Разморозь моё сердце, отогрей мою душу.

🔪||•Разморозь моё сердце, отогрей мою душу•||🔪 🔪||•Глава 9•||🔪 Такое ощущение, будто из меня вырвали жизненно необходимый орган, без которого я не могу существовать. Я перестал нормально питаться, чувствовать себя. Без Ульяны мои будни были скучными и однообразными, я полностью забросил учёбу, потому что на ней не было её, не выходил на улицу почти, лишь иногда проветрить мозги. Я круглосуточно ждал её звонка или намёка, что мы можем поговорить, но такие моменты случались крайне редко. — Не плачь, любимая, — я не переношу её тихие, прерывистые всхлипы, — я буду красть тебя так, чтобы никто не заметил. Даже если у нас будет всего пара минут, я не упущу и такой возможности, — обещал я девушке по телефону. — Я не могу не плакать, мне тебя жутко не хватает, — сердце пропустило несколько ударов, а внутри всё сжалось. Я зажмурился, чтобы у самого эмоции не начали выливаться из глаз. — Детка, мне тебя тоже, но я ничего не могу сделать с твоими родителями, — на самом деле есть проверенный вариант, но Уля вряд ли мне это простит. — Прости, что я тебя подвёл, и ты оказалась... — Ты тут ни при чём, — Дунаева меня перебила, — я сама хотела и... я это сделала. — Стоит меня винить в любом случае. Я порчу твою жизнь. — Киоссе! Ты делаешь мою жизнь лучше! Ты меня счастливой делаешь! И я наконец-то нашла смысл жизни. Я нашла тебя...— Она снова начинала плакать, ведь так сильно не любила, когда я начинал разговор о том, что не достоин её. — Я люблю тебя. — И я тебя, малышка. — Нужно задать вопрос, который не меньше всего остального меня интересует. — Что сказали твои родители про аборт? Ты будешь делать? — Я машинально начал ковырять стену пальцем. — Они были такого же мнения, как и мы с тобой. Я записалась на приём двадцатого числа. Мне врач уже всё сказал, предупредил об опасностях, но я не боюсь, главное, чтобы этой проблемы больше не было, — Уля точно не хотела детей вовсе. — Хорошо, я тебя понял. Любимая, прости, но у меня сейчас ночные посиделки с Каролиной, придётся удалиться, — я улыбнулся, заметив сестру в проходе, — спокойной ночи, плакса. — Спокойной ночи, наркоша, — я громко засмеялся и скинул. Сестра по-обычному забралась ко мне на кровать и уставилась на меня своими большими глазами, которые блестели в свете настольной лампы. В очертаниях этого милого личика с щёчками я видел себя, ведь недавно пересматривал детские фотографии. — Когда Ульяна придёт в гости? — От такого вопроса все внутренности совершили сальто. — Не в скором времени, — мутно ответил я, ведь ответа не знал. Может быть, уже никогда. — Почему? — У неё небольшие проблемы, — мягко сказано. — А теперь ложись, — я уже устелил ей кровать, ведь привык, что она спит со мной. Как говорит Каролина, ей со мной спокойнее. Спокойнее с психом. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Оставшаяся доза наркотиков не давала мне покоя. Мне нужно было развеяться и не тухнуть дома, поэтому я направился на улицу, чтобы проветрить свою голову. Волосы почти не реагировали на ветер, потому что были жутко грязными, но мне было очень лень что-то делать. В конце концов я забрёл опять в этот чёртов дом. Пакетик небрежно лежал на столе, на удивление его не сдуло на пол. Маленькие крупицы ещё оставались в рельефах дерева, но я не обратил на них внимания и сразу досыпал порошок. Зажав одну ноздрю, я без дополнительной трубочки вдохнул в себя яд, который поможет мне забыться. Снова тот кайф и расслабление, входящие мне в привычку. Всё как в прошлый раз, но не хватает моей девочки. Но её наказали из-за меня. У меня получилось достать из кармана джинсов телефон и набрать номер, который я уже выучил наизусть. Ульяна долго не брала, и мне хотелось бросить со всего размаху телефон в стену, которая плыла перед глазами. — Да, любимый? — Мгновенно успокоился и расплылся в широкой улыбке, от которой позже заболели скулы. — Родная моя, я скучаю. Но мне сейчас так весело. Когда я думаю о тебе, колбасит ещё больше. Это любовь? — Остановить поток слов не удавалось, и я скакал с пятого на десятое. Услышал смех на том конце. — Ты принял наркотики без меня? — Да, извини. — Забери меня, — тихо прошептала девушка, и мне этого хватило. Я буквально взорвался, скинул и просто вскочил с места. Понёсся к её дому, забыв убрать наркотики и всё такое. Я хотел её увидеть, хотел, чтобы она была со мной. Дома мелькали перед глазами, люди охали, а я падал, потому что равновесие меня подводило. Какой дурак побежит под коксом? Только псих, коем я и являюсь. Очень быстро я оказался у её дома, и Ульяна просто выбежала ко мне, смотря в мои огромные глаза, улыбаясь. — Теперь бежим, пока отец не спохватился, — я взял её за руку, и мы скрылись за поворотом. — Спасибо. Я люблю тебя, наркоман, — Уля притянула меня к себе и поцеловала. Она по-разному меня называет каждый раз, но я таю от её слов. — Я тоже люблю тебя. Нужно проваливать отсюда, вдруг чокнутые родители выбегут и будут искать свою наглую дочь, не слушающую никого, кроме меня и себя. Мы гуляли весь чёртов день, забыв про часы и проблемы, которые