Где-то между...

      Просыпаться приятно, такая лёгкость в теле, под кожей циркулирует свежая сила, которая как лёгкий бриз с моря освежает всё тело. Конечности немного ломит, так что ты потягиваешься, поворачиваясь на бок и встречаясь с огромной серой тушей около кровати.       Громко не кричишь, но ощутимо вздрагиваешь, тут же получая порцию острой боли в шею и плечо, которые напоминают, что всё не совсем так хорошо и сказочно, как показалось.       Огромный волк рядом с кроватью спит, тихо похрапывает, заставляя подумать о том, сколько же сейчас времени. В комнате светло, но пусто. Это большая спальня, выполненная в красивом старинном стиле с большой кроватью с резными спинками, украшенными золотом. В голове до странного пусто пока, не звенит ни единой мысли и даже имена пока не всплывают в сонном затуманенном разуме. Тебе кажется, словно сон ещё не сошёл.       Рядом с тобой смятая половина, будто не одна ты провела здесь достаточно много времени, но в незнакомой комнате больше никого нет.       Ты встаёшь ещё и от ужасного голода, от ноющего желудка и лёгкого головокружения. Что-то подсказывает, что больше лежать уже не стоит, нужно осмотреться или просто уйти подальше от этого огромного волка. Ты не боишься оборотней, но таких размеров это существо вводит в лёгкий ужас.       За дверью коридор и ещё несколько комнат, но ты выходишь дальше, потирая глаза, босиком, чувствуя лёгкую сонливость. От этого всё вокруг будто ещё более волшебное, из-за высоких потолков и красивых картин вокруг ты чувствуешь себя в сказочном замке. Словно очнулась после нескольких лет сна и теперь нужно разбудить остальную прислугу, но, повернув за угол, ты смутно узнаешь огромные двери и холл.

Это Дом Трёх Граней.

      С другой стороны ты ни разу не была, даже не подозревала, что изнури это помещение намного больше, чем кажется снаружи, поэтому так странно видеть всё совсем с другой стороны. В голове всё будто резко перевернулось, фантазии о замке медленно утекают из мозга, так что ты уверенно толкаешь двери, широко зевая.       За ними сразу же слышатся чужие голоса, словно дом Трёх Граней никогда не спит, здесь всегда творится история и что-то происходит. Ты вспоминаешь на секунду, как первый раз заходила сюда, с тех пор внешний вид успел немного поменяться и, кажется, в этом замешана магия Чимина, потому что теперь ты видишь лёгкую дымку свежего колдовства на ручках двери.       В первый раз тебе было любопытно, всё было такое новое, залезало сразу в чистое сознание, ни с чем не путаясь. Теперь же старые воспоминания слоятся на новые, придавая чувство безопасности, знакомых мест и дома. Непонятно лишь одно – как ты здесь оказалась? Что-то в голове подсказывает, что нужно остановиться и немного повспоминать, но образы за дверью итак помогают всё уложить в голове. — Предлагаю отправить его в Ад. — Чтобы он вышел оттуда с ещё большим количеством душ и сил? — Меня хватит на всех, пупсики, не ссорьтесь, — от голоса Тэхёна ты вздрагиваешь, тут же вспоминая события в лесу.       Они накатывают волнами. Сначала ты вспоминаешь телепортацию, потом встречу с магом, борьбу, а, как вишню на тортике, поцелуй. Тут же хочется присесть куда-нибудь.       Как всё прошло? Теперь ты начинаешь думать о том, что стоило спросить себя об этом как только проснулась, стоило бежать и узнавать, всё ли со всеми в порядке и хорошо ли всё кончилось? Теперь, проходя вглубь помещения, ты чувствуешь себя эгоисткой, которая даже не подумала об остальных.       