Где-то между...

— Хочешь погулять? — Тэхён поднимается, чтобы вымыть кружку после отвара, а ты не против выйти наружу. Пусть домик мага уютный в своем минимализме, всё равно хочется подышать свежим воздухом, поэтому ты охотно соглашаешься, потому что за окном светит солнце.       Несмотря на свою яркость, солнышко не греет, оно наоборот лишь слепит, пока холодный ветер пробирает до костей. Немного теплее, чем в Эклене, но всё ещё прохладно, поэтому ты ёжишься, вспоминая, что вышла в том, что нашла в спальне мага. На тебе огромная рубашка и широкие штаны, явно не твоего покроя, потому что норовят упасть на землю.       Тэхён смотрит, как ты мгновенно ёжишься, приобнимаешь себя за плечи и вздрагиваешь от ветерка. — Как часто ты вспоминаешь, что можешь пользоваться магией? — смеётся маг, прикрывая свой рот, он кладёт руку на твою спину и вдыхает. Ты готовишься к вспышке глаз, к лёгкому покалыванию носа от чужого колдовства, но ничего не происходит.       Маг ещё пару раз щурится, прикладывает усилия, но ты не видишь результатов. Ты сама прикрываешь глаза и решаешь себе наколдовать такое же пальто, как и у Кима, потому что на воображение сил уже не хватает, поэтому маг легкомысленно пожимает плечами и оглядывает периметр.       Он пытается делать вид, что всё в порядке, но ты же прекрасно видела, как он испугался, на мгновение у него была на лице неприкрытая паника, а сейчас Тэ прячет в карманы свои дрожащие руки. Он смотрел на них секунду назад, как на ужасные обрубки, словно это не его конечности и он их видит в первый раз.       Пока ты не понимаешь, в чём дело, да и открываться Тэхён больше не станет, так что ты лишь так же поднимаешь голову, чтобы разглядеть город.       Разница видна сразу же.       Это лишь второй город, который ты видишь, но всё настолько другое, что рот сам открывается от удивления. — Ох, — ты хлопаешь глазами, пытаясь впитать в себя все вокруг.       Домики повсюду такие маленькие, совсем небольшие, а сами улицы заполнены магами, криками детей и смехом. Существа греются на солнышке, колдуют, сверкают своими глазами и упорно плетут заклинания. Ты оглядываешь каждый маленький домик, который при своей неприметности отдаёт невинной сказкой. Снаружи они самых разных цветов, все не яркие, но такие разные. — Хочешь, я покажу тебе площадь и рынок? — Тэхён протягивает руку, чтобы ты взялась, но в ответ ты отдёргиваешь свою руку, мотая головой. — Я… — Боишься изменить Юнги снова? — Тэхён наклоняет голову вбок, улыбается, мирно приподнимая уголки губ, а потом щиплет тебя за нос. — Он уже знает про тот поцелуй, если что.       Это вводит тебя в ступор, в желудке переворачивается недавно съеденный суп, а ноги отказывают. Ты чувствуешь, как от волнения и страха мгновенно волосы встают дыбом. Тебе стыдно, что сама не рассказала, нужно было сразу признаться, а теперь ты узнала, какой он собственник. Этот поцелуй точно не пройдёт мимо, это разрушит всё, что так долго и хрупко восстанавливалось.       Паника растёт так быстро, в горле уже ком, а ледяной пот бежит по спине. Ты хочешь закрыть лицо руками, убежать от своего позора, спрятаться, потому что даже оправдания на этот случай не имеешь. Тебе хотелось поцеловать Тэхёна, это был осознанный ответ, а теперь всё хочется вернуть обратно и никогда не целовать Кима. — Спокойнее, дыши, куколка, — магу смешно, он сам берёт твою руку и не обращает внимания на то, как отчаянно ты пытаешься вырваться. — Поговорите ещё , он тебя простит. Вы оба такие смешные, — Тэхён тащит тебя по городу, хоть теперь из-за своих мыслей ты не обращаешь внимания на обустройство города и отмираешь только у прилавка.       Вы на уличном рынке, повсюду толпы существ, стоит шум, но многие улыбаются, встречают знакомых, радуются. Везде бегают дети, играют в салочки, и эта наполненность пугает поначалу. — Не похоже на Эклен, да? — спрашивает тебя Тэхён, заглядывая в зачарованные глаза. Ты киваешь, всё же выпутывая свою руку из его хватки, чтобы лучше разглядеть всё вокруг. Цветные прилавки, палатки, издалека слышится музыка и смех толпы, с другой стороны видны яркие вспышки энергии всех цветов радуги, они лопаются мыльными пузырями, а в воздухе пахнет чистотой и мылом.       Теперь ты понимаешь, насколько отличаются города. Вот о чём говорил Тэхён, смотря на эти радужные лица, общение и такое количество магов тебе самой хочется болтать, знакомиться, колдовать, делиться этим заразным настроением, а ещё ты не против потанцевать под ту музыку, что слышится издалека.       Ты вспоминаешь одинаковые дома вамипров, пустынные улицы и недоброжелательные лица. Даже одежда у них другая, более тёмная, невзрачная, чтобы не привлекать излишнее внимание. Вампиры всё время куда-то спешат, они торопятся, умело огибая препятствия, не смотрят на лица, в глаза, не здороваются.             