Где-то между...

      На ступеньках крыльца во внутреннем дворе ты встречаешь вполне себе живых Джина и Намджуна, только это всё равно заставляет тебя нахмуриться.       Волк, или правильнее сказать волчица, положила голову на колени вампира и глубоко дышит, прикрыв глаза. Намджун курит, одной рукой подносит сигарету к губам и делает глубокую затяжку, а после выпускает дым, другой рукой ероша шерсть на голове волка. Джин почти улыбается, высунув язык из своей грозной пасти, слюнявит вампиру брюки от наслаждения, а тот занят сигаретой.       Он почёсывает Джину за ухом, гладит всю мордочку с любовью, пока тот стоит спокойно, не огрызается и не рычит. Выбиваются из общей картины только заживающие лицо и руки Кима, которые разодраны до неприличия. Будь он демоном, умер бы уже от потери крови, а так сидит, вдыхает глубоко в себя новую затяжку и выпускает дым, который покрывает его раны белым смогом. Сердце всё равно ёкает при виде ран, ты не хотела быть на месте Нама, но тот отчасти заслужил, его Джин предупреждал, а теперь разодрал в клочки, хоть они и быстро заживут. — Я твои мысли за километр слышу, — говорит Намджун, не оборачиваясь. — Хочешь узнать, почему Джин в форме волка и не ругается на меня? — вампир оборачивается, слегка улыбаясь. Его лицо сияет азартом, будто сейчас он будет учить запретным вещам втайне от родителей. — Я думала, вы убили друг друга, — ты присаживаешься рядом с вампиром, тоже протягивая руку к волчице. Джин сразу же переходит к тебе, заваливаясь почти всем телом, лезет в объятия, и ты даёшь ему их. Гладишь ушки и мордочку, ласкаешь в руках как ребёночка, и плевать ты хотела, что ты не должна так сильно любить волка, что это не собака, а грозное существо. Сейчас Джин молчаливый, тихий, падкий до ласки и это странно для него. Ты чувствуешь любовь к этому существу, не знаешь, что было в прошлой жизни, но ты точно любила собак, поэтому просто не можешь сдержаться, когда волчица так ластится. — Изменник, — с улыбкой говорит Намджун, делая последнюю затяжку, самую глубокую. Ты зачарованно смотришь, как стремительно жёлтым огоньком сгорает фитиль, и Джун выкидывает окурок. — Ты же знаешь, что Тэхён был раньше здесь, жил и работал. Мы с Джином были с ним достаточно близки, — Намджун замолкает, давая оборотню время задышать ровнее. Джин тихо скулит и мордой тыкается тебе в шею, лижет её, переходит на лицо, хлопая своей пастью. Ты морщишься, упираясь в грудь волка, но тот скулит сильнее. — Насколько вы были близки? Почему Джин вообще сейчас в шкуре волка? — Мы доверяли ему свои тайны, — с грустной улыбкой говорит Намджун. — Мы были семьей, понимаешь? Очень странно, но как-то мы смогли привыкнуть друг ко другу. Я могу читать мысли, Джин хорошо читает людей, а с Тэхёном мы просто были искренними, говорили то, что пытались скрыть всеми силами, рассказывали каждую слабость, а он делился с нами в ответ. Мы не знали, что всё выйдет из-под контроля, что его идея объединить города окажется фатальной в нашем взаимопонимании. Знаешь, порой я не ладил с Джином, потому что у нас совсем разные натуры. Он нежен и аккуратен, а я грязнуля с вредными привычками, но Тэхён выслушивал наши жалобы и был точкой соприкосновения всегда между нами. Он знает больше о Джине, чем я. Теперь он этим пользуется, потому что я стараюсь не читать чужие мысли без надобности, не лезу в личное пространство. Каждое его слово режет по самому больному, он знает, куда давить и что сказать, играет с нами и ещё не ушедшими чувствами. Я не знал, что будет больно встретить его в таком виде, тем более, когда приходится сохранять невозмутимое лицо. Теперь нам с Джином плохо видеть такого мага и немного страшно. Я не смогу его убить, Джин точно так же. Я не хочу даже верить, что маг настолько изменился. У меня никогда не было проблем увидеть зло в ком-то, Эльва даёт мне право читать людей более глубоко, но в Тэхёне я не вижу настоящей темноты, в нём намерения чистые, а поступки отвратительные. Этот контраст пугает, я его не понимаю, мне даже жаль Тэ и в то же время мне и Джину страшно, что наша странная любовь к Тэ не даёт мыслить объективно. Мы должны быть строгими, этот маг почти убил Чонгука, но я ничего не могу с собой сделать.       