Внутри находится Чимин, который на полу сверкает свои глазами, пытаясь соткать что-то из пустоты и мелких пылинок. Он сосредоточен, но изредка участвует в обсуждении. Джин сидит за столом, заполняя бумаги, а Намджун стоит около клетки с Тэхёном, скрестив руки.       Больше никого. Не считая спящего волка в спальне, ты ещё не видела Юнги, Хосока и Чонгука. В груди разрастается страх, сонливость отступает окончательно, а в груди лопается груз воспоминаний и переживаний.       Он заливает горячим свинцом и придавливает тяжестью, из-за чего сразу становится тошно. — Намджун! — первым делом жалобно кричишь, словно прося о помощи. Она действительно нужна, потому что сердце разорвётся от мысли, где вампир. Странное ощущение, будто оторвали от самого важного, самого нужного и дорогого.       Впервые так резко укололо тебя, как только пронеслось одно имя в голове, захотелось тут же увидеть, знать, что с ним точно всё в порядке. Пусть Юнги сильный, но ты видела, на что способен маг, как много он умеет, он может проделать что угодно, не моргнув и глазом, так что за вампира боишься, переживаешь так сильно, будто он хрусталь, а не бессмертное создание.       Ты не испытывала сильных чувств к этому вампиру, но сейчас почему-то нуждаешься в нём очень сильно. Такой силы никогда не ощущала нужду в ком-то, в горле стоит ком, а лицо бледнеет от переживаний, вся кровь сходит на нет, и Намджун мгновенно подлетает, чтобы словить тебя.       Скрипит массивный стул, потому что Джин обеспокоенно вскакивает со своего места, выходя из-за стола, улыбается нежно, помогая довести тебя до кресла и усадить. Сам устраивается на корточки перед твоими коленями и аккуратно их поглаживает. — Ты пахнешь, — не уточняет чем, но ты всё равно хмуришься, думая, что помыться бы стоило. — Да пиздец, одни мысли про Юнги, — закатывает глаза Намджун, а оборотень в эту же секунду зыркает своими яркими глазами на него и рычит тихо, но грозно. Намджун пытается не вести себя как ребёнок, целых несколько секунд себя сдерживает, но потом всё же показывает язык, когда оборотень отворачивается. Джин вздыхает, незаметно закатывая глаза. — Он в порядке, они с Чонгуком пошли прогуляться и заодно попытаться поговорить с Кицу. Всё хорошо, — Джин гладит аккуратно коленки, а ты перехватываешь боковым зрением глаза Тэхёна. — Привет, — маг смотрит так, будто знает все твои страхи, в его взгляде ни грамма дружелюбия, там написаны все твои слабости, там напоминание, что самый главный враг на расстоянии нескольких метров жив и здоров, растягивает бездушную улыбку, делая вид, что совершенно не представляет опасность.       Для тебя Тэхён – это бесполезные попытки применить магию, это сладкий поцелуй, за который стыдно настолько, что хочется выплевать лёгкие. Он напоминает тебе о своих же слабостях и ошибках, о своей грязи в чернильной душонке, которая, возможно, прогнила не меньше, чем его.       На секунду ты подумала, что он говорит правильные вещи, поверила ему и потом ответила на поцелуй. Ты даже точно сказать не можешь, была это магия или собственное желание, в один момент сознание само спуталось, было сладко и вкусно, даже отрываться не хотелось, но в крови циркулировали чары, они удерживали тебя на месте и лишь под конец распались. Страшно, что Юнги узнает, не поверит, что ты была под действием магии, а ещё страшнее, что ему будет плевать. Ты даже не знаешь, что хуже, что сама уже хочешь помчаться и всё ему рассказать, посмотреть на реакцию, чтобы убиваться уже по определённому поводу.       