Хитрости Эроса.2. "Old debt"

Утром я пораньше сматываюсь, чтобы не застать пробуждения Глеба и не продолжать вчерашнего разговора. Оставляю записку, мол беру две смены и буду поздно. Напоследок целую сонного блондина в щеку и сваливаю. Только не на работу, а на каторгу, если говорить проще. Потому что по иному я не могу назвать очередное задание Морта. Элитный клуб, ещё хранящий отголоски минувшей ночи. И запах... тот самый запах, которой пропитана моя прошлая жизнь. Я даже задерживаюсь на минуту, вспоминая то, что, порядком времени, стала забывать. Там было безрассудство, там было то, что захватывало дух, там у меня открылись глаза и только там я начала жить. Поправляю платье, которое, кажется, не предназначено для того, чтобы прикрыть пятую точку, и ступаю громадным каблуком на порог. Намалеванное лицо, игривый взгляд и уверенная походка до барной стойки. — Водки. — А не рановато ли? — выродок. — Заткнись, нагнетаешь. — Не смотрю даже в его сторону, опустошаю рюмку, даже не замечая горький привкус. Жестом прошу бармена повторить и окидываю взглядом танцпол. Удивительно, люди здесь вообще в курсе о времени суток? — Который из?.. Вновь опустошаю рюмку и замечаю, как Морт слабо тычет пальцем на столик в самом углу. — Схему ты знаешь: соблазнить, напоить, вывести на правду. За всё время, что его знаю, я слышала эту фразу слишком часто, но почему-то именно сейчас мне противно до мурашек. Но работа есть работа, к тому же помимо молчания Слава пообещал неплохую сумму. Выпрямляюсь в полый рост, откидываю назад волосы, поправляю грудь и гордо ступаю прямо к цели. — Умница. — И напоследок даю возможность Морту лицезреть мой средний палец. Не помню сколько количество алкоголя было выпито, но помню, как быстро удалось отрезветь. И ещё также быстро выведать всю информацию, что так нужна была Славе. — Я домой. — Отдаю парню записывающее устройство, на что взамен получаю пару крупных купюр за дело. — Надеюсь, на этом всё. — Э-э, нет, малышка. — Он грубо перехватывает мою руку, притягивая на себя. — Это только начало. Если ты ещё не поняла, я объясню. Ты будешь работать на меня пока мне это не надоест. — Морт наклоняется к моему уху, злостно процеживая каждое слово. — Ты не расплатишься со мной до конца своей жизни, отрабатывая свой блядский поступок. — Пальцы больно сжимают запястье, и тогда становится по-настоящему не по себе. — Кому, как не тебе знать, что я делаю с предателями... Я вырываюсь с его цепких рук. Отхожу, нет, отпрыгиваю на пару метров назад, разглядывая чудовище, что ухмыляется в его лице. — Советую попрощаться с прошлой жизнью, — он отворачивается от меня, тянется к бокалу, а я как прибитая стою на месте. — Это только начало, Лис. Пора возвращать старый должок. И только по окончании этой фразы я ухожу. Медленно, не торопясь. Подкуриваю сигарету, кажись, пятую по счёту. Не чувствую ничего. Только постепенно прихожу в ахуй от того, в каком дерьме оказываюсь вновь. Вызванное двадцать минут назад такси наконец-таки приезжает, но во только ругать водителя совсем не хочется. Я вообще сомневалась, что снова освою нормальную речь. Поэтому молча сажусь на заднее сидение, не понимаю головы, потому что чувствую горячие слёзы на щеках, и уж точно не хочу привлекать этим внимание. Немая сцена длится минут пятнадцать. После я понимаю, что так долго до дома ехать не могу, поэтому всё же решаю посмотреть в окно. Учащается пульс, кажется, моё сердцебиение уж слышно в радиусе нескольких метров. Страшно становится почему-то как никогда. А всё потому, что авто движется по направлению выезда из города. Точнее, город уже давно остался позади, покуда я наблюдаю абсолютно пустую трассу, пустырь и последние отблески уходящего солнца. Стараюсь сразу не показывать своего испуга, поэтому медленно тянусь к ручке, чтобы по возможности открыть дверцу и выпрыгнуть. Благо низкая скорость позволяла. Но тут уж и тупому ясно, что при похищении наверняка блокируют двери. Я начинаю плакать взахлёб, ибо понимаю, что сейчас ситуация вышла из под контроля, и, что не удивительно, переросла в полный пиздец. Вспоминаю какую-нибудь молитву, и ещё того, кому в очередной раз могла перейти дорогу. Но тут машина резко останавливается на обочине, а моя голова ударяется об стекло по правую сторону. — Выходи! Всё, что слышу, и вроде как соображаю, только руки сами непроизвольно тянутся к поражённому виску. Видимо, ему не понравилось, что его просьба не была выполнена ежесекундно, поэтому он решат мне помочь. Выходит из машины, открывает дверь с моей стороны и за волосы выволакивает из авто. Я кубарем скатываюсь по маленькому склону, быстро пытаюсь опомниться и побежать, но резко останавливаюсь, боясь пошевелится, когда слышу звук снятого