Здесь, вокруг тебя, многие медленно передвигаются от лавки к лавке, долго разговаривают с продавцами, а те отвечают с улыбкой, долго и любезно. Ты понимаешь, что объединение нужно, пусть это будет болезненно и долго, это понесёт за собой проблемы, но мало кто видел этот контраст хотя бы двух городов, никто не понимает, что вампиров нужно научить жить вот так, отдельно от своей конуры. Место, где ты спишь – это не дом. Дом – это место, где ты улыбаешься, а ты так редко видела улыбки в Эклене.       Здесь хочется остаться, хочется жить и быть счастливой. Ты чувствуешь, как сильно хочешь семью, знакомых, чтобы так же встречаться на шумном рынке, гулять по площади и колдовать во благо остальным.       Вампиры не видели, что можно так жить, маги думают, что все остальные отнесутся враждебно к ним, потому что они смертны. Всё так неправильно, шатко и странно, что ты сама оборачиваешься к Тэхёну, замечая широкую улыбку на его лице. — Теперь ты понимаешь? Волки тоже интересный народ. Их дома огромные, они строят почти замки, потому что живут стаями, вместе с детьми, бабушками и дедушками, они семейные существа. Они часто бегают в форме волков, любят ходить голые, потому что это минусы перевоплощений, но самое главное – эти существа привыкли делиться. Они умеют помогать и знают, что такое уважение к старшим. В Вергене нет такого строгого деления по возрасту, но всё равно мы стараемся быть добрыми со всеми. В Эклене ты сам себе хозяин. — Так говоришь, будто Эклен хуже всех, — фыркаешь, возмущаешься, когда в Тэ врезается маленькая девочка, она огромными глазами смотрит вверх и тут же в панике оглядывается. — О нет, он приближается! — кричит она, а Тэхён со смехом поднимает её на руки и переставляет на свободную дорогу. — Беги, принцесса. — Всё равно я поцелую тебя, когда догоню, слышишь?! — пролетает мимо вас мальчик примерно того же возраста и вызывает добродушный смех. — Нет, Эклен не хуже, — продолжает свою речь маг. Вы уже успели дойти до центральной площади, где расположен дом Трёх Граней. Он намного меньше, чем тот, что ты уже видела, без большого крыльца, а двери раскрыты нараспашку. — Я не могу винить вампиров в их страхе. Они милые существа, которые боятся, что об этом все узнают. Просто хотелось бы, чтобы Эклен был похож на Верген, чтобы вампиры не боялись помогать и открываться другим. Чтобы они общались и получали от этого удовольствие. Знаешь, как вампиры любят поболтать? Спроси как-нибудь у Намджуна, он начнёт двухчасовую лекцию по этой теме.       Ты смеёшься, оглядывая всё вокруг. Воздух такой чистый, прохлада приятно окутывает, и вы как раз подходите к одному ларьку с магическими предметами. — Тэхён! Где ты пропадал? — женщина полненькая, с широкой улыбкой встречает твоего спутника. На ней яркое платье в цветочек и пуховой платок на плечах. Её щёки покраснели от ветра, но улыбка всё ещё греет. — Пытался захватить мир, — в шутку отвечает он, а тебя немного перекашивает, потому что это правда. — А в итоге захватили твоё сердце? — смеётся женщина, кивая на тебя. — Как зовут твою девушку? — Она не моя девушка, — яростно протестует маг, качает головой, а ты только смеёшься на это. — Она моя гостья, пришла с границы с Экленом.       Лицо женщины тут же меняется, улыбка пропадает и в этот момент она понимающе кивает. Голос её понижается на пару тонов, звуча взволнованно. — Опять вампиры терзают наших на границе? — она смотрит на твою шею, а ты со страхом осознаёшь, что там всё ещё не прошли синяки и укусы. Тэхён прослеживает взгляд женщины и его губы сжимаются в тонкую полосу. — Через границу многие сейчас ходят? — Не больше обычного, а на все нападения в доме Трёх Граней лишь пожимают плечами, так что если вы идёте туда, то без толку. Они завалены работой, так что покусанные горожане их не волнуют. Раз живы, значит всё под контролем, это их девиз. Даже смешно, потому что пока что живы, а потом они перестанут себя сдерживать, теперь они стали насиловать, говорят. Нана, дочь Гурым, недавно была изнасилована, из дома не хочет теперь выходить, ни с кем не разговаривает. Жалко девчушку.       Тэхён мотает головой, вздыхает и хватает тебя за руку, неосознанно притягивая к себе. — Ладно, мы пойдём, ещё погуляем, — он старается улыбнуться на прощание, на такой ноте заканчивать трудно, что у тебя так и рвутся вопросы, которые, судя по всему, маг не хочет пояснять при продавщице. — Кстати, Тэхён, еле тебя узнала с тёмными линзами, зачем тебе они, у тебя прекрасные были красные глазки, не порть зрение! — женщина даёт напоследок совет, а Тэхён кивает и только через пару метров тормозит, глядя на тебя. — Что она сказала? Что с моими глазами?!       В голове паника, а смотрит он на тебя с испугом, что даже не нужно присматриваться, чтобы увидеть коричневый цвет. Исчезли рубиновые блики, потускнели зрачки, теперь на тебя смотрят самые обычные тёмно-карие глаза. — Твои глаза не блестят.       Теперь это выглядит странно. Похоже на оборотней немного, у тех тоже есть что-то такое более приземлённое, у них глаза больше горят в волчьем обличии.       