Ты боишься себя, своих мыслей, потому что поцеловала врага, за такое по голове не погладят, этот маг убивает души и тебя бы убил, почти раскрошил на поляне, схватив за горло. Тэхён пугающий до чёртиков этой напускной лёгкостью и игривостью, ты не знаешь, какой он настоящий, потому что слеплен из тысячи многогранных кусочков, что переливаются и отражаются где-то в глазах. — Не бойся, эта клетка удержит любого, а если нет, то Хосок и Юнги задушат этого юнца, — Джин заметил твой боязливый взгляд в сторону мага, он встаёт, оборачиваясь на клетку, где растягивает снова свои губы маг. — Какой ты злой стал, Джин. Тебе не идёт. Мне больше нравилось, когда ты всеми силами пытался оправдать меня в прошлом, но не вышло. Я скучал, — наклоняет голову Тэхён. — Почему ты меня игнорируешь весь день? Думаю, это потому что ты всё ещё любишь меня как своего сына, как хорошего друга, как того, кто помогал тебе, когда ты рыдал от.. — Заткнись, — грозный рёв Джина дребезжит по стенам, отражаясь от них и повторяясь грубым эхо. Ты тихо ухмыляешься, потому что просто уморительно дрогнул Намджун, воровито смотря на оборотня. Взрослый вампир, а боится друга, как школьник. — Теперь тебя Намджун успокаивает? Тёплыми ночами остужает своим холодным телом твой горячий пыл, — Тэхён смеётся грудным смехом, подрагивает плечами, а глаза искрятся весельем. — Тэхён, сколько в тебе душ? — перебивает всех Чимин, поднимаясь с пола и расправляя спину. Его позвонки хрустят, а в глазах тоскливая усталость. Ты чувствуешь его магию, ею пропиталось всё помещение, Чимин уже давно здесь колдует. — Я не считал, — парень впервые отвечает нормально, серьёзно, хмурится и потирает подбородок. На такого Тэхёна странно смотреть. Никаких ухмылок и полу-улыбок, нет манерных повадок кота, а лишь тихая задумчивость. — Что-то здесь не так, — Намджун щурится, подходя всё ближе к клетке, он сканирует своего бывшего друга с ног до головы. Всеми силами пробивается сквозь толщу разных мыслей, раскрывает слой за слоем его разум, теряет уверенность найти там хоть что-то в запутанных лабиринтах разума, который утекает куда-то у него в сторону, расширяется и не даёт пройти в настоящие мысли, в настоящего Тэхёна. — Намджун, твой горячо любимый Джин за спиной. Хватит так жадно на меня смотреть. — Иди сюда, срань, — вампир хватает Тэхёна за грудки, подтаскивает к краю клетки, поднимая над землёй и встряхивает. — Смотри мне в глаза! — рычит, царапая клыками свои губы.       Джин чувствует, как усиливается запах Намджуна, чует злость, ярость. Таким он видел вампира редко, и совсем не по себе смотреть, как он проникает так нагло в чужой разум, читает мага «от» и «до», в каждый закоулок проникает, что этот запах немного смущает Джина, заставляя себя почувствовать максимально обнажённым перед сильным существом.       Никто не замечает, как оборотень тушуется немного, опуская голову и смотря на свои ноги. В чужую работу лезть никогда не стоит, а пока она идёт, некуда себя деть.       Намджун всегда был мудрым, интересным представителем своего рода, но в этот раз Джин видит, что он находится намного выше других, потому что от него веет неоспоримой мощью и силой, что подпитывается из бесконечного источника этого мира – Эльвежского леса.       Он тянет оттуда свою мощь, чтобы прочитать каждую мысль мага, чтобы заглянуть в чистые глаза того и поговорить безмолвно, без единого слова задать вопрос и найти в голове нужный ответ. Запах страха, боли, любопытства идёт от Тэхёна. Джин становится рядом с вампиром, несмотря на то, что немного задыхается и горло дерёт от такого мощного потока сил. Он заглядывает в глаза Тэхёна, которые под полуприкрытыми веками выглядят устало и смиренно. — Это не Тэхён, — мешком картошки Намджун сбрасывает мага на дно клетки. Парень валится, хмуро хватаясь за грудь, которая всё никак не перестанет болеть. — В смысле? — задают разом все в помещении один и тот же вопрос. — Точнее, это он, — Намджун чешет затылок. — В его разуме есть много слоев, что покрыли собственные мысли, любое проявление чувств блокируется ими и направляется в тёмную сторону. Я не понимаю, потому что впервые встречаюсь с таким.       