триксель

Чонин отчаянно водил взглядом по гостям, в надежде обнаружить потенциального помощника. Того, кто помог бы им вытащить Ренджуна отсюда. На самом деле, Чонин не может до конца ответить себе, почему согласился помочь ему. Но где-то внутри зажигается и теплеет осознание, что он может сделать другую омегу счастливой. Приятное чувство помощи другому, будто дает крылья за спиной. Но никого, кто бы мог помочь, так и не удавалось найти. — Не могли бы вы принести мне воды? Раздавшийся рядом голос альфы вытянул Чонина из размышлений. Омега обернулся на обладателя голоса — им оказался хорошо сложенный альфа, с крупными, но приятными чертами лица и чуть вьющимися волосами. Чонин критично отметил про себя, что красавцем альфу бы вряд ли назвал, в особенности отмечая длинный широкий нос. Но что-то в нем цепляло. Возможно, именно о таких людях говорят «удивительная внутренняя сила». Чонин сделал пару шагов по направлению к незнакомцу. — Не пьете шампанское? — как будто действительно заинтересовавшись, спрашивает омега. Чуть дернувшись от неожиданности, альфа посмотрел на Чонина и приветливо улыбнулся. — Вообще не пью алкоголь. Алкоголь делает из человека животное. А на подобных мероприятиях нужен, чтобы затуманить первое впечатление о людях и сделать их приятными друг другу. Я же хочу трезво оценивать. Чонин поджимает губы в немом согласии с альфой. Такой ответ действительно впечатлил его, и, возможно, они могли бы посвятить себя светской беседе и дальше, если бы не цель, преследуемая Чонином в данный момент. — А что вы тогда предпочитаете? — кокетливо наклонив голову вбок, Чонин старался смотреть на альфу, как смотрят омеги на предмет своего интереса. — Один мой знакомый держит бар и умеет делать потрясающие безалкогольные коктейли. Поэтому можно сказать, что я предпочитаю то, что творит мой знакомый. Особенно зимой хорош глинтвейн. От возникшей в голове идеи Чонина будто встряхнуло. Порыв незамедлительно действовать бил в нем, поэтому омеге пришлось приложить усилия, чтобы унять свою дерганность и не спугнуть альфу. — Вы так интересно рассказали, что теперь мне тоже хочется попробовать творения вашего друга, — Чонин улыбнулся, а альфа коротко засмеялся. — Тогда, я приглашаю вас, если мы встретимся после Рождества. На что я очень надеюсь. Чонин с большим трудом не закатил глаза. Обольстительные манеры и вежливость начинали раздражать. Почему, когда альф никто не просит, они строят из себя самцов, готовых в любой момент затащить омегу в любую пещеру. А когда действительно нужно, начинают строить и себя джентльменов. Выдавив из себя улыбку, Чонин пошел напролом: — Почему бы не сделать этого сейчас? Альфа явно не ожидал подобного вопроса. Прокашлявшись и поправив волосы, он отвел взгляд от Чонина и сделал глоток воды. — Вы действительно хотите этого? Боюсь, это будет выглядеть невежливо в данный момент… Чонин внутренне застонал и уже пожалел, что решил использовать этого недотепу. С его языка уже начали срываться нервные слова, но омега вовремя прикусил его. — Этот вечер невероятно скучен. Несмотря на то, что здесь собираются для новых знакомств, я знаю почти всех. И не горю желанием общаться с этими людьми. Вы первый альфа, который заинтересовал меня, — Чонин подошел ещё ближе, смотря альфе прямо в глаза. — Вы ведь не воды пришли сюда попить. Так может, мы могли бы скрасить вечер друг друга, а вы бы показали мне тот самый бар? Альфа сглотнул и кивнул. — Да… Тем более, он продолжает работать даже в Рождество. — Чудненько! — резко отошел обратно Чонин и в нетерпении залепетал. — Тогда я скажу отцу, что мы уедем, и соберу кое-какие вещи. Кстати, вы на своей машине или с водителем? Чонин уже собрался пойти к отцу, как ловкие пальцы мужчины поймали его за локоть, заставляя остановиться. — Думаю, будет правильнее, если я поговорю с вашим отцом. Все-таки, когда альфа увозит омегу из родительского дома, он берет за неё ответственность. Особенно, когда омега ещё несовершеннолетняя. «Вовремя ты об этом вспомнил» — недовольно сказал про себя Чонин. Он даже не удивился, откуда альфе известен его возраст, потому что многие знали, что Чонин — сын господина Яна. — Кстати, я не представился, — альфа аккуратно взял ладонь омеги в свою. — Кристофер Бан. Но вы можете называть меня Бан Чан. Приятно познакомиться, Чонин. Альфа легко прикоснулся губами к коже. Но даже от этого мимолетного касания Чонин неловко икнул. Он внимательно следил за тем, как Кристофер подошел к отцу омеги. Альфа вежливо поклонился хозяину дома, и после они