Ты оглядываешься вокруг, понимая, что этот город наполнен бликами глаз, взгляды цепляют самыми разными оттенками и лишиться цвета всё равно, что оторвать руку. В груди ёкает ещё один факт. Тэхён искренний, в нём нет игривости и театрального лоска, он правда паникует, ощупывая себя, заламывает брови и смотрит безотрывно на тебя. — Что ты сделала?       Ты правда не знаешь, ещё с самого начала у него не вышло колдовство, будто ни единой души внутри не нашлось. Тэхён зарывается руками в волосы, натягивая у корней, и говорит совсем тихо «Не может быть». — Ты прекрасно знаешь, что теперь нам точно нужно в дом Трёх Граней.       Тэхён растерянно смотрит на небольшое здание на площади, а ты качаешь головой, дёргая за рукав пальто. — Ты прекрасно знаешь, какой именно дом я имела в виду. — Но зачем нам туда? — из-за своего открытия Тэхён кажется маленьким и растерянным, он смотрит на тебя, хлопает глазами и мотает головой. — Для начала, они смогут понять, куда делись твои силы. Ты думаешь, здесь помогут тебе? Да они не будут силы вкладывать в такой пустяк. Ещё, я думаю, нам стоит поговорить с ними о твоей идее, честно и открыто. Ещё раз попытаться, — ты видишь, как обречённо качает головой Тэхён, — я знаю, что ты столько раз это пытался им внушить, но ты слушал их аргументы? Может, нежелание тебе помогать вызвано серьёзными причинами? Такие вещи нужно обсуждать, а начнём мы с тех людей, которые как минимум дослушают тебя. — Хорошо, идём, я знаю, как нам туда добраться, — Тэхён с большим энтузиазмом тянет тебя обратно к уже знакомой палатке. — Я забыл спросить, не приготовила ли ты интересных вещиц? — обращается маг к женщине, которая обводит свой прилавок внимательным взглядом. — Отопительные камни сейчас хорошо уходят, становится всё холоднее. Девушке могу предложить шапку для сушки волос. Ещё есть разные бытовые вещи, украшения, безделушки. С недавнего времени мне стали привозить зверьков, — она оборачивается куда-то назад, смотрит под ноги и поднимает с пола кота. — Фамильяр не нужен? — Боже, торговать ими противозаконно! — маг прикрывает рот и просит убрать бедное животное. — Мне нужна телепортация, через границу, как всегда, ты знаешь, — женщина понимающе кивает, будто только этого и ждала. — Торговать этим тоже противозаконно, Тэхён, — намекает на что-то женщина магу и роется в своих карманах. — Не найду. Я могу сделать снова, но понадобится время, вы готовы подождать?       Вы киваете и отходите в сторону. — «Фамильяры»? — ты смотришь насмешливо на Тэхёна, которого сейчас почти ничего не волнует, кроме своих утерянных способностей. — Да, это духи, которые служат магам, чаще всего в форме животных. Редкость в наше время иметь их дома, сейчас многие предпочитают просто заводить себе обычных животных и заботиться. Это было в древности, а сейчас мало кого интересует. — Я бы хотела себе фамильяра, — ты мечтательно прикрываешь глаза и не видишь, с какой нежной отеческой улыбкой смотрит на тебя Тэхён. — Эльва тебе даст его, если правда хочешь. Ты найдёшь обязательно, я уверен, — вы сидите на лавочке, откинувшись на спинку, солнце немного слепит, пригревает и в целом тебе хорошо здесь находиться. Почему-то Тэхён не воспринимается как злодей, он кажется совсем другим существом по сравнению с вашей первой встречей. — Что касается других магических существ, ещё у нас есть разные маленькие проказники, которых можно купить домой. Каждый выполняет свою функцию, небольшую, как правило, а ещё прекрасно заполняет пространство. Они похожи на маленьких человечков с кошачьими ушами и шестью лапами. Милые создания, сделаны из чистой магии, слеплены самыми умелыми работниками.       Тебе интересно слушать про этот город. Он кажется цветным, разнообразным и ярким. Здесь словно каждый день праздник, но одно неприятное чувство перекрывает улыбку. Ты вспоминаешь странный разговор с продавщицей. — Вы разговаривали про границу, что это значит? Вампиры нападают на магов?       Тэхён опускает голову и вздыхает. Он сжимает губы и сначала смотрит на чистое небо, прежде чем взглянуть серьёзно на тебя. — Я был во многих местах, искал души и заодно узнавал города, их жизнь и границы. Не один я нарушал законы перемещения, приходилось встречаться со многими неприятными личностями, поэтому я знаю больше, чем следует. На границе, на окраине города, не всё так хорошо. На магов нападают вампиры, оборотни торгуют запрещёнными веществами, которые вызывают привыкание, а маги поощряют всё это, создавая средства для телепортации за грани. Вокруг убивают, воруют, нарушают правила приличия, нападают и запугивают. Это реальность. Её стараются игнорировать, но иногда молчание выходит слишком дорого. Я зол, что вампиры так обнаглели, до насилия они ещё не опускались. Я готов убить каждого из них за это. Как же это грязно и мерзко. — Думаю, об этом нужно тоже рассказать парням. Именно в Эклене, потому что они, могу поспорить, не знают, что такое происходит. — Расскажем, если они меня не убьют раньше этого, — как-то грустно смеётся Тэхён, вставая со своего места.

