таким не пользуется, да и в принципе ничего в его жизни не происходит, так что все карманные у него уходят на сигареты и выпивку. Лицо Эрика мгновенно приобрело печальное выражение. Андерсон, сидевший напротив, еще раз сделал глоток и поставил пустой стаканчик на стол, немного сщурив глаза, как при улыбке, вот только он не улыбнулся. — Пожалуйста, ешь нормально, — Эрик хотел прикоснуться к руке соседа, но тут же отбросил эту мысль, — ты, блин, в обморок упал, это, ну, анти нормально! Кажется, щеки и уши Тома покраснели, а выражение лица стало недовольным. — Мы вроде договорились это больше не обсуждать, — тихо сказал парень, — я питаюсь достаточно. — Да ты даже сейчас пьёшь свой долбаный кофе! — Уже допил, — Том встал из-за стола и тут же прозвенел звонок, будто бы он с точностью до секунды знал, когда тот прозвучит, — а теперь собирайся, если опоздаешь третий раз за неделю на математику, получишь по шее. Одноклассник быстро вышел из столовой, по пути выбросив в мусорку стаканчик, в то время, как Эрик запихивал все записи и тетради к себе, потому что обед перед уроком математики — это время для повторения всего материала с Томом в качестве репетитора. Этому молодому человеку самому бы по шее хорошенько дать, чтобы меньше выделывался. Конечно, стало понятнее, что с ним, но от этого не легче. Когда твое мнение и все слова обесценивают, то ты и сам для себя становишься неважным, теряешься на фоне, становишься легкозаменимым в своей же голове. Это страшно и непонятно для Эрика, никогда он такого не чувствовал, но то, что он услышал, его расстроило. Отцовская фигура, в мыслях у парня — незаменимый символ чего-то сильного и выдающегося. Кумир, вождь, предводитель! Возможно, мальчик даже сам хотел бы стать таким когда-то, иметь почётный титул Отца и главы семьи — честь для него, но не об этом речь. Эрика поразили рассказы Тома про его папу, весь этот концепт казался ему довольно знакомым: встречи пару раз в год, никаких общих тем для разговоров, невыполнение обещаний и систематическое закрытие глаз на твое существование. Нахлынули горькие чувства, и мальчик скривил рот в недовольстве. — Прием, балбес, — подруга сильно хлопнула по плечу задумавшегося мальчишку, — слышал, что там твой парень сказал? Видимо, тебе очень хочется, чтоб тебя отшлепали, Вуд. Не без того раздраженный Эрик разозлился еще больше, покраснев от громких слов. Он молча уставился с высоты своего роста на Дженнифер и нацепил рюкзак на плечо. Та мигом поняла, что друга лучше не доставать и смягчилась во взгляде. — Знаю-знаю, не твой парень, — вздохнула она и развернулась, — ну же, пошли. Эрик все не унимался, думая о Томе. Сосед отзывался о своём отце весьма положительно, как и полагается, видя в мужчине важную фигуру, защиту и опору, в конце концов, самый настоящий образец для подражания. Как странно, но если парень с такой простотой рассказал о недавнем случае, то не значит ли это, что подобное происходит довольно часто? Как будто Том постоянно ожидает подобного от своего отца. Войдя в класс математики, Эрик мигом же сел за парту к темноволосому парню, который уныло глядел в свои записи. Пока ещё не прозвучал второй звонок, есть время для разговоров. — И часто такое происходит? — резко начал Эрик. — Прости? — переспросил Том, когда осознал, что вопрос адресован ему. — Твой отец забыл о тебе, — все еще резким тоном говорил Эрик, расшифровывая свой вопрос более подробно, — не смог выделить на родного сына всего-то пару часов, хотя дал обещание. — Ах, нет, — Том стал перебирать карандаш между пальцев, — нет, он очень ответственный человек, у отца все всегда идет по четкому плану, то, что произошло недавно — единичный случай, он не забыл обо мне. Просто появились неотложные дела по работе, — последняя фраза прозвучала как заученный текст. — Ты просто оправдываешь его, — даже как-то обиженно произнёс Эрик, — чувак, серьезно, ты сам говорил, пару часов делов, а он не смог подвезти тебя на машине. «Зато взял целый выходной на день рождения падчерицы, » — подумал Том. Это зависть? Задумавшись, парень отвернулся от одноклассника, все еще держа в руках карандаш. На его лице не отражались никакие эмоции. — Том? — Я не хочу больше обсуждать эту тему, — спокойно ответил мальчик. Ему ведь не все равно на своего сына, да? Ричард даёт ему образование, крышу над головой, деньги, что еще требуется от отца? В голове не укладывается какое-то иное отношение к ребенку. Материнская забота, она да, она — истинная любовь и нежность, как цветочная поляна