приветливо пожали друг другу руки. Кажется, отец Чонина был удивлен, но быстро согласился и кивнул на слова Бана. Все это время, находящийся в легком напряжении, Чонин выдохнул и кивнул Ренджуну. — Мы можем ехать, — сказал подошедший Кристофер. — Да, конечно. Только позвольте собрать мне кое-какие вещи. Чонин как можно быстрее отдал пару поручений персоналу и захватил две пары пальто — одно для Ренджуна. Под пристальными взглядами гостей, альфа и омега направились к выходу. И не то, чтобы Чонина сковывало такое внимание, но от присутствия альфы становилось спокойнее. В конце-концов, может от него отстанут надоедливые поклонники хоть на какое-то время. Машина альфы оказалась вполне ожидаемой для человека его уровня. По-джентельменски открыв дверь, Бан Чан помог Чонину сесть внутрь. Наверное, в другой ситуации Чонин бы фыркнул на подобное действие. Но сейчас он поддался манерам, чтобы разбить очарование. И когда альфа сел на водительское сидение, Чонин как можно вежливее попросил его телефон. — Ренджун? Это Чонин. Заведенный черный внедорожник. Только старайся не высвечивать. Вернув телефон альфе, Чонин поймал недоуменный взгляд и, прокашлявшись, вновь придал своему голосу слащавости. — Вы же непротив подвезти моего друга? Это правда очень важно. Бан Чан кивнул и больше ничего не спрашивал, чему Чонин был очень благодарен. Вскоре на заднее сидение запрыгнул взъерошенный Ренджун, с мокрыми волосами и мятым пиджаком. Было видно, что омега успел подзамерзнуть, поэтому Чонин тут же кинул ему пальто. — Едем? — Ренджун в панике смотрел на дом. — Пять минут. Меньше через пять минут, к машине подошел один из официантов, держа что-то вроде корзинку для пикника. Он постучал по стеклу, и Чонин сказал открыть окно. Официант отдал корзинку Ренджуну, в которой оказалась бутылка шампанского, ароматно пахнущий пирог и другие закуски. — Я подумал, раз твой альфа один, он навряд ли что-то готовил. А в магазины ты не успеешь зайти. Ренджун посмотрел на Чонина, который, кажется, смутился от собственной доброты. Наверняка омега был одинок в своем окружении и просто помогать кому-то, для него было редкостью. Ренджун соврет, если скажет, что не почувствовал себя растроганным и особенным. — Спасибо. Наверное, они ехали минут тридцать в тишине, полной неловкости, которая перебивалась редкими указаниями дороги. И не то чтобы Ренджуну не было интересно, кто этот альфа, но спрашивать об этом точно было бы неуместно. Больше всего интересовало, что Чонин пообещал альфе в обмен на помощь. Ренджун и так в долгу у нового друга, однако, не хотелось бы, чтобы этот долг рос и рос. Вперемежку с мыслями о Джено, Ренджун вспоминает надоедливых альф, что успели прицепиться к нему за то недолгое время, пока он ждал Чонина. Альфы всегда «гнездились» возле одинокого омеги, словно отрезая его от остальных. Наверное поэтому к ним с Чонином никто не подходил, пока они стояли вместе. Ренджун мало что запомнил о тех альфах, даже их лица остаются неровными контурами, но они были настойчивыми. Очень настойчивыми, хотя видели незаинтересованность Ренджуна. А потом в голову вторглись мысли о Джемине. Ренджун рассуждал также как Донхек — не сказать Джемину, будет несправедливо по отношению к нему. Но с другой стороны, зачем волновать альфу, когда тот за несколько километров от города. Ренджун отчаянно стонет, думая, что его альфы очень проблемные даже на расстоянии. В конце концов, не выдержав, Ренджун послал Джемину маленькое сообщение с телефона Чонина, надеясь, что это убедит альфу не волноваться. Когда машина подъехала к нужному дому, Ренджун накинул пальто на плечи и прижал к себе корзинку с едой. — Ах да! Вот, держи. Спасибо тебе огромное! — Ренджун протянул Чонину его мобильный. — Я даже не знаю, чем мне тебя отблагодарить. И Чонин впервые за этот вечер улыбнулся по-другому — как улыбаются счастливые люди. Робко, но ярко. — Главное, чтобы это все было не зря. Ренджун все же не вытерпел и дотянулся, насколько мог, до переднего сиденья, чтобы обнять омегу. Чонин напрягся от неожиданности, но закрыл глаза и обнял Ренджуна в ответ. Ренджун уже вежливо попрощался с незнакомым альфой и открыл дверцу, машины, как Чонин сказал ему на прощание: — Мой тебе совет — когда будут говорить, что все это только ради твоего блага, не верь. То есть, родители действительно порой идут на крайние меры ради своих детей, но в большинстве случаев только из-за своих страхов. Просто помни, что истинно любящий отец никогда не притащит сына на нечто подобное. Ренджун кивнул и вышел.