Джин скулит, пряча морду у тебя в плече, влажно дышит, что тебе не по себе немного, а ещё волк тяжелый, пахнет пыльной шерстью и чужой кровью. — Никогда бы не подумала, что вы такие добрые, — смеёшься с них. Ситуация не самая хорошая, ты понимаешь, почему они переживают, но в то же время Джин и Намджун теперь кажутся такими домашними и тёплыми с этой любовью к третьему и мыслями о справедливости, что не верится, что они здесь могут творить закон. — Эм, ты аккуратней, а то Юнги заревнует, — Намджун хмурится, а ты прекращаешь гладить Джина, непонимающе смотря на вампира. Тот кивает на волчицу, которая лижет твою шею, ключицу, плечо, виляет хвостом и фырчит. Ты даже не заметила, что с рассказом Джин искал упокоения в твоих руках, лизал шею и тыкался носом в неё. — У Джина течка, ему нужно немного побыть в таком виде. Гормоны шалят у этой дамочки периодически, секса хочет, спариваться да детей рожать, вот Джин и лезет к тебе, сейчас провоняешь им так сильно, что Юнги отравится концентрацией чужих феромонов на тебе.       Ты тут же резко убираешь руки, будто бы ошпарившись, а Намджун хрипло смеётся, под конец заходясь кашлем. — Он поэтому нервный, меня сначала покусал за курение, а потом оказалось, что запах дыма его успокаивает, а сейчас совсем хочет оттрахать твою ногу членом, которого у него нет. Мне страшно до конца читать его мысли, если честно, — вампир ударяет себя по груди, смаргивая слёзы после кашля и качает головой, глядя на бесстыжего Джина, что продолжает тыкаться мордой тебе в шею.       Его нос холодный, шерсть мягкая. Его тычки в шею приятные, тебе нравится почти обниматься с волком, потому что он такой покладистый, милый, что хочется затискать, но потом ты видишь на штанах полоску выделений, а волк продолжает тереться, виляя хвостом.       Попытка отстраниться выходит рычанием, Джин зыркает на тебя, его глаза красиво сверкают, переливаются. Несмотря на то, что он волк, зрачки почти человеческие, только заполняют всё пространство глаз. Так странно смотреть в глаза Джина и бояться волка. Рычит, не показывая зубы, лишь предварительно пугает, а затем цапает за плечо. — Ой! — ты дёргаешься, а Намджун подскакивает явно с испугом, принимаясь отодвигать с силой Джина от тебя. Тот брыкается, рявкает на Намджуна, поворачивается, чтобы цапнуть за руку, уворачивается, пока ты встаёшь со ступенек, принимаясь пятиться.       Волк странный, ты не знаешь, что его разозлило, за что он куснул тебя за плечо, которое было здоровым, в отличие от второго, но теперь просто нужно уйти. Пока тебе сложно понять омегу и её желания, так что ты уходишь, смотря как Намджун получает новые раны, как волк его практически жрёт, а тому нормально, он закатывает глаза и позволяет смаковать свою руку. — Ему так спокойнее, — поясняет напоследок.

* * *

— Юнги! — врезаешься в вампира, перепугано распахиваешь глаза, а тот смотрит на тебя тем самым сканирующим равнодушным взглядом, сжимая свои губы.       Мин ровно дышит, стоит близко, но разглядывает, внимательно читает эмоции горящей искоркой на дне серебристых глаз и молчит. Стоит истуканом, наклоняя голову вбок, немного щурится и рукой по тебе медленно проводит от шеи по плечу и вниз к руке, чтобы ловко зацепить запястье и повести наверх дома Трёх Граней. — Юнги? — тебе странно вот так оставаться без ответа, а ещё есть смутное ощущение, что он злится. Об этом говорит лишь спёртый воздух вокруг него, удушающая аура и быстрый, уверенный шаг.       Он всё ещё не отвечает, заталкивая тебя в ванную второго этажа. Ты не успеваешь удивиться, как красиво вокруг и как хорошо вампир знает дом Трёх Граней, что даже без проверки нашёл быстро нужную комнату, потому что он прижимает тебя к стене, пальцами упираясь в твою грудь, элегантно так, не задевая ничего криминального. Смотрит тебе в глаза снова, наклоняет медленно голову, будто вгрызаясь в разум и мысли.       