посреди адского лавового океана, зовущимся жизнь. Такой любви, которую мы получаем от матери, уже никогда не поймать в ладоши, не ухватиться за нее. «Я люблю тебя,» — не произнося вслух, говорит мама, прижимая твою маленькую детскую головушку к мягкой груди. «И я тебя люблю, мамочка,» — абсолютно также, не открывая рта, говоришь ты, когда твои детские ручонки обняли мамину шею. Истинная любовь и ласка. Сладкие мечтания Тома оборвалась с громким стуком двери — в кабинет зашла преподавательница математики. — Итак, дети, — громогласно начала она, — рассаживаемся по своим местам, не галдим, на этом уроке у нас новая тема! Том решил продолжить посещение литературного клуба спустя время, потому как чтение было единственным удовольствием для мальчика. Возвращаться в место, откуда ты пропал, не предупредив, очень трудно и даже постыдно. — Привет, давно не виделись! — Стэн мило улыбался, пожимая руку товарища. Оправдываться подготовкой к экзаменам и стрессом бесполезно перед старшеклассником, который мало того, что сдаёт эти самые экзамены через несколько месяцев, при этом попутно ведя все школьные мероприятия, возглавляя клуб, так он еще и наверняка находит время прогуляться с друзьями. У него есть друзья. Возможно, это с виду он такой милый, а за глаза осуждает Тома, считая жалким и слабым? Не хочется даже думать, но почему-то думается. Слишком много негативных мыслей посещает голову мальчика. Ну не мог же против него ополчиться весь мир. Том молча пожимал руку Стэна в ответ. На его губах не посмела проскользнуть даже самая грустная улыбка. Все были рады видеть Тома, и тот самый Джон, вечно недовольный юноша, который так и норовит со всеми вступить в спор. Это ведь все фальшь? Они его даже не знают. Они совершенно ничего не знают, как можно радоваться встрече с незнакомым человеком. Единственный, кто более-менее приближен к Тому из всех присутствующих, так это Эрик. Но перед ним до жути неловко за недавний случай. Пускай, они и договорились быть друзьями, быть с ним ближе, желания нет и вовсе. Тому хотелось бы больше ни с кем и никогда не видеться из знакомых ему людей, ни с кем не общаться, оборвать все связи. Так неловко, так стыдно, за свои действия, за себя. — Том? — голос Стэна оборвал паскудные мысли парня. Участники клуба сидели в кругу, как и всегда, словно во время спиритического сеанса, вызывая духов или иную нечисть. Мальчик резко поднял опущенную голову, взглянув на президента клуба и сразу побелел еще больше, — все глаза уставились на него. — Мы тянули жребий и книга для прочтения оказалась «Над пропастью во ржи», — продолжил Стэн, — к сегодняшнему дню мы прочитали уже около половины, если хочешь, можешь присоединиться к следующему занятию. — Я уже читал ее, — ответил Том, имея в виду, что он может поддержать дискуссию в любом случае. — И что? — грубо отозвался Джон. — Я тоже читал, но освежить память не бывает лишним, я… — Еще раз ты за сегодняшнее собрание заговоришь, — Таша перебила парня, — клянусь могилой матери, я сниму свою туфлю и брошусь ей в тебя, а я очень хороша бейсболе, Джон, очень! Скорее всего, Эрик предупредил всех участников клуба, что на это собрание вернется Том, и его не стоит сильно тревожить по различным поводам, а даже наоборот — поддержать. Девушка не то чтобы защищала Тома, просто ее так сильно бесил сам факт того, что Джон умеет разговаривать. Его голос, его манера речи, тон, тембр — абсолютно все ее в нем раздражало! Она ловила каждый момент его отвратительного поведения, чтобы с удовольствием заткнуть рот юноше. В моменты, когда он ведет себя приемлимо, Таша, конечно же, не трогала Джона, но было это настолько редко, что можно сосчитать на пальцах одной руки. Стэн научился не замечать крики и угрозы о избиении. «Они уже взрослые, они, должно быть, разберутся сами,» — хотелось бы верить, Стэн, хотелось бы. — Ну, что ж, — президент неловко улыбался, — раз ты уже читал, то, думаю, обязательно вольешься! Сидя на своём месте ровно, он закинул ногу на ногу, продолжая смотреть на Тома. Андерсон кивнул, обозначив готовность к занятию литературы. Бедный Джон скривил рот от обиды и снял очки со своего горбинистого носа, чтобы протереть диоптрии низом рубашки, которая совсем не подходила для этого дела. Том не сильно участвовал в разговоре, как и всегда, но на различных спорных моментах разъяснял альтернативное мнение. Ему было интересно не доказать свою правоту, а заставить собеседника задуматься над рассмотрением иной точки зрения, пускай хоть и сам он редко