Где-то между...

— Можешь отвернуться? — просит Тэхён.       Чимин в ответ хмурится и пялится в клетку ещё пристальнее обычного. Ким лишь закатывает глаза и вздыхает. Возбуждение спало, но как же хочется секса, в голове отзывается мысль о том, что кончить так и не вышло. А теперь маг рядом колдует, из-за чего нос пощипывает. Мысли в клетке лишь о побеге и неудавшейся дрочке, ничего праведного и святого внутри Тэ, но в голове всё равно меньше шума.       Силы в нём не рабочие, любая попытка колдовства приводит к тому, что пронзает всё тело резвым током, который почти останавливает сердцебиение. Многие души, что снаружи накапливал маг, разбежались, растворились, ушли обратно в Ад, а это большая потеря.       Взамен ушедших сил в голове Тэхёна стало больше своих мыслей, не очернённых. Взгляд прояснился и даже немного стыдно стало за то, как поступил с Чонгуком. Тэ бы попросил прощения, но у волка своих проблем много, да и не простит в любом случае, его дважды почти убили. — Ты действительно собрался дрочить? — приподнимает одну бровь Пак, а Тэхён копирует зеркально его выражение лица и хмыкает. — А ты действительно собрался смотреть? — его рука уже в штанах, сжимает член, который отзывается тут же, твердеет. Бельё влажное от выделений, головка вся мокрая, а Тэ лишь мычит от дозы неги. — Ты точно больной, — фыркает Чимин. — Знаешь, у тебя такие губы, — Тэхён ухмыляется на выдохе и облизывает свой рот. Пересохло всё, хочется пить, а Чимин недовольно сжимает губы. — Такие большие, сочные. Хочется вылизать их, головкой поводить, смазать своей спермой, чтобы блестели. Такие похабные, совершенно неприличные губы, — на последних словах Тэхён даже рыкает утробно, облизывается и прикрывает глаза, чтобы не видеть, как Пак раздражён. — Прекращай, — Чимин просит, потому что хочет на это смотреть. Нельзя поощрять подобное, но как же красиво Тэхён стонет.       Низким рокотом, что нарастает в грудной клетке, он вырывается наружу сладким низким бархатом с переливами внутреннего грома и хрипов. Тэхён похож на карамель, что растопили в клетке, он, прислонившись спиной к прутьям, бесстыже гладит ствол в штанах и даже несмотря на то, что парень в одежде, можно заметить, что там не маленький агрегат, а, наверное, сочный, истекающий смазкой возбуждённый толстый член.       Чимин сглатывает, обводя взглядом прикрытые веки, стройное тело и длинные ноги. Одна вытянута у мага, а вторая согнута в колене и отставлена в сторону. У Пака растёт внутреннее желание, чтобы Тэхён ещё шире раздвинул ноги, стонал громче и показал член.       Это всё трогает воображение мага, теперь Чимин представляет, какой же сочный член у Тэхёна, а после слов о том, как тот хотел бы провести головокой по его губам, вовсе выпадает в астрал. Чимину самому плохо, поперёк горла встаёт каждое сглатывание, а дыхание всё чаще, громче, заметнее. У Чимина дёргается член в штанах, а занятия магией тут же заброшены. Этот демон вокруг себя растворяет феромоны, запах выделений и спермы отчётливо можно унюхать даже магу, поэтому Чимин прикрывает глаза, ощущая под кожей огонь.       Этот огонь его толкает в бездну, а пошлые мысли уходят в ненужное русло и собственный член предаёт, наливаясь всё сильнее из-за стонов Тэхёна.       Сам Ким даже с улыбкой смотрит на метания Чимина, так красиво, улыбается с небольшой слабостью, потому что сам себе делает приятно и уже хочет скорее кончить. Бёдрами толкается в кулак, будто на волнах качается, а голова идёт кругом. Всплеск эмоций и адреналина, взгляд Чимина, покрытый поволокой возбуждения, из-за чего Тэхён чувствует себя будто во время настоящего секса, словно они безумно и дерзко трахаются с Чимином, и это заводит ещё сильнее.       Тэ подключает голос, стонет красиво уже для зрителя, чтобы бросить вызов и разжечь интерес, а ещё смотрит безотрывно на эти губы, облизывается, а сам хочет присосаться к грешному рту, чтобы маг и пискнуть не успел, как отвечал бы так же пылко.       