hunter or prey?

Помещение полностью пропиталось дорогим табаком. От этого запаха мутнело в глазах и голова шла кругом, но маленький мальчик стойко смотрел лишь перед собой, не обращая внимания на внешние раздражители в виде снующих туда-сюда служанок в чёрных изысканных платьях, жирных мужчин, высказывающих соболезнования его отцу и высоких женщин, наигранно вытирающих несуществующие слёзы со своих полных щёк. Ребёнок был единственным, кто и вправду еле сдерживал слёзы, потому что показывать слабость себе дороже. Он протянул свою маленькую дрожащую ладонь к чёрному бархату гроба, в котором находилась его мать, любовно оглаживая острые углы. Женщина часто признавалась, что её любимым цветом с самого детства являлся чёрный, но дамам её происхождения носить вещи чёрного цвета не разрешалось, если это были не траурные дни, поэтому она заменяла излюбленный чёрный тёмно-вишнёвым или же синим. Отец учёл её вкус в первый и последний раз, разрешив обивку гроба сделать чёрного цвета. Медленно переступая последнюю мраморную ступеньку, мальчик закусил щёку изнутри, чувствуя металлический привкус крови, чтобы не проронить слёз и не выставить себя мямлей. Его маму всегда называли самой красивой женщиной королевства и это было оправдано: каштанового цвета волосы сплетённые в длинную косу, бледная, словно фарфоровая кожа, выдающая её аристократичное происхождение, полные губы и длинные чёрные ресницы. «Ох, Кларисса похожа на ангела, спустившегося с небес!» - часто поговаривали люди, сладко улыбаясь. «Минхо тоже очень хорош собою для своих лет! Самый завидный мужчина последних лет!» - задорно хихикали женщины за тридцать, прикрывая веерами свои лица. «Ох, жаль, что сынишка их, Чжухон, такой уродец. Не может же быть, чтобы у таких белых лебедей рождались такие выродки?» - злобно кривя губы в насмешливых ухмылках болтал народ, раня сердце бедного мальчика каждым своим словом. Да, с самого детства ребёнку буквально внушали, что он, будучи человеком с рыжими волосами, песочной кожей и тёмными глазами, больше похож на раба, нежели на сына короля. Одна лишь мать называла своё чадо «Мой ангел» и каждый вечер целовала его влажные от горячих слёз щёки. Отцу не было дела до чувств своего сына, мужчина лишь каждый день заставлял мальчика посещать занятия и тренировки, выматывающие ребёнка настолько, что однажды он чуть не умер прямо на площадке от переутомления. Смерть матери для мальчика была началом конца. Он знал, что не выживет сам в этой яме со змеями, выжидающих когда же он наконец сдастся и сам положит голову под их острые клыки. Нервно теребя подол своего расшитого драгоценностями камзола, он всё-таки роняет одинокую слезу, в самый последний раз касаясь губами ледяного лба матери и даёт себе обещание, что это – последний раз, когда он показывает свою слабость.

***

Своё же обещание он нарушает через два года, когда его отец отдаёт приказ не кормить мальчика весь месяц за то, что посмел упасть на колени и прошептать тихое «сдаюсь», заглушенное громким звоном упавшего меча. Поскольку есть очень хотелось, а прислуга ни за что не посмела бы нарушить приказ короля, мальчик начал воровать, используя полученные на уроках знания в практике. Поначалу всё шло хорошо и его никто не узнавал - в потрёпанной одежде он выглядел вполне схоже с обычными людьми и даже несколько раз поблагодарил небеса за свою кожу песочного оттенка. Так, прожив на воровстве неделю, питаясь в основном фруктами и лазая по высоким деревьям, он научился большему, чем за все свои годы обучения, успев ещё подружиться с маленьким мальчиком по имени Кихён. Не по годам умный и сообразительный парниша ловко отвлекал внимания купцов, пока Чжухон набирал полные карманы яблок или же спелых слив. Чжухон никогда не спрашивал у него почему тот стал воровать или откуда вообще взялся, он просто крепко обнимал его когда слышал тихие, еле слышимые всхлипы и молча слушал сбитое дыхание, ожидая момента, пока оно выровняется и Кихён заснёт. Однако, спустя пару дней, их маленький мир был полностью разбит, когда их поймала стража, угрожая отрезать руки за воровство. В воздухе витало напряжение и дико пахло кровью, что почему-то будоражило сознание Чжухона. Резко вытащив свою руку из захвата мужчины, он бьёт кулаком в солнечное сплетение и делает резкий выпад, заставляя его корчится от боли и судорожно хватать воздух обветренными сухими губами. Когда Кихён был схвачен за руку другом, а Чжухон готов был бежать в их укромное место за городом, его за волосы хватает другой мужчина. Шипя, словно кошка, мальчик впивается ногтями в руку, но безуспешно, мысленно подготавливается к сильной боли, однако рука исчезает, за плечи дёргают другие сильные руки и их с Кихёном утаскивают прочь, оставляя позади разгневанную стражу. Так состоялось их первое знакомство с Ким Намджуном.

***

Ким Намджун – подросток, выросший на улице и привыкший ни на кого не надеяться и действовать по интуиции. По случайному стечению событий, он оказался там, где, собственно, и оказался, спасая двух маленьких детей и теперь судорожно пытался придумать объяснение своим спонтанным действиям. Один из мальчишек сладко сопел на его кровати, а второй, словно коршун, с вызовом в шоколадных глазах следил за Намджуном, что напрягало и не давало расслабиться. Ким слегка морщился от пульсирующей боли в районе предплечья – тот бугай всё же смог его задеть, чёрт. Переведя взгляд обратно на мальчишку, он невольно вздрогнул. Наблюдая то, как он склонил голову к плечу и диким зверем смотрит ему в глаза, будто ищет подвох в его действиях и ждёт лишь намёка на опасность, чтобы разорвать Намджуну глотку. — Доживем до утра и я вас выведу, - тихо произносит он, облокачиваясь на стол, — Ты же не местный, верно? Мальчик несколько раз моргает, словно отгоняет от себя неприятные воспоминания, и поджимает губы, еле заметно кивая. Намджун усмехается и снова морщится от боли, что не укрывается от взгляда мальчишки. — Кажется это тебе нужна помощь, верно? – хрипло произносит он и кивает на руку. — Ох, нет, спасибо, -улыбается Намджун, демонстрируя милые ямочки на щеках, — Сколько тебе лет? — Двенадцать, скоро будет тринадцать, через пару месяцев, - кивает мальчонка и вздыхает. — Ты не доживешь до тринадцати, если будешь так подставляться, малыш, - Намджун вздыхает и садится напротив в мягкое кресло, где кое-где вылезла мягкая обивка. Чжухон некоторое время молчит, словно обдумывая свои слова, а позже тяжело вздыхает, переводя взгляд в окно. — Ты прав, - тихо шепчет он и Намджун складывает руки в замок, — Но я смертельно устал. Мой отец всегда говорил мне, что мозг можно растратить, даже если тело ещё молодо. Иногда я действительно жажду смерти, будто она нужна мне. Слегка помедлив, Ким глубоко вздыхает и переводит на него тяжелый взгляд, но внезапно Чжухон продолжает и парень теряется: — Но тогда я говорю себе: «Хэй, нашел повод? Живешь слишком долго?» и мои мысли тут же пропадают, поскольку я ни раз видел как умирают люди. Намджун на это никак не отвечает, тихо поражаясь смышлености двенадцатилетнего ребёнка.