***

Чонин облегченно выдохнул и откинулся на сидение. Это Рождество становится поистине удивительным и добродетельным, как его представляли предки. Он знает Ренджуна меньше суток, но в груди теплится надежда, что у него появился настоящий друг. Рядом раздалось покашливание, и Чонин разочарованно вспомнил о другой проблеме. Но теперь хотя бы не надо строить из себя флиртующего дурачка. — Теперь едем в бар? — Как хотите, — безразлично в своей манере ответил Чонин. Он мельком взглянул на альфу и тут же пожалел об этом. От искренне недоуменных глаз становилось не посебе. — Если вам станет легче, то мне было все равно на бар ещё в самом начале. Нужно было вытащить друга, а вы со своей нелюбовью к алкоголю оказались очень кстати. — Вот как, — ровным голосом ответил Кристофер. — То есть, вы хотите вернуться домой? Чонин лениво водил взглядом по заснеженной улице, понимая, что хотел бы просто остаться в этой теплой машине, даже с малознакомым альфой. — Мне все равно. И не то чтобы последующие слова Кристофера как-то удивили его, но это хотя бы стало интересно. — Тогда, в качестве благодарности, вы поедете со мной в бар, — Кристофер весело улыбнулся. — В конечном счете, ни мне, ни вам не хочется туда возвращаться. Вы сами об этом говорили. Так давайте проведем так, как хочется нам. Чонин подумал, что терять ему все равно нечего. — Надеюсь, глинтвейн действительно будет хорош.