Ты видишь всё это со стороны, смотришь на Джина, что успокаивающе положил руку на плечо Намджуна. Чимин подошел сбоку к клетке и разглядывает задумчиво мага, наклонив голову и хмурясь, будто подопытная крыса дала неожиданные результаты. Такой молчаливый Чимин пышет мощью и властью, подобного раньше ты не видела в нём, а теперь пробирает мурашками его молчание.       Тэхён на полу не собирается вставать, он смотрит на свои грязные ботинки и зажёвывает нижнюю губу. Похож на шкодливого ребёнка, он всегда себя вёл подобным образом, потому что легкомысленный, прямолинейный и наглый. Сейчас магу нечего ответить, его только что изнутри полностью прощупали, почти изнасиловали. — Не все души можно контролировать. Да, Тэхён? — Чимин резко начинает говорить и маг вздрагивает. Он поворачивает голову вбок и решает всё же подняться на ноги, скрестив руки на груди и наклонив голову. На лицо приходит горькая ухмылка и тот хмыкает. — Все просто боятся взять ответственность за такую силу. — Ты прекрасно знаешь, что они токсичны, это грязные души грешников, которые дают не только силу, но и отравляют тебя, Тэ. Они убивают твой разум, если их не контролируешь, а когда внутри их слишком много, знаешь, что бывает? — Чимин скалится, наклоняя голову. У него нет клыков, он выглядит спокойно, но в то же время опасно, как хладнокровный убийца, который знает, как убить, не прилагая много усилий.       Джин переглядывается с Намджуном, что-то понимающе друг другу кивают, отходя от клетки. Джин садится снова за стол, принимаясь копошиться в бумагах, а Намджун подходит к окну, барабаня кончиками пальцев по губам. Он тянется к карману брюк и отдёргивает себя, хочет закурить, но оглядывается на Сокджина, который не реагирует больше ни на что, с серьёзным видом продолжая рыться в бумагах. — Это бесполезно, малыш, — Тэхён подходит к краю клетки, ладонью поглаживая щеку парня. Пак ударом отбивает чужое касание от себя, а Тэхён даже не морщится, кладёт ладонь на чужое плечо, невесомо большим пальцем лаская шею. — Они уже часть меня. — Неправда, — Чимин делает небольшой шаг вперёд, сияет своими глазами, смотря ими почти в душу другого мага, он пытается прочесть чужие эмоции, а сам еле сдерживается, чтобы встряхнуть мага. — Я не знаю, каким ты был раньше, но два дня назад ты меня излечил. В этот момент в тебе были чистые намерения, разумный взгляд, без мишуры, которую ты всем вешаешь за напускной игривостью, — Чимин кладёт свою ладонь поверх чужой, сначала аккуратно, а затем резко сбрасывая с себя с омерзением. — Ты просто невоспитанный ребёнок. — Какие броские фразы, с ума сойти. В прошлый раз ты предлагал тебе отсосать. Получается, ты педофил у нас? — Тэхён щурится, а Пак опасно сверкает своими глазами. Их стычку прерывает свист Намджуна, что даже оборачивается, чтобы взглянуть на этих двоих. — Я тебе сказал только перевязать его раны, как вы вообще до этого дошли? — вампир коротко гогочет.       