* * *

— Я смогу их учуять, без проблем, — говорит Чонгук, тут же перевоплощается в волка и втягивает носом воздух. — Только не убегай, — просит Намджун, и садится на пол. — Чимин, поможешь? — Конечно, — глаза мага тут же начинают сверкать ярче, и он посылает нитяные импульсы прямо в голову вампира. — Что происходит? — Юнги смотрит на Джина, который не реагирует на происходящее, а только лишь качает осуждающе головой. — Ты же хочешь поскорее найти свою Душу, так мы этим и занимаемся, не видишь? — на самом деле, вампир ничего не видит, он не соображает ни капли, в непонимании оглядывая всех вокруг.       Он просто хочет скорее увидеть тебя, поговорить снова, а ещё врезать грёбанному магу за то, что он его так легко обвёл вокруг пальца.       Джин смотрит на эту злость и метания со смесью непонимания, со странным интересом, потому что всё ещё непонятен странный запах тревоги, которого раньше вампир не излучал. Рядом глубоко вдыхает Хосок, прикрывая веки, и на выдохе рычит тихо, бархатно и протяжно, что у омеги волосы встают немного дыбом, а тело покрывается мурашками. — У Чонгука скоро течка? — уточняет старший, хлопая по плечу бедного альфу. Хоби кивает головой, грустно улыбается, смотря на красивую волчицу, которая лишь вильнув красивой фигуркой, выбежала на улицу, чтобы уловить больше запаха. — Сам ахуел с такого расклада только что, — сначала Джин удивляется такому искреннему ответу от оборотня, но потом Чон снимает с плеча его руку и прижимает к стояку. К внушительному и горячему. Джин вскрикивает, отнимая руку как от огня, прижимает к груди и сбито дышит. Так вот чем пахло от альфы, это возбуждение с немного кисловатым ароматом отвлекало рецепторы Джина.       Этот альфа пахнет достойно. Как омега Джин понимает, что, возможно, был бы не против связать с таким вожаком свою жизнь, но тот больше идеально вписывается в жизнь Чонгука. Хосок пытается успокоиться, ведь течка его омеги ещё даже не началась, страшно представить, как пройдёт она вместе с парой. Немного заметно, как часто волк вытирает влажные ладони об одежду и без остановки принюхивается. — Вы уже это обсуждали? — у оборотней важно, с кем проводить течки, потому что омега решает подпустить к себе альфу или нет, а из-за темперамента Хосока Чонгук может испугаться близости и не дать. — У него это будет первый раз.       Джин округляет глаза, таращится прямо на альфу и даже не скрывает, насколько поражён этой новостью. Возможно, сейчас не лучшее время для обсуждения таких вещей, но Джин ещё не знает, когда сможет вот так поговорить с Хоби. — Так поздно? — на них злобно зыркает Юнги, скалится и злится, потому что без дела не хочет просто так стоять, а Джин немного отходит к окну вместе с альфой. — Он сказал, что в шкуре волка почти не был, поэтому у него запоздалое развитие. — Ты боишься, — расплывается в улыбке омега и ударяет Хоби кулаком в плечо. Он почти смеётся, но потом вспоминает, что собьёт концентрацию Намджуна, а обиженного и оскорблённого Юнги вообще лучше не задевать.       Хосок таращится на Джина в ответ, сжимает губы и молчит, чем только подтверждает догадки омеги. Его сразу раскусили, потому что слова были короткие и минимум мата, Хоби напряжён и думает лишь о своей паре, это очаровательно, а ещё за несколько минут не произнесено ни одного похабного слова, это просто рекорд для альфы. — Иди нахуй, а? — рыкает Хоби, а Джин прикрывает рот ладонью, чтобы тише смеяться. – Нет, я не боюсь, ещё с самого начала я собирался трахнуть эту дырку, так что.. — Так что ты боишься быть первым у Чонгука. — Блять, я стольких уже успел трахнуть, думаешь, я не разберусь, в какую позу его поставить и куда присунуть? Уж поверь, свой член я знаю, куда пихать. — Тогда почему ты его пихаешь везде при любом удобном случае? Просто признай, что ты даже не знаешь, как себя с ним вести, — Джин качает головой и не ожидает, что Хосок просто ему кивнёт и поднимает свои желтоватые глаза, в которых есть сомнение. Такой молчаливый, нервный и неспокойный альфа поражает Джина в самое сердце, забываются все гадости, и хочется помочь искренне и безвозмездно. — Течка, особенно первая, это очень болезненно. Я верю, что ты будешь с ним нежным, но учитывая.. кхм, размеры твоего волка, я бы советовал очень хорошо его растянуть, прежде чем перевоплощаться. Чонгук уже принадлежит тебе, так что просто не будь мудаком. Как омега тебе говорю, очень важно прислушиваться к его словам, первый раз.. это ужасно, честно сказать, так что будет хорошо, если ты в это время не будешь вытаскивать из него свой детородный орган, надеюсь на твою похотливость, Хосок. — Может мне тогда на тебе потренироваться, малыш? Не хочешь принять в себя член альфы? Наверное, давно не было, соскучился, — пинает его вбок с улыбкой Хоби, от него всё ещё веет возбуждением, а Джин окатывает его волной холодной ненависти, тихо рыкает, но беззлобно, просто чтобы поставить на место.       