Разморозь моё сердце, отогрей мою душу.

🔪||•Разморозь моё сердце, отогрей мою душу•||🔪 🔪||•Глава 10•||🔪 Я действительно провёл ночь на улице. Дождь лил долго, поэтому я прятался под козырьками разных домов, но с каждым порывом ветра капли летели в меня, поэтому одежда была насквозь мокрая, а я продрог и начал чихать. Я хотел умереть, но сначала принять наркотики. Сна ни в одном глазу не оказалось, неплохой вариант пойти домой, но я гордый и своенравный, поэтому шастал по парку, пытаясь согреться. Домой я пришёл в сырой одежде. Как всегда на пороге меня встречали родители, мама со слезами, а я просто с отвращением прошёл мимо них. Думаю, я проучил женщину. Пусть сейчас у меня будут проблемы со здоровьем ещё больше, но хотя бы я показал характер. Время уже было около девяти утра, я набрал Ульяну, которая слала мне СМС вчера долгое время, звонила, а я игнорировал. — Да что ты делаешь? — хриплым голосом сразу закричала она. — Малыш, ты плакала? — Я забеспокоился. — Всю ночь, придурок! — Блять, прости... — Оправданий не нашло, как и, собственно, других слов, чтобы её успокоить. — Я звонила твоим родителям раз пять, узнавала про тебя. Где ты шлялся и почему трубки не брал? — Я гулял, всю ночь, — стоило добавить, — не хотел ни с кем общаться. — Почему ты пошёл гулять в такое время суток? Почему под дождём? Киоссе, ты хоть знаешь, сколько нервов я на тебя потратила? — Уверен, Уля активно жестикулирует. — Меня очень выбесила мама, поэтому на погоду я как-то не обращал внимания, — несколько раз покашлял. Отлично, ждёт меня бронхит, рак и смерть. — Это забавно, на самом деле. — Послышался громкий вздох на том конце. — Ненавижу, — прошептала девушка, но вовсе не злостно. — И я тебя люблю, — поняв, что всё обошлось, мы продолжили разговаривать на отдалённые темы, я морально поддерживал её перед наступающим абортом и уверял, что всё будет хорошо, ведь сам на это надеялся. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Хотелось разбить голову об стену и всё позабыть, чтобы не мучиться. Мои будни продолжали быть "серыми", из школы меня выперли, мама постоянно орала, а я засовывал наушники в уши и читал порванную книгу. Разговоры с Ульяной по телефону не доставляли мне особого удовольствия, я хотел, чтобы всё было как раньше. Я бы провожал девушку до школы, забирал, мы бы гуляли и веселились, ходили друг к другу в гости и занимались этим ёбаным сексом. Я устал держаться от неё подальше. Ещё эти чёртовы наркотики... Их мне тоже не хватает. Я знал, что они будут вызывать зависимость, но я понятия не имею, как от неё избавляться. На самом деле я смог заработать небольшие деньги и купить дозу. В одиночку принял её, не сказав Уле, чтобы она не беспокоилась обо мне. Только вот случилось то, что я не предвидел. Я категорически не помнил, что было в этот день, а на утро в газете сообщили, что убили девушку двадцати семи лет, зверски растерзали даже. И я боюсь, что это был я, потому что толстовки на мне не оказалось, когда я проснулся. А я мог её выбросить из-за капель крови. Мне хочется бросить этот кокс, но я не могу. Мне нечем его заменить. Второй мой наркотик мирно сидит в своей комнате и листает ленту в социальной сети. Всё хорошее и не очень когда-то заканчивается и сменяется ужасным. Мой переломный день случился совсем скоро после происшествия с наркотиками. Я не мог предугадать и избавить себя от этого, так ведь всегда бывает. Я, как и всегда, вышел в ночное время суток погулять, но не принимал наркотики. Хоть один плюс, моя жизнь сломалась не под кайфом. — Чувак! — крикнули сзади, я не повернулся, но насторожился. — Братан, ты не слышишь, что ли? — Лучше бы это было не мне, а то попахивает очередным убийством. Черти в голове начали просыпаться, а кулаки в карманах сжались. — Ублюдок глухой, — меня развернули за плечо. Перед глазами широкоплечий амбал, оголивший свои жёлтые и кривые зубы. Он сплюнул в сторону и продолжил: — Что? Боишься? — Ему надоело притворяться хорошим. — Это тебе надо бояться, — устало