наступали на пятки с каждой минутой всё больше. Но кто знает, может, это наша последняя прогулка? Поэтому я не хочу отпускать свою малышку. Ульяна снова сбрасывала звонки, и мы оба понимали, что играем с огнём, но наши сердца рвались друг к другу. — Ники, знаешь... если я уеду, помни меня. Обещаешь? — Действие наркотика становилось всё слабее, поэтому слова девушки проникали в мозг и вызывали волны беспокойства. Я вздохнул. — А вдруг родители тебя не захотят увозить? — Я начинал верить в лучшее и старался быть оптимистом, а не похуистом. — Мы с каждым днём всё больше ухудшаем ситуацию. Они точно переедут. Я вот думаю, что нам стоит перестать видеться. — Что?! — закричал я. — Тише. Я не об этом. На недельку, чтобы родители поняли, что я изменилась, ты изменился. Чтобы мы остались в городе. А дальше мы с тобой будем поаккуратнее. Это единственный выход, — я обдумал её слова и согласился. Это лучше, чем ничего. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Мы стали воздерживаться. Не виделись вовсе, лишь изредка списывались, потому что её отец забирал у Ули телефон по расписанию после нашей последней встречи, ведь та ослушалась. Я скучал очень жутко, казалось, что сильнее уже некуда, но чувства меня съедали изнутри. Я бы нарушил наш договор и побежал к ней, чтобы забрать, но слишком боюсь, что мою девочку увезут в другой город. До конца года есть время, но я не смогу продержаться. — Ты снова пропустил школу? — Мама уже обессиленно разговаривала со мной. — А что мне там делать? Я как уроки не учил, так и не буду. Да и Ули там нет, — пояснил я и уткнулся в книгу. — Прекрати. Понимаю, что это твоя первая любовь, но её родители хотят как лучше. Она успела залететь от тебя... — Она делает аборт на днях, — недовольно перебил я, — лучше они никому не делают. — Так вот. Вы совсем от рук отбились. И изолировать вас друг от друга было лучшей идеей! — сделала вердикт женщина, и я кинул книгу в стену. Встал и подошёл к матери. — Я тебя ненавижу. И всегда буду ненавидеть. За то, что упекла меня в психушку, за то, что разъединила с девушкой, за все мои смертные грехи. Во. Всём. Виновата. Ты. Ненавижу, — сказал я ей прямо в лицо и вышел в коридор. Быстро обулся, накинул куртку, на застегнув, и покинул квартиру. Невыносимо находиться там с ней. Мне не стыдно за мои слова. Своей матерью я перестал её считать через год моего нахождения в больнице, когда понял, каково это. Стал лезвием вычеркивать на руке имя этой женщины, а потом перерезал всё. Тогда чувствовал примерно ту же боль, как в тот день, когда она меня отдала. Мне кажется, я любил её до этого. Просто уже не помню. Вся ненависть, неприязнь перекрыли разум. Отца я тоже ненавидел. Но он сам всегда ко мне холодно относился, поэтому я и не привязался, отношусь к нему нейтрально. Ещё бы он не докапывался и не включал роль заботливого родителя. Был бы мой шанс, я бы убил своих родителей. Но мне жаль Каролину. Она не должна попасть в детдом, да и я не хочу покидать квартиру, в которой так давно не был. Если до моего совершеннолетия вся ненависть не уйдёт, я выполню своё желание. Всё равно голоса из меня не выйдут, я же не пью таблетки. ||•flashback•|| — Ты обязан их пить! — кричал на меня лечащий врач, тряся в руках рыжую банку с таблетками. — Мне они не нужны! — Я не верил, что серьёзно болен. — Тебе нужно избавиться от панических атак! — К слову, они пропали сами. — Их вызываете только Вы! — Мне оставалось забиться в угол, ошарашенно смотря на седого мужчину. Он махнул рукой в сторону двери, появились ещё два здоровых санитара, которые мгновенно подняли меня и сковали движения. Я пытался кричать и звать на помощь, но всё бесполезно. — Ты всё равно их выпьешь, — после этих слов доктор засунул мне в рот две таблетки, и мне пришлось их сглотнуть. После применения я почувствовал себя ужасно. Меня рвало, глаза слезились, тело дрожало от холода. И тогда я принял решение, что больше их пить не буду. ||•flashback end•|| Я потряс головой. Как бы я ни хотел углубляться в воспоминания, всё равно не выходило. Я постоянно вспоминал эти ужасные годы, месяца, недели, дни, часы, минуты, секунды. Всё моё время там было ужасным. Я наотрез отказываюсь идти домой. Лучше заночую на улице, главное снова ментам не попасться. Сбрасываю звонки, даже Ульяны. Пусть она и беспокоится, но я не хочу ни с кем разговаривать. Ко всему этому дерьму прибавился ливень. Я, уже продрогший, промокший до нитки, шёл по тёмным улицам под фонарями. Заболею, откинусь. Прекрасно. Я сел в переулке, закрыл лицо руками и громко закричал. Как я всё это ненавижу. "...Иду в мокрых кроссах к тебе, где бы я ни был..." — крутилась в голове песня, которую мне кинула Ульяна. Я бы хотел сейчас пойти к ней, вытащить на улицу в этот ливень и повеселиться, покричать, посмеяться. Классно провести время, как мы привыкли. Но нас взяли и разъединили, даже не предупредив. Сказали бы, чтобы мы не делали так и так, приходили вовремя, отвечали на звонки, мы бы послушали их... хотя, кому я вру? Такого бы не было. Чужое мнение для нас не имеет никакого значения, ведь мы любим друг друга.