В этот момент прибегает обратно Чонгук и радостно скачет. Такой непоседливый щенок с красивой фигуркой. Джин смотрит на волчицу и тихо завидует, у Гука красивая мордашка. «Зато у меня лапы длиннее» – мысленно себя успокаивает.       Волк подбегает к своей одежде и перевоплощается, чтобы сказать. — Они в Вергене, это точно, — омега часто дышит, надевая рубаху, и не замечает того, как плотоядно облизывается на его торс Хоби. — Забери своего урода, пожалуйста, — нервно фыркает Джин, проходя мимо, а Чонгук хмурится и смотрит на альфу, приподнимая одну бровь и совсем не понимая, что же такого тот успел сделать. — Джин явно меня хочет, — Хоби самодовольно улыбается, а Ким лишь закатывает глаза, помогая Намджуну подняться с пола. Он тоже узнал более точно, где находится маг. Чимин потирает руки, его глаза не перестают сверкать. Чонгук сначала хмуро смотрит на своего альфу, а потом следит за старшим в их компании и пытается подавить низкое рычание. Будь он сейчас в шкуре волка, то уже давно бы ощетинился. Хосок гадко ухмыляется, подходя к своему мальчику, ерошит его растрёпанные волосы и не удерживается от комментария: — ревнуешь? — Нет! — слишком быстро и громко отвечает Чонгук, из-за все смотрят на него.       В помещении проносится лёгкий ветер, которого здесь быть не должно, жёлтая вспышка, будто закат, озаряет всё пространство за спиной омеги. Даже Хосок резко дёргает Чона за плечо, прижимая к своей груди, и делает пару шагов назад. Гук оборачивается и видит тебя вместе с Тэхёном, немного потерянных и уставших. — Получилось! — ты растягиваешь улыбку, видя родные лица. Когда ты только успела их так полюбить? — Ты во мне сомневалась? — Тэхён игриво улыбается, смотря на тебя с теплотой. В глубине души ты прекрасно понимаешь, что отчасти он тебе благодарен за то, что теперь он может мыслить ясно и самим собой вернуться в этот дом. — Я не думала, что ты сдержишь своё обещание.       У входа, почти у самых дверей основного зала Трёх Граней, вы с Тэхёном телепортировались, встретив слишком много поражённых и испуганных глаз. Отмирает первым Юнги, твёрдыми шагами приближаясь к вам, ты думаешь, что он сейчас тебя обнимет, сама настолько рада его видеть, что поначалу даже не замечаешь неприкрытого гнева в его глазах. Мин с размаху проезжается кулаком по лицу мага под всеобщее одобрение и лишь один твой протестующий возглас выбивается из общего шума.       От этого возгласа вздрагивает вампир, подбито глядя на тебя. Он сжимает губы в тонкую полоску, а сам смотрит так глубоко, прямо в душу заглядывает и копается. У тебя в груди сразу же всё съёживается, вздрагивает, потому что боль в глазах Юнги неприкрытая, он наоборот хочет выставить её наружу, показать тебе, как сильно сейчас ранил его твой возглас.       К упавшему Тэхёну подходит Чимин, смотрит, как маг слабо улыбается, показывая кровоточащие дёсна, хочет подать руку, но обманным манёвром – вспышкой энергии – прибивает того к массивным дверям. Ты видишь, как корчится Тэ, ударившись боком о ручку. Чимин не хочет на этом останавливаться и просто в воздух переносит, прямо в центр комнаты, чтобы всем было видно, сверкает своими глазами, остро впиваясь недобрым взглядом в Кима, почти убивает своим раздражением и обидой, не даёт ничего сказать бедному парню в своё оправдание. — Сука, ты думаешь, что меня так легко переманить на свою сторону? Один минет не означает, что я буду поддерживать гнилые идеи шлюхи, — шипит Чимин, до хруста сжимая конечности Тэхёна, что тот кричит громко, вызывая у тебя в желудке рвотные спазмы и новый вскрик. — Стой, Чимин! — В смысле минет? Чимин, блять! — взрывается негодованием Джин, уже готовый надавать подзатыльников своему коллеге.       На это Пак никак не реагирует, он кажется оскорблённым и глубоко обиженным, а Тэхён выдаёт тихие рыдания почти у потолка, просить отпустить, но его грубо затыкают, чёрным дымом снова душат, выворачивая запястья под неправильным углом, но не ломают. Чимин просто наслаждается коротким криком боли, у Тэхёна так голос становится выше, совсем не тот, что привлёк Пака. — Значит, врагу ты отсосал, а мне даже яйца лизнуть не захотел? — Хосок громко схаркивает слюну на пол, в то же время сильнее притягивая к груди притихшего Чонгука, который просто с замиранием сердца смотрит и слушает, что происходит вокруг. Оборотень сам не замечает, как неосознанно позволяет альфу себя бесстыдно лапать и тычется носом в чужую шею, ластится, пропуская разговоры мимо ушей, хотя раньше мог себя сдержать. — Это он мне отсосал, — хрипит низким голосом Чимин, немного опуская Тэхёна, чтобы он доставал ногами до пола. Его кости всё ещё под напряжением, сдавлены силами Пака, но сейчас хоть немного Ким может сделать вдох. Парень шумно втягивает воздух, жадно глотает, всё ещё стараясь вырваться из крепких пут заклинания. Его брови заломлены, на щеках слёзы от ужасной боли, а тебе безумно жалко мага.       