Тэхёну ещё немного для оргазма нужно, а Чимин встаёт со своего места на полу и подходит на ватных ногах к клетке. Его стояк видно через штаны, он даже и не думает его скрыть, а Тэ интересно смотреть снизу вверх на мага, улыбаться и кусать свои губы. — Помню, ты отсосать мне обещал, — голос Чимина неузнаваемый, хриплый и, в отличие от того дня, сейчас он серьёзен, смотрит из-под полуприкрытых век и олицетворяет секс. Он с ног до головы похож на похоть, длинные мускулистые ноги украшает бордовый член, который Пак выпускает специально для Тэхёна наружу, его гибкое тело так и хочется выгнуть во все стороны, а взгляд блядский до ужаса, влечёт и возбуждает.       Ким становится на колени, глубоко вдыхая и картинно проводя носом по паху. Поднимает глаза на Чимина, который кусает губу, хмурясь и выдыхая рвано. Чимину такой Тэхён как удар под дых, похожий на довольного игривого кота маг проводит языком, не касаясь руками, от основания до головки и прижимается губами.       Чимину хочется упасть на колени, лечь или хотя бы сесть, потому что Тэ похож на кусок секса, слеплен из похоти и разврата, такой грязный взгляд, внимательный, стреляет в душу, вынимает кусками из груди стоны с воздухом и больше ничего не требует.       Член Чимина пахнет ахуенно. Тэхён снова прикрывает глаза и нюхает, впитывает в себя этот запах чистых мужских феромонов. Стояк огромный, толстый, тёмный член хочется обсосать до конца, чтобы блестел и сиял от губ Тэхёна. Маг так сильно возбуждён, что капелька смазки уже готова сорваться с головки, но демон ловко ловит её в воздухе, улавливая взгляд Чимина.       Пак хочет кончить, а к его члену прикасаются по минимуму. Он по самые гланды собирается оттрахать Тэхёна из-за выходок. Дышит часто, держится одной рукой за прутья клетки, а другой направляет за волосы Тэхёна. У Кима мягкая шевелюра, а глазки похотливые. Чимин сам ходит по краю, особенно когда на него смотрит снизу демон, сияющими глазами пробивает всё тело до самых пяток разрядом возбуждения. Член дёргается в нетерпении, это блядское создание вдоволь наигралось с нервами Чимина, поэтому теперь сосёт, еле доходя до середины, а Пак толкает дальше, по гланды, даже улыбается, когда тот задыхается, и даёт сделать пару вдохов. Пока Тэ делает лёгкую передышку, Чимин наслаждается слезами в углах глаз, влажным ртом с фигурными красными губками, смотрит, как слюной смазан собственный член, который проехался по узеньким стенкам горла. — Давай, детка, ещё немного, — Чимин вжимает в прутья парня, прикрывает глаза и трахает рот, слыша недовольное мычание, всхлипы и ахи. Он свои бёдра как можно ближе к клетке подводит, трахает с усердием, с оттяжкой, надолго задерживается в узком горле.       Он чувствует, когда оно начинает сокращаться, и это самое приятное, как только Тэ готов вылить содержимое желудка, на этой черте начинает сопротивляться как можно сильнее, а Чимина греет пару секунд это садистское наслаждение в груди и лишь потом выпускает свой член с красивым «чвок». — Что ты там хотел? Провести по губам? Мне нравится эта идея, — Чимин растягивает свой дьявольский рот, который заставил Тэхёна произнести злополучную фразу, а теперь маг в клетке получает головкой в уголок губ. Чимин мажет слюной самого Тэ, своей смазкой и надавливает снова на рот. — Нравится? — на этом вопросе он не жалеет горло мага, смачно загоняет с бешеной скоростью и сам корректирует положение головы, зажав волосы в руке.       Тэхён сгорает. Ему липко, противно и мокро, но от смеси эмоций и унижения ему хочется кончить. Сам он опускает руку и позволяет себя трахать, наплевав на то, как горячо слёзы смачивают иногда щёки. Член в штанах дёргается от властного Чимина, от того, какой огромный член в силах заглотить Тэхён и какой сексуальный, блядский и развратный сейчас Пак. У Тэ крыша едет, потому что он кончает ярко, долго, хрипло выстанывая и почти давясь чужим членом. Вот так на коленях у него разъезжаются ноги, когда Чимин пачкает его лицо спермой как жалкую шлюху.       