триксель

Марк сжимает руки на руле, стараясь не придавать значения стычке с другом Донхека. Действительно, какая ему разница, что там случится между Джено и Ренджуном? «Зачем Джено вообще эта истеричка?» У Марка достаточно забот и со своим омегой. Которую неделю его друга не могут отпустить с работы, чтобы тот прилетел и, наконец, познакомился с Донхеком. Неведение давит на Донхека, заставляет того нервничать. Марк уже рычит в трубку, что альфа может совсем не приезжать, но в ответ ему лишь незлые смешки. Ему напоминают, что если все получится, и их триксель сойдется, то при переезде первое время жить они будут однозначно на скопления второго альфы. « — Черт с тобой. Решай уже быстрее свои вопросы и приезжай» « — Да, лапушка». Марк едет к Джено домой. Какая-то детская обида движет им, словно внутренний ребенок хочет наябедничать. Это так несерьезно, что Марк смеется сам над собой, но по-человечески поговорить с кем-то просто необходимо. Джено как будто ждал. Он не задает никаких вопросов, лишь взглянул на Марка удивленно и пропустил того в квартиру. Видимо так работает настоящая дружба. Марку всегда нравилось находиться в этой хоть и съемной, но такой родной и уютной квартире своего друга. По-холостяцки свободная (в ней живут только Джено и его старший брат, который и платит за аренду) она порой становилась пристанищем для шумливой молодежи. — Доен дома? — Неа. Сказал, что ушёл гулять с омегой. — У Доена появилась омега? — Марк действительно удивлен, ведь никто даже не намекал, что занятой хен «занят» теперь во всех смыслах. — Сам в шоке, — со смешком отвечает Джено, проходя на кухню. — Будешь что-нибудь? Марк отрицательно качает головой, усаживаясь за барную стойку, пока Джено шарится по шкафчикам. Через несколько минут перед Марком все равно опускается кружка с дымящимся чаем, источающим такой знакомый пряный аромат. Альфа ближе наклоняется к кружке, чувствуя, как пар приятно греет нос. — Так, что там с омегой Доена? — Возможно, Марку на самом деле интересно. Но большая часть него просто надеется избежать разговора о Ренджуне. — Доен сказал, что они вместе уже больше двух месяцев, — Джено кивает на выпученные глаза Марка. — Да-да. — Почему он не говорил? — Он сказал, что это учитель из твоей школы. И Доену не хотелось ставить его в неловкую ситуацию. — Погоди, — Слова о школе зарождают комок смятения в альфе, и тот поддается раздумью. Догадка вспыхивает лампочкой в мозгу, и Марк спешит поделиться ей. — А это не учитель Мун часом? Джено это имя ни о чем не говорит, поэтому он продолжает смотреть вопросительно, слегка склонив голову набок. — Ну… Мун Тэиль. По крайней мере, он, вроде как, единственный свободный омега среди учителей. — Кажется, уже нет. Альфы продолжают пить чай в тишине, разбавляя её прихлебыванием горячего напитка. Марк хочет откинуться назад, но условий для этого не предвидится, поэтому альфа кладет свою голову на стол, чувствуя, как усталость заполняет его. — Ты был у Донхека? Безобидный вопрос напрягает Марка. Он уже предугадывает, что последует дальше, и отвечать совсем не хочет, но обижать друга своим «детским» игнорированием — глупо. Он поднимается, выражая самый незаинтересованный вид. — Ага. — Как там… Ренджун? — Джено спрашивает осторожно, видя недружелюбный настрой друга. — Нормально. Вот оно — то чего так боялся Марк. Неловкость. Неловкость между ним и Джено. Марк не помнит, чтобы подобное происходило за столько лет их дружбы. Неловкость, по его мнению, худшее, что может произойти между двумя людьми, знающими друг друга всю жизнь. Это какая-то точка невозврата, показатель изменений. И хуже будет, если эта неловкость перерастёт в преграду. Альфа мысленно стонет, желая повернуть время вспять. Джено кажется, что он видит, как недовольство искрится вокруг друга. Чай вдруг разом остыл, неприятной горечью отдавая на языке. Что-то внутри Джено заставляет его выпрямиться, когда взгляд Марка стрелой бьет по нему. — Почему Ренджун? Джено, выбитый из внутреннего равновесия, непроизвольно сводит брови к переносице. — Не понял? — Почему Ренджун? Почему ни какой-нибудь другой омега? — Марк говорит ровно, но его голос тяжелеет от неприятного вопроса. — А почему не он? Марк дергается как от удара. Он точно не ожидал подобного, и его раздражение обезоружено сходит на нет. — Почему это не может быть Ренджун? — Ты его не знаешь. — Я хочу его узнать. — Зато он не хочет, — Марк не понимает, откуда в нем такое желание задеть друга. Он чувствует себя просветителем, пытающимся открыть глаза заблуждающемуся Джено. Но, кажется, слеп здесь только Марк. — Ну так и Рим не был построен за один день, — У Марка на лице отражается ещё большее злое непонимание. Джено вздыхает. — Ренджун тогда пришел с Донхеком в клуб. И Ренджун сидел рядом со мной. Возможно, при других обстоятельствах это был бы другой омега. Но встретил я Ренджуна. Значит, так нужно было. Он откликнулся где-то внутри, понимаешь? Поэтому, я хочу его узнать. Они смотрят друг на друга, будто изучают заново. Джено думает, что подобное должно было когда-нибудь произойти. Ему не хочется ругаться с Марком, снижать приоритет их дружбы. Но на то они и друзья, чтобы видеть, как непримиримость Марка с обстоятельствами, противоречащими его взглядам (самая отвратительная черта характера, по мнению Джено), рушит мирные отношения всех, не только Джено. — Просто смирись Марк, окей? Донхек до сих пор не знаком со своим вторым альфой, так что думай лучше об этом. Марк залпом выпивает остатки холодного чая, ощущая в глотке неприятное покалывание. Джено, черт бы его побрал, прав. Он соглашается, что отношения Джено — не его дело, и ему, действительно, лучше подумать о Донхеке, который в последнее время стал отстраненным. Он будто с Марком и в то же время далеко от него. — Убери эту лыбу со своего лица, — низко цедит Марк. Джено смеется.