и неубедительно пробубнил я. — Чего? — Он засмеялся. — Гони бабло! — Поднял руку и помахал. Вокруг стали появляться похожие на него персоны. Отлично, у меня проблемы. И в голове единственное: "Бля-я-я-ять!" — У меня нет. — А если найду? — Забавная перепалка гопника и бедного парня. — Буду рад, — саркастично ответил, и это разозлило уёбка. Он зарычал и толкнул меня на землю, начиная подходить ближе. Я поморщился и достал нож, приготовленный для таких случаев. — Ты надеешься нас напугать этим ножичком? Оглянись, мы посерьёзней, — да, это так. У всех было по бите. — Этот ножичек перерезал глотки многих людей, а ты, урод, будешь следующий, — я нашёл в себе силы, чтобы подняться. Куда он растёт-то так? Он два метра, что ли? Это значительно усложняло всё. — Забавная сказочка. В Аду расскажешь. — Парень собирался нанести удар. — Я и так в Аду, — с этими словами я налетел на этого амбала и повалил его на асфальт. Даже без страха воткнул нож ему в шею. Алая кровь брызнула мне на лицо и на одежду. Вот только тогда у меня началась паника. Я сразу отлетел от тела, упавшего на колени и схватившегося за рану, откуда струёй лила кровь. Я сглотнул. — Что ты творишь, блять? Ты больной? — начали кричать все, кто видел, а некоторые убежали, ведь главарь убит. Сейчас вызовут полицию, и у меня будут огромные проблемы. Теперь я точно не смогу избавиться от всех следов и свидетелей. Собственно, убежали все, но не я. В шоковом состоянии я сел у трупа и молча смотрел на него. Я не понимал, что творится в моей голове, внутри, всё разом отключилось. Голоса замолкли, и я остался один, наедине с собой. Ждать долго полицию не пришлось, три машины с мигалками приехали на место преступления. Заметив, что я без оружия и не сопротивляюсь, два мужика взяли меня, сковали руки сзади и отвели к машине. Во рту пересохло, тело содрогалось, нужно было бежать, но ноги не слушались. В общем, так я оказался в полицейском участке. — Это ты его убил, верно? — Сразу же, как только меня привезли, посадили перед девушкой-следователем. Она мило улыбнулась и начала строгий допрос. Говорить я напрочь отказывался, просто кивал, всё ещё видя перед глазами картинку убийства. — За что? — Как я могу ответить, если не могу? Попытавшись откашляться, я прохрипел: — Я... защищался, — поднял свои красные глаза на неё. — Он подошёл ко мне... со своей бандой и начал... просить деньги, — говорил я обрывками, ведь не способен сейчас по-другому. — Ты ведь понимаешь, что это не избавит тебя от наказания? Почему у тебя был нож? — Для самообороны. — Из комка мыслей я доставал ответы на её тупые вопросы. — Это холодное оружие, которое носить не стоит. Его заменяют перцовым баллончиком, — он бы мне не помог. В помещение зашёл мужчина и протянул девушке папку. — Вот всё дело этого псих-уголовника, — я нахмурился от таких слов, — он подозревается в убийстве нашего сотрудника. Сажать его надо, Маш, сажать, — протянул тот и, кинув на меня взгляд, ушёл. Наверняка в деле есть улики, такие, как кровь на ковре. — Разберёмся, — она пробежала глазами по листам с текстом. — Ты лечился в психбольнице? — Да, — кратко ответил и продолжил разглядывать ручки на столе. — Четыре года... Тебя сейчас что-то тревожит? — Как бы вам объяснить понятнее. В моей голове тысяча голосов, которые решают, что мне делать, и я не могу их переубедить. Понимайте, как хотите, — удивлён, что могу сохранять спокойствие. Я отвернулся, показывая, что разговор закончен. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Вчера домой меня не пустили, хотя больше никакой информации я не сказал. Меня посадили в отдельную камеру, дабы я не убил какого-нибудь бомжа. В рукопашку вряд ли смог бы, а нож у меня забрали. Я спал, ссал, и это казалось странным, ведь я никогда не был в полиции. Никаких удобств, лишь жёсткая лавка, бетонный пол, железные прутья и грязный туалет в углу. Родители приехали утром, и они были явно ошарашены моим поступком. Мама была менее удивлена, ведь подозревала ранее, что все эти странные происшествия случаются из-за меня. Интересно, каково удостовериться, что сын убил человека? А отец тщательно защищал мою честь, поэтому сейчас, мягко говоря, охренел. Мне даже кажется, что его волосы чуть-чуть поседели. — Как ты мог? — кричал отец, но жаль, что это бесполезно. — Говори со мной, чёрт бы тебя подрал! — Подерёт, пап, не беспокойся. — Успокойтесь и присаживайтесь, — говорила всё та же Маша. Она удивительно спокойная и за всё это время ни разу не испугалась меня, хотя прочла всё моё дело из психушки. — Сажать мы его не будем за счёт того, что мальчик самооборонялся, но на учёт поставим. — И тут стоило бы выдохнуть спокойно, но я же сказал, что ничего не бывает хорошо, лишь ужасно. — Но его нужно отправить обратно на лечение в больницу. — После этих слов мой мир рухнул заново. Всё то, что я строил, в миг упало, разбилось на маленькие кусочки. А я остался в этом пустом пространстве, ожидая, когда разобьюсь сам. — Нет! Вы не можете! — кричал я, как в первый раз, схватившись руками за прутья решётки. — Я не вернусь туда снова! — Я не хочу возвращаться в то место, откуда так яростно бежал. Паника охватывала меня с головой, пробиралась внутрь меня. А они всего лишь сказали, ещё не сделали. — Ты болен, и так будет лучше для тебя, — продолжила девушка, смахнув волосы с плеча. — Нет, не будет! Я... ещё больше там свихнусь! Я только жить начал! — Мы видим, как ты начал, — грубо сказал отец, и я просто упал на колени. Значит, он не против вернуть меня туда? Как же так можно? Почему моя мама молчит? Я вновь разочарован в людях. В отделение врывается Ульяна и подбегает к камере, где я только начинаю подниматься. — Скажи мне, почему ты убил человека? Объясни мне, Киоссе! — Она тоже кричала, а ещё плакала. — Детка, вытащи меня отсюда, — взмолился я. — В смысле "вытащи"?! Почему. Ты. Убил. Грёбаного. Человека?! — Выделила она каждое слово. — Девушка, будьте спокойнее, — попросила Маша, и это было зря. — Да плевать я хотела на ваши правила! Отвечай, Киоссе! — Дунаева была в бешенстве. — Я защищался, их было много. Либо я, либо они, ты должна понять, — я говорил с ней тихо, чтобы не оттолкнуть. — Тебя не должны посадить, — повторила следователь. — Они хотят меня снова в психушку отправить, — Уля резко посмотрела в мои глаза, выискивая правду, и открыла рот. — Я не хочу туда! Я хочу быть с тобой, милая. Забери меня как-нибудь из этого блядского места, пожалуйста, — кажется, я сам сейчас заплачу. — Не отдавайте его, — всё, на что она была сейчас способна. Девушка просунула руку между прутьев и коснулась моего лица, а я поцеловал её ладонь. — Ему туда нельзя. — Да как же нельзя! — возмутилась названная мать. — Ему туда нужно. Сынок, тебе нужно повторное лечение, — я слышал жалость в её голосе, но она больше похожа на фальшивую. — Ещё четыре года? — Я жалко усмехнулся. — Четыре ёбаных года без сына, чудесно, да? — Маша хотела возмутиться, но я умолял её заткнуться взглядом. — Придётся, — кинул отец, взял мать за руку и просто вывел. — Я ненавижу их, — я смотрел в знакомые зелёные глаза своей девушки. — Ты же всё равно меня ждать не будешь, верно? Я бы хотел, чтобы ты нашла достойного, а не психопата. — Дурак, — Уля смахнула с щёк слёзы, — какой же ты дурак! Не нужен мне никто. Только ты. Ты же мог сдержаться, Никит, ты мог бы сидеть дома, никаких убийств. Зачем? — Она начала с новой силой плакать, а я заметил, что Маши не оказалось в помещении. — Потому что я не вылечился, Уль. Я не смогу. Это всё они, — я постучал пальцем по голове. — Иди домой. — Я отвернулся и засунул руки в карманы, чтобы не было соблазна дотронуться до любимой. — Родители снова будут беспокоиться. Но теперь ты сможешь ходить в школу и не придётся переезжать. — Да зачем мне это всё, если тебя не будет?! — У Дунаевой сорвался голос, и она начала кашлять. — Я тоже пережил это. А теперь уходи, милая, — я закрыл глаза, а по щеке уже скатилась слеза и упала на холодный бетонный пол. За спиной стукнула массивная дверь.