Ты бежишь к Чимину, оставив Юнги стоять у дверей в одиночестве и наблюдать, как ты защищаешь врага, ты видишь странный блеск и глазах вампира и умоляешь его мысленно дождаться, когда ты всё объяснишь. — Чимин, пожалуйста, отпусти его, дай ему сказать, — ты хватаешь мага за руку, но тот лишь грязно и горько хмыкает, отталкивая тебя грубо с такой силой, что ты просто падаешь. Тэхён смотрит на это и понимает, что плохая была идея, его и так не слушали каждый раз, и ничего не изменилось с тех пор. Он прикрывает глаза и опускает голову, просто ждёт.       Ему особенно больно за то, что Чимин, который лечил его, теперь делает больно. Этот маленький маг умеет тысячами иголок вонзаться в тело, он замедляет биение сердца и ускоряет, заставляя сходить с ума, а голову взрываться от перепадов давления. Тэхён никогда ещё не получал такие пытки и может лишь грустно аплодировать изощрённости мага.       Хочется встряхнуть всех вокруг и спросить, какого чёрта они творят? Что произошло внутри них? Почему злость Чимина сейчас так по-особенному черна? Ты оглядываешься назад, думая, что хотя бы Юнги, который должен тебе верить, поймёт, что нужно всё это прекратить. Вместо этого ты видишь у дверей маленького зверька, который смотрит на тебя круглыми глазами. Он сейчас особенно беззащитен, ничем не может ответить, ты единственная можешь пояснить ситуацию, но Юнги не понимает этого.       Он смотрит на тебя так, будто его сердце разбито, словно весь мир только что рухнул перед его глазами. Глядя на него, тебе так сильно хочется плакать, целовать его лицо, молить о прощении и просить больше никогда не грустить, не показывать эти глаза, в которых погиб мир, разрушено всё родное. В его серебряных зрачках одиночество такое скребущее, что проезжается по твоему сердцу беспощадной пилой. Ты не можешь смотреть на то, как терзают беззащитного Тэхёна, нет времени оправдаться перед Юнги, и всё это разом просто ломает.       Перекручивает пополам и разрывает на части. Ты смотришь с надеждой на Джина, который аккуратно треплет за плечо Намджуна. Вампир не может вдохнуть, его глаза так ярко еще никогда не сверкали. — Хватит! Или я всех сейчас убью! — кричит Намджун, хватаясь за голову. Юнги смотрит на него горьким, почти безразличным взглядом. Его губы сжаты, ты хочешь сделать шаг, обнять вампира, но тот выходит из зала, хлопнув дверью. — Чимин, отпусти Тэхёна, — устало говоришь Паку, который не хочет тебя слушать, лишь так же прибивает к стене, душит сгустками воздуха и недобрым взглядом пронизывает вас двоих. — С чего я должен тебе верить? Ты пришла сюда с ним за ручку, защищаешь, но спешу напомнить, что он убил многих существ. С чего я должен его отпустить? Думаю, в этот раз стоит изолировать вас двоих.       Тебе бы вырваться, поговорить с Юнги, который ушёл в неизвестном направлении. Вам так сильно нужно поговорить, всё выглядело не лучшим образом, но это не отменяет того, что у тебя такие сильные чувства к этому вампиру, что они разрывают изнутри. — У Тэхёна нет больше сил, — хрипишь, еле перебарывая чужие чары, сопротивляешься до последнего, а лёгкие горят, жгутся в грудной клетке, заставляя шипеть всё громче. Его магия действительно сильная, прожигающая, будто плавит в огне и снова возрождает, Чимин переборщил с болью, потому что ты словно умираешь снова и снова, не понимая, как Тэхён всё это так стойко терпел.       Чимин отшатывается, он смотрит на Кима и мотает отрицательно головой, не верит, но последним всплеском магии отпускает вас, глядя, как оба валитесь на пол. — Иди за ним, — с горькой улыбкой, глядя в пол, говорит тебе Тэхён. Его чёлка прикрывает глаза и только сбоку видишь, как он пытается собраться духом, чтобы снова нацепить маску легкомысленности. Маг часто дышит, скалится, жмурится от боли и после нескольких вдохов поднимает голову.       Он всё ещё на коленях, с глаз падают последние две слезинки. Ким шмыгает носом, наклоняя голову на бок, улыбается игриво и нежно, несмотря на свои красные глаза и нос. — Ну, приветики. Гостеприимство на высшем уровне, — он бодро показывает большой палец вверх, а ты, проверив, что его действительно выслушают, вскакиваешь и выбегаешь наружу, искать своего милого вампирчика.