***

Дыхание у Ренджуна тяжелое, кажется, что легкие уменьшились в несколько раз, и ему не хватает воздуха. От напряжения становится жарко, и Ренджун скидывает с себя пальто. Корзинка с едой тоже довольно увесистая. Лифт останавливается с характерным «дзинь», и Ренджун вываливается, стоит дверям раздвинуться в стороны. Взвинченный, он начинает со всей силы стучать по двери, не стесняя себя в громкости. Ренджун даже пинает пару раз по железу, чтобы добиться движения с другой стороны. Джено действительно никого не ждал. Весь его вид говорит о том, что альфа только что проснулся от звуков ударов и не совсем понимает, что происходит. Ренджун соображает быстрее него, поэтому толкает парня в сторону и проходит внутрь. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает его Джено, потирая ещё слипшиеся от сна глаза. Ренджун в чувствах кидает в него пальто и идет на кухню. Сейчас ему кажется, что он злится. И на Джено, и на родителей, и на дурацкий ужин. Но больше на Джено. Злость скорее напускная, но Ренджун хочет выглядеть недовольным, чтобы альфа почувствовал себя виноватым. Хотя бы за то, что так вытрепал всем нервы. — Ты — просто идиот, Джено. — Ренджун на альфу даже не смотрит, раскладывая еду из корзинки на барную стойку. — Тебе Донхек сказал? Зараза. — Еще бы он мне не сказал, — фыркнул Ренджун. — Раз мои альфы молчат. И взгляд у омеги такой недовольный, но альфа не ведется. Сам начинает в ответ смотреть серьезно, вопросительно дернув бровью. — А что я должен был сказать, Ренджун? Это только моя забота, что с планами на Рождество не сложилось. Ренджун опирается ладонями о столешницу и громко выдыхает. Он понимает мотив Джено, потому что сам наверняка поступил бы также. И от этого становится ещё грустнее. Вот такие они — молчаливые, не умеющие быть открытыми. Омега подходит к Джено и обнимает альфу за торс, утыкаясь лицом куда-то в шею. — У меня просто сердце разбивается, как представлю, что ты один. Джено обнимает парня в ответ, крепко прижимая к себе. Они не виделись чуть меньше дня, но альфа уже соскучился по ощущениям хрупкого тела в своих руках. — Спасибо, что приехал. Ренджун прижимается плотнее, будто хочет вжаться в сильное тело. Он понимает, что, наверное, нигде больше не найдет места роднее, чем в кольце рук своего альфы. Джено выуживает из недр квартиры журнальный столик и ставит его в гостиной у дивана. Вместе с Ренджуном они раскладывают по нему тарелки с едой и бокалы. Альфа без проблем открывает бутылку шампанского и разливает ароматный бурлящий напиток. Так они и устраиваются на диване, под пледом, прижавшись друг к другу и негромко воркуя. Ренджун решает не рассказывать, что на самом деле случилось на вечере. Он решает сам разобраться, где правда, а где ложь, потому что слова Чонина все равно кажутся ему фантастичными. Словно все события происходят в каком-нибудь второсортном романе. Но про Чонина он Джено рассказывает. — Он хороший парень, только несчастный. Прожить всю жизнь в окружении, которое в тебе высматривает лишь собственную выгоду — это ужасно. Он даже не похож на омегу своих лет. Говорил так, будто ему сорок. — Но он помог тебе. — Ага. Я бы хотел стать его другом, но даже не взял никаких контактов. — Думаю, вы ещё встретитесь. — Почему? — Отец Доена как-то сказал, что в мире нет ничего, за что не пришлось бы платить. То есть, нет ничего абсолютно невозвратимого. Сегодня он помог тебе. А когда будет нужно, ты поможешь ему. Равновесие и все в этом роде. Ренджун неопределенно промычал, пропуская слова Джено через себя. Если это так, то омега очень надеется на ещё одну встречу с Чонином. Особенно ему хочется расспросить про альфу, который их выручил. Из задумчивости его выводят чужие прикосновения. Альфа носом ведет по скуле, отчего по коже омеги бегут мурашки. Ренджун чувствует дыхание в своих волосах — альфа дышит им, и это кажется таким сокровенным. Внизу живота зажигается огонь, и тянет так сладко, что голову кружит. Губы встречаются с губами. Ренджуну определенно нравится, как ладони альфы уверенно проходятся по его телу, как заставляют быть покладистым, как ведут его. Альфа легко подсаживает Ренджуна на свои колени, довольно грубыми движениями вжимая его в себя. Джено буквально нападает своими губами, заставляя Ренджуна задыхаться. В какой-то момент омега не сдерживается и прикусывает чужую губу, чтобы хоть на мгновение оторваться. Джено смотрит удивленно, слизывая маленькую капельку крови. Они оба смеются, соприкасаясь лбами. — Как же я благодарен, что ты появился в моей жизни, — шепчет Джено. Ренджун улыбается и мягко трется своим носом о чужой. Они так и засыпают на диване, крепко прижавшись друг к другу. И если Ренджун думал, что проснутся они лениво, будут долго лежать в объятиях и обмениваться поцелуями, то он чертовски ошибался. Он дернулся от хлопка закрывшейся двери, а в следующее мгновение в них прилетает подушка. — Джено, хренов ты говнюк! — раздался громкий голос Джемина. Ушам буквально стало больно. — Джемин? — Джено приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на альфу. — Что за драму ты тут развел и никому ничего не сказал? Благо Ренджун написал мне. Я бы приехал раньше, если бы не снегопад, из-за которого машины почти не ездили. Пришлось утром брать такси, — а потом видимо альфа заметил сонного Ренджуна. — Инджун-и! И Джено, и Ренджун ахнули от упавшего на них тяжелого тела. Все-таки они остались лежать, только теперь втроем.

