Коротенькие драблы по Юнминам

Пак нервно сглотнул и повернул голову в другую сторону, тут же заливаясь краской. А Мин подметил, что этот маленький, дико капризный омежка будет постоянно краснеть при упоминании чего-то подобного. — Ты вёл себя с ним слишком свободно, — прочистив горло, вымолвил тот и всё-таки взглянул альфе в глаза. — А ещё… ты его обнимал. — И что? Это повод закатывать истерики? — Юнги раскинул руки в непонимании и наклонился к омеге слишком близко. — Это же все — игра. Ты же должен меня понять: сам не раз делал то же самое на сцене с привлекательными альфами… я же не ревновал. — Да ладно?! — Чимин усмехнулся. Сарказм здесь был уместен как никогда… — То есть это кто-то другой наорал на меня, вынес мне весь мозг, а затем выебал? Сам поднял эту тему, и сам в итоге покраснел, бегая глазами по лицу Юнги. Тот смутился, понимая, что младший прав, но посчитал, что его тоже нельзя назвать неправым. — Ладно, хорошо, я согласен, у тебя были поводы для ревности. Но, блять… — Мин обхватил руками плечи омеги и взглянул тому в глаза, забираясь в самую их глубину, исследуя каждый уголок, запоминая все детали… — ты для меня — самый-самый. Я, правда, люблю тебя и не хочу, чтобы ты даже на миг в этом сомневался. Это просто игра на камеру, представление, шоу. Понимаешь? Я не хотел, чтобы ты воспринял мое внимание к нему на сцене подобным образом, и, тем более, не хотел позволять сомневаться в моих намерениях по отношению к тебе… — Ну, конечно… — Пак показательно закатил глаза и скинул руки альфы со своих плеч, тем самым заставляя его заволноваться. Чимин начал игру, и Мин это прекрасно понимал, но играть по чужим правилам не собирался. — Не веришь? — бровки «домиком», а губы расплываются в хитрой (по большей части, похотливой) улыбке. Младший отрицательно машет головой, а Мин ещё сильнее сокращает расстояние между их губами. — Тогда я тебе докажу… Возвращая ладони на плечи Чимина, Юнги целует его мягко, но требовательно, заставляя табун мурашек пробежать по коже младшего. Язык очерчивает чужие губы и по-собственнически врывается в рот, заставляя Пака тихонько простонать прямо альфе в губы. Руки опускаются на талию Чимина и властно усаживают его на колени альфы, плавно двигаются вниз, цепляют края футболки и, вновь меняя направление, забираются под неё. Юнги гуляет ладонями по телу младшего, а тот прерывает поцелуй и вновь заглядывает в глаза, уже больше похожие на чёрную пелену чего-то никому неизвестного. Никому, кроме самого Чимина, естественно… Он сам снимает с себя футболку, а затем тянется к свитеру альфы, спустя пару секунд оставляя того обнаженным по пояс. А Мину нравится… безусловно нравится «самостоятельный» Чимин, который уже успел оставить три багровых засоса на шее альфы. Пак слегка приподнимается, позволяя Юнги стянуть с себя домашние штаны вместе с нижним бельём, и полностью обнаженным возвращается на грубую ткань клетчатых брюк, которые вскоре тоже улетают в неизвестном направлении, оставляя двоих людей, желающих друг друга до искорок в глазах, полностью нагими. Аромат маракуйи мешается с ароматом манго, чувствуются нотки мандарина, табака и, кажется, любви… огромной и необъятной любви, которая забивается в каждую пору на коже этих двух и заставляет их сердца стучать быстрее. По комнате разносится сладкий стон Чимина, когда альфа входит в него указательным пальцем, начиная двигать туда-сюда и одновременно целовать… смазано, но очень нежно выцеловывать каждый участок кожи младшего, до которого только может дотянуться. Спустя время Мин добавляет второй палец, чуть позже начиная раздвигать их на манер ножниц, выдавливая из омеги гортанные стоны каждый раз, когда задевает простату. — Ю-Юнги… — вновь протягивает Чимин, цепляясь аккуратненькими пальцами за плечи старшего. — Господи, я-я больше не могу… войди ты в меня уже… А Мин сам уже на пределе, и второй раз его просить не нужно. Он плавно приподнимает омегу за бёдра и медленно насаживает на себя, заставляя того уткнуться в его плечо и зажмурить глаза в ожидании. Проходит всего несколько минут, а Юнги успел уже триста раз сойти с ума, потому что жарко, потому что тесно и желанно. Потому что гребаный Пак Чимин скачет на нем и гортанно стонет ему куда-то в шею, потому что кожа у омеги сладкая, а аромат просто удушающий. Сходит с ума, потому что требуют большего, в конце концов, потому что любят… искренне и пламенно, как в мечтах и сказках, только в жизни… *** — После такого ты должен на мне, как минимум, жениться, — выдыхает Чимин, устраиваясь на груди альфы. — После такого ты должен, как минимум, осознать то, что мне, кроме тебя никто не нужен…