Идиллию нарушает шум с коридора, а после в зал врывается огромный волк, что спал у твоей кровати. Его круглые глаза распахнуты, а пасть раскрыта от частого дыхания. Он пытается затормозить, но лапы разъезжаются. Пока втянуты когти и ничего не остаётся сделать, кроме как бухнуться громко на бок, привлекая внимание к своей персоне. — Придурок, — цедит Намджун рядом с тобой, возвращаясь к лицезрению прекрасного пейзажа за окном. Джин прерывается, чтобы тяжело вздохнуть, а Чимин и Тэхён у клетки отмирают. Пак отходит подальше, словно скидывая с себя ненужную грязь, его передёргивает, а ноги ведут к волку.       Тот с пола поднимает голову к магу, который садится на корточки и вздыхает. — Бесполезная лошадь, — цедит без злобы. Смотрит на лапы размером с тумбу и думает о том, что правда трудно, наверное, в таком большом теле с непривычки ходить в помещении, а не по лесу.       Со стороны ты прекрасно видишь, как со вспышкой чужих глаз возникает тёмный туман, который коконом обвивает волка, струится, впитываясь в лапы того, и переплетается, вьётся, густеет, пока не превращается в ботинки.       Забавные ботинки для волчьих лап. Для более грозного эффекта на них проступает розовый цвет, оттенка приторной сладости.       Ты думаешь о том, что с твоей магией нет тумана или дыма, а у Чимина ты это заметила только в доме Кицу и с тех пор периодически ощущаешь эту магию, эту ауру, цвета и образы. Ты чувствуешь заклинания, видишь, как они накладываются слоями, цепями, большими усилиями и как много времени занимает состроить отдельный образ.       У тебя нет тумана. Даже сейчас, когда ты пытаешься наколдовать себе в руки перо, оно возникает вместе с лёгким головокружением, от которого пошатывает разум, но тот мгновенно встаёт на место, а в руках уже перо.       Нет дыма, тумана, ничего прочего. Ты не понимаешь, как понять всё, что ты видишь, потому что порой даже чужая аура становится настолько яркой, что пробивается в твоих глазах отдельным цветом.       Волк встаёт неуклюже, поднимая ноги одну за другой и пинает лапой Чимина в грудь. Маг оскорбляется, хмурится, пока в клетке смеётся Тэхён. — Чонгуку стало лучше, ему помог Джин, так что он скоро вернётся, — поясняет Пак.       Намджун не выдерживает, всё же выходит через распахнутые волком двери, а Тэхён застывает в изваянии и незаметно в клетке пятится назад, пересекаясь взглядом с хищником.       Ты не знаешь, что произошло, пока ты спала, но страх в глазах самого сильного мага настоящий, у него глаза тускнеют, а руки намертво сцепляются в решётку позади него. Тэхён не скрывает своего страха или попросту не может его скрыть, эта паника в глазах на грани крика и истерики, Тэхён напуган как маленький ребёнок.       Ты видишь его беззащитность, ощущаешь пустоту, потому что силы сейчас заперты внутри него, не могут вырваться, а тот так отчаянно пытается себя отгородить от волка, что часто дышит, боясь лишний раз моргнуть. — Хосок, ты знаешь, что слишком долго волком не стоит быть, особенно с твоими способностями, — Джин поворачивает голову и лениво смотрит на оборотня, — ты можешь забыть человеческую речь.       Ты дёргаешься, пытаясь встать и подойти к этому огромному созданию. Его Джин назвал Хосоком, но ты видела его в форме волка, и он был размером с обычную собаку, а теперь огромная лошадь занимает много места, безумными глазами оглядывает помещение и рыкает громко на Тэхёна.       Когда он успел стать таким могучим?       Маг скатывается вниз, прижимая к груди колени. Это рычание проходит даже через твою грудную клетку вибрацией, заставляя ускориться сердцебиение. От Хосока идёт сильный запах альфы. Даже без хорошего чутья ты чувствуешь его мощь и превосходство. Это ощущаешь не одна ты, а все остальные в помещении, что замолкают и прекращают свои дела.       