Теперь он дышит тяжелее, всё глубже втягивает воздух и выпускает. Слышится его вздохи, длинные пальцы цепляют твой подбородок, пока глаза вспыхивают ещё раз, намного ярче. — От тебя несёт волком, — почти шёпотом хрипит, а ты в его раскрытом рту видишь клыки. Небольшие, остренькие, они мило торчат у него от основного ряда зубов, а глаза опасно сверкают.       Ты прибита к стене, его рука всё ещё удерживает лицо, не давая его увести от пронзительного взгляда, а чёртовы глаза завораживают. Ужасно бледный, фарфоровый вампир держит тебя лишь силой своего сияющего взгляда, пугает тихой злостью, потому что даже не кричит, открыто не говорит, что ему не нравится, но ты слышишь его тон и видишь клыки.       Дело плохо. Тебе правда страшно. Это чувство прилипает к желудку, не отпускает, выворачивает и скручивает до тысячи узлов. Колени подкашиваются и ты лишь заламываешь брови. — Это Джин. — Меня это должно успокоить? — он сужает глаза, становясь ещё суровее. Тебе хочется закрыть ладонями своё лицо, убежать, потому что ты ничего не сделала. Ты просто погладила волка. — Ты ревнуешь, — решаешь сказать ему вслух, немного ухмыляясь. Ты думаешь, что его собьёт это с толку, напомнит, что вы друг другу никто и образумит, вернёт того милого смущённого Юнги.       Но этого не происходит. — Ревную, — Юнги наклоняется, вгрызаясь в твои губы, царапает клыками, а потом широко мажет по ним языком.       Он врывается в твой рот настойчиво, каждый сантиметр пробует, смакует, почти ест твои губы, вылизывает изнутри и рыкает. Его цепкие пальцы другой руки не дают тебе шелохнуться, он притягивает тебя за талию ближе и кладёт широкую ладонь на спину, прижимая с невероятной силой к себе.       Юнги вжимает тебя, теперь обеими руками переходит на спину, гладит, шуршит тканью, опускаясь к заднице, и сжимает основательно, до твоего тихого визга. Юнги почти мурчит, он кусает твою губу, раскрывает рот шире и снова сталкивается с тобой в поцелуе. Кровь стекает по подбородку, смешивается со слюной, кружит голову. В поцелуе вкус железа, а ты не чувствуешь боли, Мин пытается покарать, но у него свои методы.       Руки прижимают к сильной груди, ты цепляешься за его шею, пальцами перебегая всё выше, забираешься в его густые тёмные волосы и сжимаешь. Юнги неожиданно страстный собственник, такой прохладный и горячий одновременно. Ты думала, что он повысит голос, но теперь он кричит иначе, всем своим видом вопит «моя, никто не смеет трогать», а потом кусает в плечо, поверх небольшой ранки от укуса оборотня. Он губами чмокает, собирая кровь, вытаскивает язык и с горящими глазами проводит по укусу медленно, собирая каждую крупинку выступивших капель, чтобы во рту посмаковать. Юнги сладко мычит и ещё раз кусает, прибивая тебя к себе, глубоко вонзается в кожу, что ты стонешь от боли и лёгкого наслаждения, покалывающего прямо куда-то в мозг.       Ты видишь, как кровь стекает струйкой вниз, из-за чего Юнги сдёргивает твою рубаху с плеча и слизывает прямо с груди вверх, смотря на тебя своими чистыми глазами, словно приказывает смотреть, как только он имеет право делать, как сладко он это совершает и как красиво при этом выглядит.       Ты держишься за его плечи, чтобы не упасть, прикрываешь глаза и громко мычишь, когда он кусает ещё раз, на этот раз в шею. Теперь он глотает смачно кровь, работает губами и челюстью, пьёт, а сам длинными пальцами перебирает плечи, словно играет на фортепиано и рвано выдыхает через нос, дрожа.       У тебя кружится голова, дыхание всё тяжелее, и Юнги это чувствует. Ему важно, чтобы ты не умерла, поэтому он отстраняется, пытаясь привести дыхание в норму, рассматривает твоё лицо, пока его грудь вздымается от частого дыхания. Ты после страха за себя, после возбуждения от поцелуя и лёгкой слабости в голове от укусов, считаешь Юнги самым прекрасным на свете. Его кожа бледная, глаза переливаются светом серебра, а испачканный рот в крови ярким контрастом с его кожей отдаёт рубиновым. Волосы растрёпаны, лоб открыт и виднеются широкие тёмные мужественные брови, пока под ними раскрывается немного испуганный взгляд со сладкой дымкой. Юнги распахнул рот, в котором миленько и аккуратно торчат остренькие зубки и клыки. Вампир немного растерян от своего же поведения, боится, что навредил тебе, но ты слабо улыбаешься, наконец, расслабленно выдыхая.       