***

Ренджун несколько раз тянется к телефону Джено, чтобы связаться с мамой. Как бы ему не хотелось оставаться в неизвестности, омега понимал, что мама уж точно не виновата во всем этом. Она наверняка волнуется и места себе не находит. Поэтому все же хватает телефон и, быстро водя пальцами по экрану, отправил короткое сообщение. — Ты написал родителям? — Джемин обнял омегу сзади, уложив подбородок на плечо парня. — Ага. Маме. — У тебя точно все хорошо? — Да, все в порядке. — Пойдем, Джено приготовил глинтвейн. Ну, надеюсь, что-то похожее на это. Ренджун улыбается и идет за Джемином.

***

Глинтвейн оказывается вполне неплохим, но после пары глотков Ренджун все равно предпочитает обычный яблочный сок. Все-таки альфы сбегали с утра в магазин, чтобы купить ещё продуктов. По телевизору идет старая Рождественская комедия, но звук убавлен, оставляя только картинку. — Баскетбол игра чисто для разминки. Вот волейбол — это игра тактики. Намного сложнее удержать мяч в воздухе, чем забросить в корзину. — А ты попробуй побегать, пока остальные амбалы пытаются вырвать у тебя мяч. — Кстати да, ещё одна причина, по которой не люблю баскетбол — слишком много контакта между игроками. — Ты слишком нежный для спортсмена! В следующую секунду Ренджун задавлен двумя телами. Альфы решили на деле проверить, кто здесь неженка, а кто нет. Только не учли, что между ними сидел притихший Ренджун, мирно попивающий свой яблочный сок. Не выдержав, он лягает кого-то из них и расцепляет клубок тел. — Ну вот, Джено, ты задавил Ренждуна. Конечно, в баскетболе только так и играют. Джено возмущенно вздыхает, готовый ответить, но провокационный взгляд Джемина только и говорит о том, что альфа ждет этого. Джено щурит глаза и молчит. А потом перетягивает на себя Ренджуна, всем видом показывая, что обниматься они будут только вдвоем. Джемин не упускает возможности начать новый спор.

***

Кажется, это уже третий день, который они проводят у Джено в квартире. Отсутствие Доена объяснялось его нежеланием оставлять свою омегу один на один с новым альфой. Поэтому он готов хоть всю жизнь не появляться у себя дома, но не даст им пока остаться наедине. Не готов ещё. Что Джено, Ренджуну и Джемину конечно на руку. И волей неволей, Ренджуну представляется их совместная с альфами жизнь, если бы они были немного старше. Их квартира была бы уютней — Ренджун бы позаботился. На стенах обязательно висели бы его работы, он бы купил какой-нибудь красивый кухонный набор и много мягких полотенец. А ещё стал бы выращивать цветы в светлых горшочках. В коридоре наверняка была бы куча обуви, где-нибудь валялся спортивный инвентарь, и по всему дому разбросаны обрывки текстов, написанных Джено. Ренджун представляет, как встречал бы парней вечером, как делает его мама. Джемин приходил бы с тренировок весь измотанный, а Джено не выбирался бы из студии брата. А Ренджун заботился бы о них, как требует что-то внутри него. Такое нежное и ласковое. Омега улыбается от такой четкости картинки, что сложилась у него в голове. Такое будущее влечет, заставляет забыться здесь, в настоящем. И все-таки червь сомнений выгрызает уродливые реалии. Ведь неизвестно, что будет через полтора года, куда они все отправятся. В столицу? Все выпускники их школ грезят столичной жизнью, словно только в самом городе кроется желанный успех. Ренджун понимает, что это не так, но он давно для себя решил, что не хочет оставаться в родном городе. Родителям он лишь намекал, боясь столкнуться с категоричным отрицанием его идеи, но в тайне продолжал оттачивать руку для поступления в лучший художественный университет их страны. Ренджуну снились старые мастерские, пропахшие краской. Он представлял, как бежит на занятия с холстом под мышкой, как в перемены общается с преподавателями. Для него не существовало другого развития событий, где он не рисует каждый день, пачкая руки в красках и грифеле. Но теперь оставалось лишь надеяться, что две жизни, которые переплелись с его собственной, не станут преградой на пути к этому заветному будущему. Впрочем, утопая в двойных объятиях, чувствуя тепло чужих тел, Ренджун находил себя на своем месте. Он блаженно закрывал глаза, думая, что это все будет только через полтора года. Тем более, кто бы там наверху не давал им этих трудностей — боги, Вселенная, небеса — Ренджун понимает, что нет таких трудностей, которых нельзя было бы решить. Тем более, когда в твоей душе столько любви.