Ты видишь, как Джин вздрагивает, опуская голову. Его ладони дрожат, глаза опущены. Чимин отходит в сторону, давая волку подойти к клетке.       Сейчас ты тоже не хотела бы находиться напротив этого огромного зверя, который внимательно смотрит на Тэхёна, наслаждается его страхом, смакует страдания, вдыхая полной грудью животный страх. Хосоку нравятся страдания мага, он хочет продолжать их вечность, поэтому рычит чуть тише, только для Тэхёна, только на него направляя свою силу.       Тебе тяжело дышать, тело оцепенело перед этой демонстрацией власти. Страх застрял в горле так, что хочется разодрать и вытащить лёгкие, что не дают делать вдох.       Устрашающую картину нарушает звук отодвигаемого массивного стула Джина, который опирается на стол руками, даётся пару вдохов и лишь потом поднимает глаза на волка с магом. — Прекрати! — рычит старший. В его теле всё сопротивляется инстинктам, сущность хочет вырваться наружу, а длинные когти уже цепляются в стол. — Ты одичал, Хосок! Заткни своего волка, или я загрызу тебя.       Ты замечаешь, что у Джина длинные клыки, мощные. Сам он на половине перевоплощения, поэтому из горла вырываются слова вместе с рычанием. Он задавливает в одну секунду огонь внутри Хосока, на правах старшего приказывает, и оборотень не может ослушаться. — Как же без вас было тихо и хорошо, Господи, — Ким трясёт головой, вздыхает и в форме волка уже выбегает из помещения.       Ты впервые видишь его в таком обличье. Джин на длинных лапах красиво выбегает, легко и почти бесшумно, его гибкое тело даже при простом беге выглядит пластично, а сама шерсть блестит и завораживает. Джин очень красивый.       На улице после этого слышен крик Намджуна и восклицания волка, грохот и потасовка. Ругань, а затем снова рычание волка и тишина. Так резко, быстро и громко, что кажется, эта тишина там неспроста, Джин всю злость вылил на хребет вампира, а тот проломился будто. Ты пытаешься не думать о скорой кончине членов дома Трёх Граней, взрослые люди, как-никак.       Тем временем Хосок массирует человеческие плечи, разминает, совсем не стесняясь своей наготы. Он с улыбкой подмигивает Чимину, поворачивается к тебе, вбок крутя бёдрами так, чтобы достоинство покачивалось. — Ну что? Все насмотрелись? — хрипит он, перекатами в горле еле говорит, смачно прокашливаясь и отправляя пару плевков на пол. Вдыхает своим человеческим носом воздух и улыбается. Никому и дела не было до его члена, поэтому вы с Чимином синхронно закатываете глаза, фыркая недовольно на отвратительное поведение. Голый Хосок ещё отвратительнее одетого Хосока, градация его мерзотности не кончается, и ты можешь продолжать хоть до утра. Волком тебе он нравился больше, а теперь большие розовые ботиночки лежат на полу, никому не нужные. Хоби использует их, чтобы пинать в Чимина, а затем резко застывает, шевеля человеческими ушами и медленно втягивая воздух до самого упора. — Чонгук рядом, мой шашлычок подпаленный. Ещё чую, что Намджун курил, а у Джина скоро течка. Пахнет как аппетитная сучка, — ухмыляется, снова принимаясь массировать плечи, выгибать с хрустом спину и стонать от удовольствия затёкших костей. — И ты это только сейчас почуял? — Чимин смотрит серьезно и осуждающе, а Хоби скалится. — Как я мог почувствовать течку Джина в форме человека? Он же парень, — Хосок подходит к магу, который на целую голову ниже и говорит, наклонившись к уху так, что слышишь и ты тоже. — Ты совсем про природу оборотней не знаешь? Так пойдём, я начну с анатомии, — Хоби кладёт безвольную ладонь Чимина себе на пах, а ты со стороны видишь, что тот смущается, обиженной барышней отталкивая от себя оборотня.       