принимал чужую. После собрания, Эрик, вместе с девочками из клуба и Дженни, решили вместе собраться в комнате Таши и Дел. Они договорились зайти в магазин и скупиться. Это должна быть чисто посиделка лучших подружек, с каким-нибудь сериальчиком, чипсами, сплетнями и капелькой алкоголя. Винная пробка с громким хлопком выскочила из горлышка бутылки. Таша держала в руках сосуд, а Дел стала хлопать в ладоши. Разливая красную жидкость по кружкам, потому как бокалов нет, ребята прочувствовали всю прелесть студенческой жизни — без прикрас и фарса. Как ни странно, участников действа четыре, а кружки всего три! — Так, — Таша грюкнула бутылкой об пол, — кто-то не пьёт? — Эрик трезвенник! — выдала Дженни. Все девчонки захихикали и взглянули на парня. — Ой, Эрик, а чего? — смешливо спросила Дел. — Боишься пьяненький сказануть что-то глупое? — Или учудить, — поддакнула Таша. — Да ладно вам, — Эрик стал усмирять толпу, — не люблю я вино. Парень в принципе пить не любит, иногда бывает сидру за компанию, но так редко, что почти никогда. Особенно, учитывая то, что в последний раз, когда он пил вместе с ребятами из клуба, произошло что-то чертовски для него странное. Все расселись; кто на пол с подушкой в обнимку, кто на кровать, главное, чтоб было видно фильм с экрана ноутбука одной из девочек. Уставшая Дженни решила немного покемарить и легла сверху на колени друга. — О-о, — тихо протянула Дел, — я тоже так хочу! Блондинка резко прилегла на колени сидящей рядом подруги, чего та явно не ожидала и даже слегка встрепенулась. Затем, когда до Таши дошло, что произошло, она немного выпрямилась и покраснела, на лице образовалась дурацкая улыбка от уха до уха. Телефон Дел стал пиликать, и та быстро подорвалась за ним. Села ровно, стала улыбаться в светящийся экран. Таша скверно, стиснув зубы, посмотрела на девушку. — Смотри, — Дел радостно взвизгнула, — он мне написал! Все четверо ребят наклонились к телефону подруги. — «Малышка, ты же знаешь, ты не такая как все они, ты моя особенная», — Дженни прочитала сообщение вслух, специально кривляясь, — если бы меня кто-то назвал малышкой, я бы сначала блеванула, а потом дала этому ублюдку по шарам, — подытожила девушка. — Ауч, — выдал Эрик в тему, — а за что он так извиняется? Дел специально не реагировала. — Он «случайно» изменил, — угрюмо произнесла Таша и отвернулась. — О-о-о, ещё один, бедненький, поскользнулся и упал членом кому-то между ног, надо же, случится же такое, — Дженни ткнула в Эрика локтем и тот ехидно хихикнул, как старшеклассница-чирлидерша, которая услышала свежую сплетню. — Девочки, прекратите, — обидчиво прикрикнула Дел, — …и Эрик, — добавила она. Эрик махнул рукой, ему не привыкать. — Вам было бы приятно, если бы вашего парня нагло поливали дерьмом прямо перед вами? — продолжила девушка. — Так он еще и не бывший?! — воскликнула Дженн. — Дорогая, ты себя не ценишь. — А я о чем! — Таша повернула голову к ребятам, её лицо было красным от злости. — Дел, это херня, я тебе миллион раз говорила, что он будет продолжать вытирать ноги об тебя, а ты и рада. Для Эрика понятие «измена» очень растяжимое, ведь все мы люди и совершаем ошибки порой, такое действительно может произойти и случайно, и на горячую голову! Это все равно, что бросить во время ссоры «я тебя ненавижу», но при этом не ненавидеть человека, а лишь на момент преобладания негативных эмоций чувствовать к нему неприязнь. — Ну, главное, что вы друг друга любите, — парень обращался к Дел, — может это правда ошибка и… Эрика заставили заткнуться угрожающие взгляды Таши и Дженни. — Ты, чтобы такое говорить, хоть знаешь сколько раз он ей изменял и говорил, что это ошибка и он, белый-пушистый, больше так не будет? — убийственно произнесла Таша. — Вуд, мы сейчас будем бить тебя ногами, — без улыбки сказала Дженн, — выйди из комнаты, ходячий мэн момент. Эрик просто пытался поддержать Дел. После дружеских посиделок Эрику и Дженни пришлось возвращаться по своим комнатам. — У этой девчули явно проблемы, хах? Как считаешь? — Дженни надо было все обязательно обсудить с Эриком без лишних ушей. — Думаешь, можно так бездумно влюбиться, чтобы не замечать, что тебя тупо используют? — Она не виновата, — сказал Эрик, — жертва ситуации, она всего лишь любит его, влюблённые могут наделать глупостей. — Ты-то знаешь, герой-любовник, — посмеялась девушка, — влюбляешься каждый учебный год все в более странных людей и чудишь! Эх, ты... дурачок. Эрик зашёл в свою комнату. Увидев Тома, лежащего на кровати, ему как-то полегчало.