Тэхён предполагает, что выглядит сейчас не лучшим образом, но Чимин с улыбкой убирает член в штаны и опускается на корточки. Там Тэ руками цепляется за прутья решётки, смаргивает последние слёзы и шмыгает носом. Его волосы в беспорядке, дорожки от слёз блестят, а губы краснее спелого помидора. Он весь влажный, разбитый и подранный, в разводах спермы Чимина. — Красивый, с тебя только картины писать, — ухмыляется Пак, стирая свою сперму и насильно заталкивая в рот демону. Тэхён смотрит прямо в глаза, снова искушает своим тягучим взглядом, а Пак лишь растягивает улыбку в ответ на то, с каким аппетитом обсасывают его палец. — Ты кончил от грубостей? Понравилось? Знаешь, мы ведь можем иногда так помогать друг другу, да? Не знаю, какое наказание для тебя придумают, но я бы забрал тебя как домашнюю зверушку. — Я думал, что ты милый и добрый, — хрипит Тэхён и прочищает горло, пытаясь встать, но проваливает попытку. — Я изменил своё мнение. — Я никогда бы не подумал, что ты по своей воле отсосёшь мне, — хмыкает Пак, а у Тэ распахиваются глаза в два огромных блюдца. — Ты не применял магию? — теперь демон припоминает, что глаза Чимина не блестели, тогда никто не придал этому значения. — Ни капли.       Тэхён воет, хватаясь за голову. Чимин громко и заливисто смеётся.

* * *

      У Тэхёна есть цель, он от неё никуда не уходил и прекрасно держал в голове всё это время, только путём прошлых ошибок понял, что нужно сначала на свою сторону пару могущественных существ заиметь и быть осторожнее с жертвами, меньше убивать и только таким образом души его не отравят, он выдержит свою силу и доберётся до последней цели.       Чтобы объединить территорию, нужно обеспечить магический купол для вампиров на все три города, нужно стереть магические границы и внушить всем, что теперь их структура будет перестроена.       Юнги чувствует, что маг не готов сдаваться, поэтому собирается увести тебя, чтобы он не мог использовать в своих целях. — Нам нужно поговорить, — Юнги смотрит на свои ботинки и топает ими. С опущенной головой он говорит неуверенно, из-за чего ты улыбаешься и киваешь. — Только позже. Сначала нам нужно пойти к границе, отвести тебя подальше от мага, потому что тот может вырваться, когда приведут наказание в действие. Не стоит мешать работать дому Трёх Граней, поэтому мы пойдём ко мне. Если хочешь, конечно.       Юнги тараторит. Волнение в нём так очевидно, что безумно умиляет, вызывает улыбку и греет душу. Ты подходишь сама, цепляя его ладонь, и сжимаешь. Не осталось и капли от дерзкого Юнги, потому что вампир улыбается с опущенной головой и стискивает твою руку в ответ.

* * *

      У пограничника дома всё так же уютно. Дом словно не пустовал всё это время, в нём тепло и пахнет родным местом. Немного имеется запах дерева, приятный такой, влажная древесина отдаёт хвоей, а лучи заходящего солнца проникают в окошки.       Сухо, тепло, светло, ты будто вернулась после долгого путешествия и теперь можешь окончательно расслабиться. На полу следы от когтей большого зверя, кое-где подраны стены, из-за чего вампир цокает, оглядывая дом. — Хосок, — говорит лишь одно имя, обзывая им все проблемы и прорехи. — Может, сначала примешь ванную? Или поужинаем. Куда торопиться, да? — Мин уже топает на второй этаж, а ты широко растягиваешь губы, ловя того за локоть.       Мин испуганно озирается, словно мальчишка-вор, который попался полиции, а ты смеёшься. Взрослый вампир, который в тот день, когда ты пришла к нему, казался стеной непоколебимости и крутости. Ты вспоминаешь то, как грубо он отшивал Хосока в клетке, как они скалились друг на друга, отстаивая честь и территорию, но наедине с тобой, особенно сейчас, Юнги совсем не кажется грозным. — Я поставлю чайник, и мы поговорим.       Неловко вам обоим. Порой такие разговоры случаются, когда им место, когда душа сама раскрывается и тянет вылить всё на собеседника. Для вас это будет насильно, поскольку не очень хочется делать первый шаг и признаваться в слабостях. Страшно каждому услышать отказ, потому что при всей открытости намерений, никто не знает, что творится в голове у другого.       