Хосок смеётся, и в это время в зал заходят Чонгук с Юнги.       Ты от волнения, наконец, вскакиваешь, потому что берегла силы лишь для этого. Ты ждала вампира, ты так, оказывается, скучала по этим прохладным глазам, по тому, как они окутывают своим серебром и оставляют там гнить и смотреть в чужой заинтересованный взгляд.       Ты скучала по Юнги. Это чувствуется так отчётливо, как новый вдох, при котором ты понимаешь, что дыхание всё это время было необходимо. Ты хочешь подойти, но тормозишь из-за нескольких вещей.       Для начала ты не знаешь, кто вы Юнги друг другу? Он показывал всем своим видом, что ты ему симпатична, но просто уже время и в праве ли ты хотя бы обнять этого холоднокровного, потому что ещё на поляне в лесу боялась больше его не увидеть. Ты жалела, что у вас было так мало касаний, всё только начиналось, и уже должно было закончиться. Сейчас ты отчётливо понимаешь, что ничего и не должно было начинаться. Вы друг другу никто, разные существа из разных миров. Это не грустно, это обычная правда, что бьёт немного в лёгкие, снова их раздирая к чертям.       Всё же столько сильных существ в одном месте трудно вынести, каждый пытается сразиться стойкостью и силой, показать свою мощь, в то время как ты просто старалась дышать и хотела обнять Юнги.       Он замечает тебя, улыбается широко, показывая дёсны, все свои зубы, так тепло улыбается, как никогда ты не видела. Юнги убивает в тебе бабочек, мурашками обстреливает всё тело и это лишь одной улыбкой. Он сам подбегает, тут же хватая в крепкие объятия. Проводит носом по шее, пока ты утыкаешься в его плечо. С ним так сладко, что можно умереть от диабета, Юнги лишь одним своим именем поднимает целый ворох чувств в груди, но только все они калейдоскопом переливаются и не остановить на единой картинке. — Я волновался, — шепчет пылко на ухо, а затем резко отступает, лишая тебя опоры.       Это признание заставляет распахнуть глаза даже самого Мина, захлопнуть рот, что распахнулся как у немой рыбки и стушеваться. Юнги напоминает сейчас мальчишку. Юного парня, которому не дашь больше двух сотен лет. Ты улыбаешься нежно, стараясь свои горящие щёки сильно не демонстрировать, но приятно, что Мин обнял, так сладко, что визжать и прыгать хочется. — Твоя Белоснежка чуть не трахнула тебя, пока ты была в отключке. Я в шкуре волка так сильно чувствовал запах его возбуждения и смущения, что хотел оторвать ему голову, — ржёт Хосок. — Твой ёбырь хочет трахаться, так что дай ты ему как можно скорее, иначе я не выдержу снова чуять запах его члена, — оборотень кривится и ерошит волосы на голове Чонгука. — Я другой член нюхать хочу, — смотря на Чона, было сказано с такой нежностью, что и сам Хосок от себя не ожидал.       Юнги рукой хочет дотянуться до твоей ладони, смотрит на неё, неловко протягивая руку и тут же отдёргивая. Вампир качает головой и жуёт нижнюю губу. Ты не хочешь отрываться от его белой кожи, любоваться, как на ней проступает краснота сигналным огнём об опасности, вопящей на всю округу «Мин Юнги чертовски смущён». Для него это первые шаги в чувствах, он не показывал их, а сейчас даже скрыть не может. В голове появляются желания, которые раньше он считал глупостью.       Юнги делает вдох и всё же вытягивает руку, соприкасая ваши ладони, переплетает пальцы. Ты смеёшься тихо на выдохе с его облегчённой улыбки и яростно стучащего сердца. Вампиры не должны быть такими милыми, тебе есть с кем сравнить, поэтому поведение Мина льстит.       