Коротенькие драблы по Юнминам

Пак сидел на диване в гостиной и отчаянно сверлил взглядом стену. В комнате тихо. Тихо настолько, что любой шорох бьет по мозгам, причиняя дискомфорт. Ну, Чимину дискомфорт, естественно, причиняет не это… Омега закидывает ногу на ногу, а со стороны входной двери слышатся звуки жизни: альфа наконец-таки вернулся. На самом деле, Чимин не знал, как лучше выразить свою обиду: игнорировать или, наоборот, кричать и биться в истерике, потому выбрал третье — хамить и делать вид, что все «хорошо». — Привет, — Мин бросает сумку на кресло и садится на диван рядом с омегой. — Привет, — слишком незаинтересованно произносит Чим. Альфу это безусловно настораживает, но он за последние пару дней слишком вымотался, чтобы сейчас делать поспешные выводы. Выступление на одной из самых больших площадок Сеула далось не так уж просто, как ему хотелось. Что-то вечно беспокоило, вокруг было слишком много людей, только парень, с которым выступал Мин, и друзья хоть как-то скрашивали весь этот хаос. — Как тебе мое выступление? Смотрел? — Юнги с какой-то детской надеждой в глазах взглянул на свою пару и, наверное, пожалел об этом в той же мере, что и о своём вопросе. — Да как-то не довелось, извини, работы много накопилось, — Чимин встал с дивана и прошёл на кухню, даже не обращая внимания на потускневший взгляд Мина. — Да и вообще, неужели есть то, на что мне стоит посмотреть? Зря. Определённо зря последняя фраза вообще вылетела из уст Чимина. В голове она звучала менее обидно, но Пак не считал нужным это признать даже для самого себя. Что Юнги? Он просто сидел и сверлил взглядом омегу. Сердце стучало бешено, а сам он не понимал то ли боится чего-то, то ли злится на слова пары. — Думаешь, не на что? — альфа встал и, пугая своим грубым тоном и резкими телодвижениями, подошёл к Чимину и умудрился даже поймать его взгляд. — Думаю, это самый обычный концерт. Что там может быть интересного? — тон был спокойный, но в комнате повеяло ароматом злости. Помещение заполнил невероятно насыщенный запах маракуйи, потому Чимин нервно сглотнул… Мин злился. — Да действительно… что там может быть интересного? Я же каждый день выступаю для такой огромной аудитории, работаю, как собака, ради этого, не успеваю есть, спать, а на концерте… — альфа уже в открытую повышал голос, но это не мешало Паку его перебить. — А на концерте — улыбаешься и скачешь от счастья рядом с каким-то омегой! — внезапно выпалил Чимин и тут же машинально отвернулся от Юнги, боясь встретиться взглядами и разрыдаться. — Не смотрел, значит? — альфа усмехнулся. Усмехнулся и успокоился слишком быстро. Ярость сменялась злостью, злость — волнением. — Лучше бы не смотрел! Ты… ты знаешь вообще, кто ты после этого? — Чимин кричал во все горло и, повернувшись, активно начал тыкать пальцем в грудь альфы. — Козел ты, ясно?! Главное, как со мной выступать — так нельзя, заподозрят. А с ним — да пожалуйста. Разве что не выебал его прям на сцене! Гондон! — Чимин… — альфу вновь затыкает пронзительный крик, не давая не то, что закончить, начать реплику. — Улыбается он ему, блять, обниматься лезет, — Юнги вновь пытается приглушить этот дикий ор своим беспомощным «Мини», но попытки вновь не увенчались успехом. Чимин продолжал кричать и обвинять альфу во всех возможных и невозможных грехах, измене, моральном унижении и чуть ли не изнасиловании. — А ну-ка замолчал быстро! — всё-таки прокричал альфа и отвесил Чимину звонкий шлепок. — Слушай меня сюда, Пак Чимин. Я тебя, ебанутое мое создание, люблю, ценю и слишком уважаю, чтобы катить яйца, как ты выразился, к кому-то прямо на сцене, зная, что ты все это увидишь — это раз. А два — ты являешься единственным человеком, которым я дорожу настолько, что готов волосы на голове рвать, когда ты просто не отвечаешь на мои сообщения. Поэтому ты, мой дорогой, сейчас берёшь себя в руки, садишься вот на этот диван, и мы разговариваем. Спокойно раз-го-ва-ри-ва-ем! — по слогам произнёс альфа и указал Чимину на диван. Того же возмутило такое, слишком уж властное, отношение Юнги к нему, но в гостиную он всё-таки вернулся, понимая, что в любой момент его злость может перерасти в явные недовольства со стороны Мина. — Теперь ты мне спокойно расскажешь, что именно тебя не устроило в моем поведении, — альфа тихонько притянул Чимина к себе и приобнял за талию. — Сука, — в ответ прошипел тот, но от Мина не отодвинулся. — Что, прости? — глаза альфы расширились до уровня «волейбольный мяч», и он уже всем телом повернулся к Паку. — Сука, — намного громче и увереннее произнёс Чимин, смотря прямо альфе в глаза… пытался спровоцировать, за что тут же получил по заднице. — Ай! Это больно вообще-то, ты в курсе? — А ты в курсе, что такие слова вредно говорить конкретно тебе? — Для чего это вредно? Для твоего самолюбия? — Чимин усмехнулся, а Юнги уже чётко дал себе понять, что омега об этом ещё пожалеет. — Для здоровья вредно. Говорят, потом неделю ещё сидеть невозможно будет…