Это распахивает место для нового шага, для второго поцелуя, в котором вы взаимно цепляетесь друг за друга, прижимаясь в объятиях как можно крепче, врываетесь страстно во рты другу и постанываете вместе, громко и несдержанно. — Только я могу тебя кусать, — горячо проговаривает вампир и не даёт ответить, обратно смакуя твои губы, он поедает их с аппетитом, почти мурчит и снова отрывается, чтобы заглянуть в твои глаза. — Никто тебя не должен трогать, кроме меня, — лижет твои губы и отстраняется и широкой улыбкой, — теперь ты пахнешь только мной.       Ты стонешь, когда он опять тебя кусает, только теперь затягивает кожу в рот, так сильно что, отпустив, образуется тут же не просто засос, а огромный синяк. Юнги на это лишь влюблённо улыбается и проводит пальцами по следам. — Моя, — говорит довольно, мурчит, а ты всё же смеёшься тихо, не скрывая яркой улыбки. Это прозвучало хвастливо, самодовольно и уютно. Юнги теперь будто сметаны объелся, снова лезет целоваться уже менее пылко, просто переминает твои губы, которые распухли от его терзаний, гладит твою голову, ласкает за ухом, переходит к спине и любовно ведёт вниз, чтобы прижать тебя крепко к своему паху.       У него в штанах пожар такой силы, что даже низкая температура тела вампира не скрывает того, как сильно возбуждён его член, как он пульсирует внизу и пышит жаром, мечтая об оргазме. Ты ахаешь, краснея, потому что, несмотря на то, что у вас был секс, всё равно странно вот так ощущать его размеры, понимать, что именно на тебя у него такая реакция. Эта мысль пускает мурашки от самых ног к твоим ушам, которые стремительно краснеют, а ноги уже не хотят держать. Ты держишься за его плечи, не зная, что делать и куда податься, но Юнги и так хорошо, прижимать тебя к телу, тереться и облизывать сладко твои губы.       У него впервые так сносит крышу, эмоции уже давно не поддаются контролю, это большая редкость для него, поэтому Мин хочет прекратить, сначала подумать, а потом делать, но сам чуть ли не скулит и не плачет, хочет продолжать целовать.       Его организм хочет гораздо больше, с кровью его разум озверел, в нём сейчас такой уровень эйфории, что тот толкает тебя к стене опять, приподнимает за бёдра выше и толкается через одежду, трётся, мыча от удовольствия.       Ты вскрикиваешь и ахаешь, позволяешь раздвинуть ноги и ему проехаться членом, пусть даже через одежду. Ты чувствуешь, какой он горячий, какой твёрдый и нетерпеливый. Мин мнёт твои губы, дыша через нос, а сам держит как пушинку, помогает себе толкаться и направляет твоё тело навстречу.       Боишься упасть, но Мин ухмыляется, оставляя поддержку лишь одной рукой, а второй лаская нежно твою щёку во время поцелуя. Всё в нём сочетается до боли контрастно. Сила с нежностью, страсть с невинным поцелуем и боль с наслаждением. Ты хочешь выгнуться сильнее, чтобы всё происходило ещё грязнее и без одежды, но Юнги кусает тебя за другое плечо, быстрее и быстрее проезжаясь между ног, прижимает к стене и своему телу и замирает, кончая.       Юнги тихо скулит. Не будь это рядом с твоим ухом, то ты не услышала бы, но этот тихий и слабый звук принадлежал ему. Это безумно мило, странно и горячо. Вам теперь всё же стоит поговорить об отношениях и том, что же сейчас произошло. — Ты иди, а мне нужно умыться, — опускает вампир тебя на пол, тут же отворачиваясь, но ты прекрасно видишь в зеркале его воровито закушенную нижнюю губу и красные щёки.       Ты пытаешься не смеяться, но Юнги прекрасно знает, что ты чувствуешь, особенно сейчас. — Пожалуйста, ни слова, — просит на выдохе, тихо и опускает голову. Тебе хочется взять его ладони и поцеловать в мягкие губы снова, чтобы видеть, как он смущается, пытается увести взгляд и вырваться. — Пожалуйста, хватит, — просит, а ты всё равно не можешь утопить свою нежность, странную горечь в груди и горячую волну не спавшего возбуждения.       Ты всё же решаешь оставить его привести себя в порядок и со счастливой улыбкой спускаешься вниз.