Юнги легко может прочитать твои мысли и успокоиться, может без разговоров понять, в какую сторону двигаться, дальше, но, как малыш, совсем забыл о своих способностях, хоть раз в жизни сконцентрировавшись на своих. — Ты уверена, что хочешь начать? — Юнги садится напротив, сжимая пальцами кружку с горячим чаем, дует, распыляя пар и делает глоток. Тебе физически больно смотреть на то, как вампир пьёт эту лаву и не морщится. — Я даже не знаю, с чего начать, — крутишь кружку пальцами, а у самой краснеют уши. Вот этот момент, когда ты скажешь вслух. — Сначала я хотел извиниться за то, что покусал тебя.. снова, — тяжело сглатывая, говорит Мин, взглядом пробегаясь по твоей шее. Ты раскрываешь сильнее раны, будто спрашивая, это ли он имеет в виду, и получаешь кивок.       Оставляешь плечо раскрытым, глядя, как Юнги ещё раз сглатывает. — Для начала я хочу сказать, что ещё с того момента, как мы.. переспали, я постоянно думала о многом. Я даже не анализировала свои чувства, потом всё завертелось, но желание осталось. Мне хотелось снова применить магию, пусть это будет нечестно, но хотелось повторить. Это всё не из-за влечения, ни в коем случае. Я просто.. даже не знаю. Это всё кажется глупостью, будто я маленький ребёнок, но ты мне нравишься. Ты ещё давно мне понравился, когда вы с Хосоком у клетки феромоны распускали. Не скажу, что это ощущается как что-то особенное или возвышенное, просто мне хочется быть рядом именно с тобой, даже просто смотреть мне нравится, а касаться ещё больше, — ты заканчиваешь со смущённой улыбкой.       Всё не так, каша получилась, ты хочешь исправиться, сказать ещё что-то, но понимаешь, что опять выйдет несуразица. Хочется красиво, изливая душу, а не так скомкано. В душе каждое слово дублируется, сердце стучит быстро, а уши готовы расплавиться от высокой температуры.       Юнги молчит. Ты поднимаешь на него взгляд и видишь, как ярко горят его глаза, какое каменное лицо, которое лишь наклонено немного в изучении. Тебе не по себе от этого сканирования, от страха немного ёкает в груди, особенно когда Юнги встаёт со своего места и обходит стол.       Он молчит, сверкает глазками и сжимает губы. Тебе кажется, что сейчас он выгонит тебя, или не так понял, сразу же растёт в горле ком, а от волнения ты сама встаёшь, чтобы хоть немного подняться до уровня его глаз. — Ты мне нравишься. Я понимаю, что демон не должен влюбляться в вампира, может это вообще невозможно в вашем мире, но.. Юнги, что ты делаешь? — ты вздрагиваешь, когда парень кусает твоё запястье, а после обращения вздрагивает и глядит воровито. — Метку.       Сердце делает кульбит, ты замираешь с открытым ртом на вдохе, а вампир отрывается, вытирая уголки губ, и улыбается виновато. — Стоило предупредить?       Ты взрываешься внутри себя, потому что стоило хотя бы ответить, потому что признание даётся не так легко, как кажется. У тебя всё ещё стучит бешено сердце и хочется рыдать почему-то, а Юнги всё ещё не сказал ничего определённого. — Разговор означает, что ты тоже скажешь, что чувствуешь.       Вампир выглядит виновато, он опускает голову, а потом коротко глядит на тебя, растягивая мальчишескую искреннюю улыбку. Он стесняется, хлопает длинными ресницами и жуёт нижнюю губу. Всё никак не может собраться и продолжает на тебя смотреть тёплым, сияющим взглядом. — Хотел бы я показать, что чувствую, но это неразбериха и каша, я сам ещё не до конца понял, но думаю, ты мне нравишься, это очевидно. Я не хочу работать, отводить тебя в Верген, а хочу целоваться, обниматься и ещё много чего хочу. Понимаю твои чувства, их пришлось мне прочитать немного, чтобы быть уверенным, что поступаю правильно, но уводить я тебя никуда не буду.       