* * *

      Чутьё волка сейчас помогло бы неплохо, или хотя бы эмпатия вампиров, но ты стоишь и не понимаешь, в какую сторону лететь, потому что времени терять не хочется. Как же ты сильно нуждаешься в Юнги сейчас, ты готова упасть на колени и всё разъяснить, потому что, кажется, Мин понял всё неправильно. Добивает то, что он прекрасно знает о твоём поцелуе с Тэхёном, это набивает паники, потому что ты прекрасно осознаёшь, как больно было получить эту информацию.       Твоё беспокойство за Тэ было вызвано исключительно жалостью, безоружного не бьют, но на него все напали. Возможно, их злость справедлива, но они не знают пока, что Тэхён не собирался тебя красть и прятать, он сам был в растерянности, а сейчас ещё больше заслуживает, чтобы его выслушали.       Ты прикрываешь глаза и пытаешься успокоиться. Делаешь глубокий вдох, набираешь полные лёгкие воздуха и выдыхаешь. Внутри ощущается энергия, циркуляция слабая, она распределена по всему телу, поэтому ты уверенно сгоняешь её в одно место, а затем заполняешь пространство вокруг себя. Ты чувствуешь снова свет, горячий источник немного жжётся в груди и под новым вдохом и всё сильнее заполняешь пространство вокруг воздухом, видишь дальше, глазами своих душ оглядываешь периметр, пока не понимаешь, что Юнги далеко не ушёл, он в спальне на втором этаже.       Времени стоять больше нет, нужно по свежим следам пояснить всё, пока не переросло в ещё большее недопонимание. Как же у тебя болит душа за Юнги, потому что его глаза были полны настоящей боли, он будто потерял навечно веру в любовь, его сердце разбито на маленькие кусочки. Он был похож на котёнка, который только начал доверять людям, но его тут же опять избили и выбросили умирать. Тебе страшно, что он снова закроется, вампир только стал показывать свои эмоции, а теперь может опять уйти в себя. — Юнги? — ты дёргаешь дверь, но та не поддаётся. С другой стороны тишина, будто никого нет, но ты прекрасно знаешь, что вампир там, сидит себе тихо на кровати. — Юнги, пожалуйста, нам нужно поговорить.       Где-то ты уже слышала подобную фразу, и почему-то понимаешь, что она не оказывает никогда должного влияния. — Мин Юнги, если ты не откроешь дверь, я подожгу все границы, лишь бы ты обратил на меня внимание. — Иди нахуй, — раздаётся низкий хрипящий голос.       Ты лишь вздыхаешь, держась за ручку двери, и прикрываешь глаза. Если честно, ты действительно редко практикуешься в магии, поэтому нужно время, чтобы сосредоточиться и перенаправить силы, сконцентрировавшись на результате. Ты сгоняешь в руку все свои способности, остатки душ, и проникаешь в скважину двери. Весь механизм тут же крутится, ты буквально чувствуешь каждую пружинку замка, прежде чем дверь поддаётся и открывается. Колдовство даже в таких элементарных вещах тяжело, хочется добиться более быстрого и лёгкого применения как Чимин это делает или тот же Тэхён.       Ты заходишь в комнату и оказываешься сбита с ног чувством нежности к своему вампиру. Нет ничего милее и слаще на этом свете, чем милые ножки Юнги, которые он поставил на пол носками вовнутрь, его красного носика и слезливых глаз.       Вампир плачет.       Так красиво и мило шмыгает носом, болезненно смотря на тебя. Ты никогда не замечала, какие кукольные у него губы, небольшой носик и грустные глаза. Он смотрит всё ещё болезненно, только теперь со слезами сбивает с ног ещё издалека. — Пожалуйста, Юнги, не плачь, — ты подлетаешь и падаешь на колени перед ним, стирая большими пальцами слёзы. Мин стыдливо отворачивается, отдёргивает твои руки, а кончик его носа подрагивает.       Какие же вампиры ранимые, нежные и чувствительные на самом деле. Такие нежные создания, неудивительно, что им приходится прятаться от остальных, закрываться и учиться блокировать свои эмоции. — Так глупо, я чувствую себя дебилом, — смеётся сквозь слёзы Юнги и снова шмыгает носом. — Влюблённым дебилом.       Это сказано с грустью, с болью и лёгким трепетом. Ты сама моргаешь пару раз, заламываешь брови и почти скулишь, кладя свою голову ему на колени. — Юнги. — Уйди. — Ты такая королева драмы, Юнги. — Имею право. Вали отсюда, я хочу рыдать как девчонка, — он отпихивает с колен твою голову и фырчит. Совсем как кот.       Очаровательный, с влажными щеками от слёз, ты влюбляешься в его новую сторону. Ты не можешь поверить, что он плачет. Этот жестокий, сильный вампир, который смог удержать и запереть грозного Хосока, который может поломать любому хребет пополам, плачет из-за тебя.       Это переполняет твою душу, сердце готово вырваться из груди, а чувства всё равно уже раздирают тебя. Ком в горле стоит поперёк и немного страшно, что сейчас ты можешь потерять это ласковое чудо. Да, ты виновата, многое выглядело неправильно и поистине ты сейчас должна стоять перед ним на коленях. Правда, от слёз и моря грусти в этом вампире образовывает в твоём горле ком, потому что правда смотреть не такого Юнги безумно грустно, и щемит внутри сердце. — Посмотри на меня, Юнги. Посмотри. Я знаю, что связь после укуса оборвалась из-за телепортации, но ты всё ещё можешь почувствовать, узнать все мои эмоции. Пожалуйста, сделай это.       