с предохранителя пистолета. — На колени! И только сейчас понимаю, как хочу жить. — Пожалуйста... Тихо и жалко, потому что страшно вот так вот умереть. Грубые пальцы обхватывают запястья и заставляют подняться на ноги, руки обхватывают лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Когда же ты, блять, обзаведёшься инстинктом самосохранения?! — он буквально рычит сквозь зубы. — Из-за своего слабоумия ты можешь жизни лишиться,ты это понимаешь?! — переходит на крик, а я медленно поддаюсь накатывающей истерике. — Сколько уже так можно, Алиса? Его голос становится чуть ниже и мягче, он больше меня не держит, я падаю на землю и начинаю бессовестно рыдать. — Пойми ты уже, что я, блять, за тебя переживаю... В его голосе я слышу отчаянные нотки, и самой становится не по себе от этого. Строить и себя что-то сейчас не хочется подавно, не та ситуация. — Глеб, — всё ещё на коленях, всё ещё плачу. Банального "прости" сейчас просто недостаточно. Это не то слово, которым было бы можно отделаться. Поэтому я предпочитаю молчать. Молчать и смотреть прямо в глаза. Именно так он понимает гораздо больше, чем я могу сказать. И рассказываю, практически всё лишь утаивая главный козырь Морта — шантаж, покуда этот полудурок зацепил за самое живое. *** — Постой, что ты решил? — Макс прекрасно услышал всё с первого раза, а этот вопрос лишь чистая формальность прежде, чем он выскажет всё что думает. — У нас нет другого выхода. — Я, наверное, впервые вижу его таким растерянным, и даже где-то отчаянным. — Ему нужен я. А ставить под угрозу её жизнь я не собираюсь. Всё время их разговора я подслушивала под дверью. Видимо о своем решении он решил сообщить мне далеко не первой. И на его последних словах не выдерживаю, срываюсь из своего укрытия прямиком к нему в объятия, будто именно таким образом я собираюсь его остановить. — Должен быть другой выход. Мы можем... — Нет. — Он вырывается из моих объятий. — На кану твоя жизнь. — Стеклянные глаза, слегка дрожащий голос и твёрдость. — Я всё решил. И тут становится ясно, что ничего более он объяснять не собирается, покуда Глеб забирает небрежно лежавшую на спинке кресла куртку и уходит. А я, почему-то, не бегу следом. В таком неведении проходит день. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы объяснить Максу и Эл, что мне нужно побыть одной. Не включаю свет, только распахиваю окно и шкафчик с алкоголем. Опустошаю пару стаканов и хоть бы что, никакого чувства опьянения. Я не знаю где Глеб, но знаю прекрасно, что он тоже предпочёл остаться наедине с собой, обдумать правильность решения, на котором он так настоял. Но так просто мириться с этим я не обираюсь. Это моё прошлое, которое ставит жизни моих близких людей под угрозу. Пусть даже если они так не считают. И это, видимо, становится толчком на пути к тому, что рождается в голове. Беру пачку сигарет с собой, накидываю ветровку, обуваю потрёпанные временем кеды и что самое главное — оставляю телефон дома. Больше он мне не пригодится. Шум ночных улиц, слабый весенний ветерок и просто огромный вагон мыслей, от которых, казалось, голова вот-вот взорвётся. Тяжело было только сдерживать слёзы, хоть и сейчас этого хотелось как никогда. Я не чувствую усталости, когда ноги приводят до нужного места. Он, почему-то, всегда выбирал самый яркий, пестрящий всеми красками клуб. Точно не попадаю под дресс-код, но когда твой сводный брат является владельцем клуба — внешний вид не проблема. Поднимаюсь на второй этаж и без стука открываю дверь, покуда в голове что-то щёлкнуло, то рамки приличия в голове автоматически стёрлись. Морт не меняет привычек, вальяжно сидя в кресле и распивая дорогой алкоголь. Видимо, ничуть не удивляясь моему приходу. Молча прохожу в кабинет, наливаю во второй стакан, кажется, коньяк и усаживаюсь на диван. — Я знал, что ты поступишь правильно, сестрёнка. — К моему удивлению это даже не было похоже на издёвку. Он оставляет своё кресло, присаживаясь ко мне на мягкую мебель. — Поверь, сейчас у нас всё будет по-другому. Ага, охотно верю, Слав. Ты ведь как раз тот самый человек, который внушает доверие. — У меня условие. — Перед тем как изложить суть, решаю опустошить всё залпом. — К утру меня не должно быть в этом городе. Брат расплывается в улыбке, хлопает ладонью по моей коленке, мол "без проблем" и возвращается к рабочему столу. Только сейчас лёгкая усталость даёт о себе знать, отчего я поудобнее располагаюсь на мягком диванчике, жестом прося Славу подлить алкоголя. Допускаю мысль, что сейчас больше всего хотелось подобно маленькой и беззащитной девочке забраться в объятия и быть уверенной, что ничего плохое тебе не грозит. Так было раньше. Сейчас у меня есть только я сама и шанс исправить былую ошибку.