Ты раскрываешь рот, чтобы что-то ответить, но его накрывает рот Юнги, который налетает на тебя голодным зверем и целует. Он будто бы вечность голодал, словно ты его глоток воздуха, потому что он целует неистово, словно в последний раз, прижимая тебя к себе, забывая про вампирскую силу.       Он крепко тебя сжимает, перебирает руками всё тело понемногу, трогает, гладит, будто хочется убедиться, что ты всё так же цела и находишься рядом. Просто Юнги не верит, что может кому-то нравиться, что он, такой неинтересный, глупый, обычный пограничник может получить ответные чувства.       Юнги хочет убедиться, что ты настоящая, не подделка и не иллюзия, поэтому пытается убедиться, жадно трогает, прижимает и почти мурчит от удовольствия. Как же он хотел целоваться, как сильно хотел, чтобы ты прижималась к нему и обнимала в ответ, он желал, чтобы ты отвечала на поцелуй и теперь почти скулит после всех переживаний и сломанной головы, после глупых терзаний всё вышло так быстро и глупо, что сейчас и вовсе кажется, что вы были дураками столетия и так долго отстраняли важный разговор.       Теперь Юнги смакует в голове свои мысли. Он может целовать тебя, когда захочется, он может обниматься просто вот так, чувствовать на плечах твои ладони в то время как перебирает пальцами твою талию. Как же он хотел держаться за руки, теперь он точно знает, что может это делать. Юнги зацеловать тебя всю хочется, а ещё на своей коже выжечь свою радость, чтобы каждый видел. Мин присвоить тебя хочет, на целую вечность оставить, потому что, говорят, вампиры любят долго и нежно, а он как раз себя ощущает глупым цветком, щеночком, который ластится, виляет хвостом и за это не стыдно.       Руки сами лезут к ягодицам. Вампир мурчит откровенно и кайфует, трогая чужую задницу, а от перенапряжения член уже давно потирается о тебя в желании. Приходится подхватить тебя на руки, не переставая целовать подниматься наверх и запнуться на паре ступенек. Юнги сейчас рад, он готов творить глупые вещи и улыбаться широко и ярко.       Он кладёт тебя на кровать, теперь у него нет никаких чар, нет поволоки на глазах, а похоть ещё не добралась до самого разума. Он хочет тебя, но не просто всунуть и оттрахать, а для начала сделать всё, что так давно хотел. Так что он раздевает тебя, сам снимает брюки и рубаху, откидывает в сторону и проводит пальцами по шее. Там синяки, они уже жёлтые и скоро сойдут. Эта деталь не нравится вампиру, единственное, что он хотел бы убрать. Кисть переходит ниже, спотыкаясь о ключицу, он ведёт по плечу. Сначала по одному, где почти не видны следы его клыков и по другому, где он отыгрался по полной и закрасил красными и синими пятнами каждый миллиметр. Он почти написал «принадлежит Мин Юнги», чтобы всем было ясно, чья ты. Он тогда хотел пойти ниже, но одежда не дала, так что теперь видна линия, где резко обрываются метки и белоснежная кожа переходит на грудь.       Юнги с улыбкой ведёт пальцами и по ней, ловя твое тихое «ах» на выдохе. Там небольшие следы от его зубок, когда он случайно тебя поранил и впервые попробовал вкус крови. Он помнит тот момент, ты снова применила магию, а вампира уговаривать и не нужно, чтобы заставить укусить.       Твоя грудь поднимается от частого и глубокого дыхания, от взгляда вампира становится жарко, потому что ты обнажена, а он изучает каждый миллиметр с лёгкой улыбкой, осматривает свои владения и довольно смакует каждое богатство.       Юнги идёт ниже и пальцами забирается тебе в промежность. По инерции сжимаешь ноги, пугаясь. Так быстро перешёл к самому раскрытому и чувствительному, ты замираешь, но вампир качает головой, массируя клитор, и целует тебя. Он не выпускает клыки, мнёт сначала твою губу, сжимая её слегка, переходит ко второй, плямкая в поцелуе, изредка скользит подушечками пальцев по клитору, слушая твои смазанные выдохи в его рот.       Вампиру нравится то, как ты тихо стонешь в сам поцелуй, раскрывая рот, он ловит очередной выдох и улыбается, наклоняя голову на другой бок. Он счастлив от каждого осторожного поскуливания, от того, какие влажные его пальцы у чувствительного клитора, как ты всё чаще и чаще дышишь, крепче впиваясь в его плечи.       