Из-за него внутри не просто болит, всё не стоит на месте и сдвигает твои эмоции в безумную сторону. Всё отходит на второй план, будто ты им совсем околдована. Ты готова дать ему себя снова укусить, его опять заставить переспать с тобой, творить безумные вещи, которые с Юнги определённо будут чудесными. Ты хочешь его. Целиком желаешь, полностью проглотить ванильную сладость. Юнги так мило раскрывается только тебе, дарит смущённую улыбку и даже не пытается отрицать слова о том, что хотел тебя.       Ты так сильно хочешь поцеловать. Мысль о том, что вампир думал о сексе, пока обмывал твоё тело, до странного заводит. Внутри тебя теплеет костёр, а души беснуются. Желание поцеловать милые губы, пока он улыбается, выходит на поверхность и окутывает вас.       Чары сами нашли выход, а ты их и не останавливала. Мин поворачивает голову, аккуратно прикасаясь к твоему рту, шёпотом говорит: «не сейчас», и отстраняется. Ты чувствуешь невесомое дыхание всё ещё, так сильно хочешь Юнги обратно, чтобы он силу показал и прижал тебя снова к себе.       Хоть твоя ладонь всё ещё в его, приятно покалывает от ощущения близости, его прохладной кожи и сильной хватки. Нравится ощущать свою руку в его. Ты хочешь прыгать и повторять про себя «мы держимся за руки», чтобы окончательно поверить, что тот самый безэмоциональный вампир сейчас сжимает в немом извинении твою ладонь. Внутри тебя бабочек рождается всё больше и больше, внутренности переворачиваются вверх дном, а на лице совсем дурная улыбка. — У тебя так быстро отрасли волосы, — говорит Чимин, и это выводит тебя из маленького мирка любви к Юнги. Как раз нужно отвлечься, хоть неловкость всё ещё висит в воздухе между тобой и вампиром, но серьёзные разговоры стоит оставить до тех пор, пока вы не будете наедине.       Ты смотришь на Чонгука, который кивает и переводит озлобленный взгляд на Тэхёна.       У молодого оборотня лицо всё ещё изуродовано, кое-где красные пятна, волдыри и кровь проступает. На руках ужасные ожоги, одно ухо слеплено в сплошное месиво, а шея покрыта чем-то влажным и блестящим. Ты это замечаешь только сейчас, понимая, насколько же Юнги затмил тебе всех.       Чонгук выглядит отвратительно. При взгляде на него начинает болеть собственное тело, а в груди боль от сожаления. Словно это твоя вина, ведь Чонгук прибежал защищать тебя. Такой красивый парень сейчас не в самой лучшей форме. Стоять ему помогает Хосок, пока Чимин осматривает тело. — Твоя магия помогает, спасибо, — Чон слабо улыбается, — но я бы присел.       Парня усаживают в кресло, где сидела ты до их прихода, пока тот бессильной злобой утыкается взглядом в клетку, где поражённый Тэхён хлопает глазами. Маг узнал Душу, которую уже оставлял умирать. — Ты? — Я дважды выжил после твоей магии.. знаешь, для чего? — кривит парень, растягивая горькую ухмылку. Маг не отвечает, его душевное равновесие сбито. Наконец, до Тэхёна дошло, что он в клетке, совершенно бессильный, наедине с существами, которые желают ему самых жестоких мук, и никуда от них не сбежать. — Чтобы убивать и воскрешать тебя, Ким Тэхён, раз за разом, ясно тебе? — от хриплого усталого рокота пробегаются мураши по телу. Чонгук жесток в своих словах и искренен. — Кажется, Намджун и Джин убили друг друга, — отвлекает Чимин. Он выглядывает в окно, будто сообщая погоду. — Гробовая тишина просто, вам не кажется? — в ответ хрюкает коротким смехом Хоби, но на него устремляются грозные взгляды. — Пойду, проверю, — ты нехотя отпускаешь руку Юнги и видишь лёгкое разочарование на его лице. Перед уходом у него загораются глаза, а лицо снова становится непроницаемым.