Ты хватаешь его холодные руки, безотрывно смотря в его глаза. Ты пытаешься дышать, хотя так трудно с безумно колотящимся сердцем. Смотреть на Юнги – особое наказание, потому что в его глазах ты всё ещё видишь котёнка, который пытается бороться, но уже потерял всякую надежду. Ты считаешь секунды, но взгляд вампира всё такой же болезненный и кроткий, Юнги качает головой и отворачивается, принимаясь сильнее шмыгать носом и часто-часто моргать. Ты просишь совсем шёпотом «пожалуйста», в голове сама делаешь отсчёт секунд.       На первой Юнги пытается сделать глубокий вдох. На второй он всё равно тихо начинает плакать, качая головой. Он боится, он напридумывал себе уже всякого, что тебе даже страшно представить. На третьей он смотрит тебе в глаза, словно нарочно пытается добить, показать, как сильно ты виновата. Каждый всхлип – это твоя вина. На четвёртой секунде, которая кажется вечностью, его глаза вспыхивают. Это зрелище становится поистине самым печальным и прекрасным для тебя. Из-за слёз его глаза похожи на плавленое серебро, на чистый, безупречный сплав, сверкающий в лучах солнца. Ты улыбаешься, потому что, смотря на него, ничего не нужно придумывать или вытягивать из себя, ведь даже при простом взгляде в его глаза сердце учащает своё биение, а в груди незаметно сжимается шар из кокона чувств.       Юнги чувствует, он читает тебя «от» и «до», копается глубоко, пока ты решаешь не ждать, встаёшь и берёшь в руки его маленькое лицо. Ты стираешь большими пальцами слёзы и целуешь холодные солёные губы.       Он такой мягкий, отзывчивый, у тебя лопается и забрызгивает внутренности нежность, она токсично покрывает всё вокруг, пока ты целуешь его обездвиженные губы, смакуешь и проговариваешь «пожалуйста, ответь».       Неужели не почувствовал? Не понял, что ты любишь, и нет внутри тебя даже намёка на другого человека. Юнги так и не отвечает, пока ты отчаянно цепляешься за его плечи, тихо скулишь, целуя теперь ещё и глаза с влажными ресничками, щёки, нос и снова губы. Юнги прикрывает глаза, улыбается совсем немного и затихает.       Ты смотришь, как густые ресницы ложатся тенью на щёки, как подрагивают немного, пока он всё ещё ждёт. — Всё же ты такая королева драмы, Юнги, — цокаешь и качаешь головой. У парня тут же исчезает лёгкая улыбка, и он раскрывает глаза. — Я не целуюсь с другими, по крайней мере, — он порывается встать, а ты толкаешь его на кровать дальше, на подушки, пока не седлаешь его, ухватив обе руки, чтобы не двинулся. — Я могу тебя в одно мгновение скинуть так, что ты улетишь в окно, ты в курсе? — он шмыгает носом, белки глаз всё ещё красные, но он приподнимает вопросительно одну бровь. — В тот грёбанный день я ответила на поцелуй по своей воле, но лишь потому, что старалась незаметно разрушить сковывающие чары. Это мне удалось, к слову, но ненадолго. Я просто пыталась задержать его хоть немного, а в итоге только разозлила, после чего он начал меня душить. Сегодня Тэхён лишился сил, и я пыталась донести это до всех, потому что по сравнению с магом, этот парень кардинально отличается целями и мыслями. Я даже боюсь представить, что ты себе надумал.       Юнги отворачивается к окну и пытается делать вид, что он ни в чём не напортачил. — Ты умеешь читать мысли, так что прекрасно знаешь, что я тебе не вру. Я люблю тебя, милый мой котёнок, — ты смеёшься беззвучно, потому что на последнее Юнги всё же реагирует и смотрит строго на тебя. Он скалится и шипит специально, смеётся, отражая твою радость. — Намджун сказал, что вы в Вергене, а затем вы оказываетесь здесь, держась за руки. Что ещё я мог подумать? После того, как я узнал, что ты целовалась с магом, тут же обнаружил, что ты пропала, а потом, после волнения и нервов, ты приходишь сюда и кидаешься защищать этого ублюдка. Я подумал, что тебе нравится Тэхён, тебя очаровал Верген, он ведь совсем другой, такой красочный и красивый. Я думал, что ты решила там остаться вместе с этим магом, что ты пришла, чтобы сказать об этом и окончательно меня уничтожить. — За руки нужно держаться при телепортации, забыл? — ты щёлкаешь его по носу, теперь собираясь слезть с кровати. — Теперь из-за тебя я чувствую себя глупым ребёнком, — Юнги не даёт тебе слезть, притягивает обратно за талию, спиной к своей груди и глубоко вдыхает на сгибе шеи. — Вампиры тоже метят запахом, как и оборотни, знаешь? Они ставят метку или покрывают своими феромонами, чтобы его пару не трогали. Ты пахнешь сейчас совсем не мной, — говорит он последнее нервно и ревниво. — Когда я только пришла сюда ещё неокрепшей душой, что-то такое мне сказали в этом доме, что, отпуская от границы, ты покрыл меня своим запахом, чтобы меня не тронули, но я не придала этому значения. — Вампиры и оборотни пользуются метками, чтобы связать свои жизни, а маги особым переплетением заклинаний, души становятся одни на двоих и это делает их жизни неотделимыми друг от друга, — тихо мурчит тебе на ухо Юнги, поглаживая голову и играясь с кончиками волос. Его голос всё ещё хрипит после слёз и возбуждает тебя до мелких мурашек по телу. — Зачем ты мне это всё сейчас рассказываешь? — ты с улыбкой понимаешь, что Юнги пытается перевести тему и не акцентировать внимание на своей лёгкой истерике. — Потому что хочу поставить на тебе свою метку. Не сейчас, может быть, потом, но очень хочу, — он опускает руку к твоему запястью и немного прикусывает его. Ты вскрикиваешь немного от боли, а Юнги просто зализывает кровь и довольно смотрит на свою работу. — Это временная, но мне всё равно нравится.