Оторвавшись от губ, Юнги уделяет пару секунд, чтобы заглянуть в твои глаза, увидеть в них столько же нежности, и улыбнуться. Вампир улыбается мягко, более сладкой улыбки не существует в этом мире, от такой влюблённости в ней хочется плакать, погибнуть лишь от счастья.       Сначала вампир целует твою шею. Каждый синяк, оставленный Тэхёном, зацеловывает с трепетом, не надавливая, а лишь бархатом губ согревая. Ты чувствуешь его горячие выдохи и сама откидываешь голову, готовясь, что он будет кусать, но Юнги переходит к плечу.       Он чувствует твоё напряжение в теле и жалеет, что так часто приносил тебе только боль, поэтому тихо шепчет «прости» и целует каждый твой укус, прижимается влажными горячими губами и прикрывает глаза с трепещущими ресницами. Юнги пальцами аккуратно поддевает, твоё тело подталкивает вверх и целует всё ниже, сбивая дыхание насовсем. — Неужели ты… — смотришь вниз и погибаешь, с какой радостной улыбкой во все зубы Мин раздвигает твои ноги и нерешительно кивает. — О боже, — стонешь долго, ахаешь, когда горячий язык проходится по всей промежности.       Ты на секунду хочешь выйти из тела, потому что оно таких эмоциональных нагрузок не выдерживает. Все датчики кричат об опасной концентрации нежности и возбуждения, такой передоз опасен, а ты никак не можешь вырваться из череды стонов.       Безумно сладко, даже не верится, что сейчас делает вампир. Он может делать это так аккуратно, так горячо и влажно. Юнги зубками слегка прикусывает, немного пугает и озорно сверкает глазками. Резвится, радуется, пока ты умираешь внутри себя и снова воскресаешь от его действий. Нельзя так резко преподносить такие сюрпризы, нельзя быть таким нежным, противопоказано держать твои бёдра навесу так крепко и хорошо. Ты ощущаешь себя в сильных руках, в мощных лапищах своего грозного вампира, который булькает смазкой там снизу и языком творит что-то демоническое.       Ты готова кончить, ты на такой грани, что стоны в десять раз громче, а пальцы сами впиваются в его волосы. Юнги чувствует, как именно тебе нравится, он чёртов эмпат и без зазрения совести пользуется теперь этим, так что на самой грани, на самой подорванной нити у тебя уже готов прорваться оргазм, но вампир отстраняется.       Он опирается на кровать и облизывается. Напоказ слизывает смазку и опять улыбается, пока тебя пробивает дрожью от прерванного наслаждения. Растёт внутри негодование, из груди льётся недовольный стон, а Мин качает головой. — А если вот так? — О боже, ненавижу тебя, — ты выгибаешься и цепляешься за плечи. С его членом внутри намного лучше. Ты прикрываешь глаза и ахаешь, кусаешь губы до крови, потому что когда только успел пристроиться, чтобы теперь смеяться беззвучно порциями новых выдохов. — Хочу целоваться, — говорит жадно и впивается в твои губы. На негодование о том, где только что был его рот, нет времени, как ты отдаёшься поцелую и быстрым толчкам. Мин своей силой теперь выбивает всю дурь из тебя, шире разводит ноги и двигается нечеловечески мощно, поддерживает бёдра и толкается до снования, вытаскивает так, что почти головка показывается, а затем снова прокатывается внутрь по всей длине с наслаждением. Хлопки ваших тел, звук смазки, что немного отрезвляет всю романтику, но зато целует Юнги нежно до дрожи, умудряется целовать трепетно, еле касаясь губ, гладить их своим ртом и снова мять с удовольствием.       Юнги подгадал, всё вымерял, поэтому ты вскрикиваешь громко, не ожидая такого быстрого оргазма, отрываешься от его губ и выгибаешься, дрожа. Вампир опускает твои бедра, а сам брызгается горячей спермой тебе на живот и всё ещё улыбается, пальцами поддерживая член. — Ты ненормальный, — еле говоришь, не можешь нормально функционировать, ударяя по плечу вампира. — От Хосока опылился? — Этот оборотень токсичен, согласен, но не могу поверить, что его имя ты сказала первым после секса, — качает головой Мин и получает ещё один лёгкий удар в плечо.