Somewhere in Time

— Это слишком опасно, Гермиона, — тихо сообщил Гарри по пути в большой зал. — Мне казалось, мы собирались не привлекать его внимания. Я знаю, ты всегда отвечала на все вопросы, но… сейчас ты будто дразнишь его. Что, если однажды он решит напасть на тебя? — Прости, — извинилась ведьма. — Я… увлеклась. Гарри и Джинни улыбнулись подруге. — Все в порядке, — сказала рыжеволосая. Они инстинктивно пригнулись, и над ними пролетел гогочущий Пивз с копьем в руках. — Нет, Гарри прав. Если я продолжу так делать, то рискну заинтересовать его, — нахмурилась Гермиона. — Тем более, я и так чуть не выдала Риддлу, как много мы знаем. Нужно избегать лишнего внимания, — девушка обреченно вздохнула. — По крайней мере, у меня есть приятные воспоминания о том, как Гарри надрал ему задницу. Джинни рассмеялась. — Подумать только, Гермиона Грейнджер не будет отвечать на уроках! — с притворным ужасом воскликнул Гарри. — Ох, замолчи, Гарри, — заворчала девушка, пока ее друзья пытались совладать с весельем. — Вы даже не представляете, как тяжело это будет. Тем более, он присутствует на всех моих уроках. — Ладно, в таком случае, мы будем каждую ночь приходить в кабинет Дамблдора и представлять, что мы на занятии, — подшутил Гарри. — И позволим тебе отвечать на каждый его вопрос, — он поднял руку и начал подпрыгивать, изображая лучшую подругу. — Я знаю ответ, профессор! Я знаю ответ! Гермиона сердито глянула на Гарри, а Джинни тихо захихикала. — Уверена, у Дамблдора есть дела поважнее, чем наши смехотворные просьбы, — она вздохнула. — Я как-нибудь переживу. Она отчаянно надеялась, что Дамблдор найдет способ вернуть их домой. Девушка хотела сбежать от Риддла как можно скорее. Не говоря уже о том, как сильно она скучала по Рону.

***

Решение Гермионы не выделяться на занятиях с треском провалилось на следующем же уроке зельеварения, когда Том отвесил ей поклон, заработав десять баллов за правильный ответ. Этот жест можно было бы расценить как галантный, если бы не насмешливый и вызывающий подтекст. Поэтому их соревнование продолжилось с тем же напором, вызывая мученические стоны и вздохи остальных учеников. Когда противостояние двух лучших учеников Хогвартса вспыхнуло с новой силой, злость Гермионы на Тома только увеличилась. Августа Руквуд стала еще одной занозой для девушки. Как только Гермиона немного повышала голос в гостиной Гриффиндора, староста тут же делала ей едкое замечание: — Другим студентам тоже нужно учиться, знаешь ли. Мы все понимаем, что ты очень умная, все время споришь со старостой мальчиков, но мы будем тебе крайне признательны, если ты прекратишь перекрикивать мысли в наших головах, — однажды ядовито сказала она. Гарри и Джинни попали в команду по квиддичу, чему были несказанно рады. Гермиону спорт не очень интересовал, но с недавних пор квиддичное поле стало для нее уютнее гостиной Гриффиндора. По крайней мере, там не было противных реплик Августы и пристальных взглядов фанаток Риддла. Многие девушки Хогвартса были обижены на Гермиону. Почему-то у них сложилось впечатление, что гриффиндорка спорит с ним, чтобы обратить на себя его внимание. Приближающийся поход в Хогсмид только усугубил ситуацию, ведь теперь девушки опасались, что Том захочет пойти туда вместе с Гермионой. Все это, разумеется, только разжигало ее ненависть к слизеринцу. — Он не хуже Малфоя. Он не хуже Малфоя, — бормотала Гермиона по пути на обед. Джинни хихикала рядом. Гермиона вскинула руки в поражении. — Кого я обманываю? Он самый заносчивый, раздражающий, злой, высокомерный, сумасшедший до власти маньяк за всю историю человечества! — Верно. По крайней мере, в будущем никто не подозревал тебя во влюбленности в Малфоя, — ухмыльнулся Гарри, получив от девушки возмущенный взгляд. Когда они зашли в большой зал, обнаружили объект их обсуждения, стоящим около их стола и разговаривающим с Гаретом. Увидев Абраксаса рядом с Томом, Гермиона рассердилась еще больше. — Почему они не сидят за своим столом? — проворчала она. — Ну, они, в общем-то, не сидят и за нашим, — отметила Джинни. — Просто болтают с Гаретом. — Да знаю я, — ответила Гермиона. — Меня уже просто тошнит от одного их вида. Я думала, слизеринцы и гриффиндорцы не очень-то дружат. — Не дружат, — сказал Гарри. — Риддл, похоже, единственный, кто хорошо относится к гриффиндорцами. — Точнее притворяется! — прорычала девушка. Гарри беспомощно посмотрел на нее, и они сели рядом с Гаретом и Джозефом. — Добрый день, — сказал Том. Путешественники пробормотали приветствия и начали накладывать еду себе в тарелки. — Грейнджер, ты хоть причесывалась утром? — протянул Абраксас, подходя к ней с видом человека, ищущего неприятности. — И тебе привет, Малфой, — Гермиона закатила глаза, наливая себе тыквенный сок. — Ой, мне наверно следовало спросить, вообще знают ли такие как ты, что такое расческа? — продолжал язвить он, все приближаясь к гриффиндорке. Ее губы растянулись в улыбке. В конце концов, излишнее напряжение никогда не было полезным для здоровья. А в последнее время, все, что она делала — накапливала негативные эмоции. Что могло быть лучше, чем выпустить пар на хорька-старшего, который так любезно встал на ее пути? — Просвети меня, — она повернулась к Абраксасу с фальшивой улыбкой. — Уверена, в Малфой-Мэноре так много зеркал и расчесок, что в них приходится плавать. Если, конечно, удается открыть дверь. Гриффиндорцы, сидевшие рядом одобрительно прыснули. — Что объясняет, — продолжила девушка, подперев подбородок рукой, изображая глубокую задумчивость и приподняв бровь, — почему ты научился так безвкусно оскорблять девушек. Я ожидала большего от человека, выросшего в такой благородной семье. — Не смей говорить о моей семье, Грейнджер, — предупредил он, в его глазах вспыхнул опасный блеск. — В таком случае, держи свои комментарии при себе и не лезь не в свои дела, — парировала Гермиона, вновь закатив глаза. — Ну, если ты намереваешься мозолить мне глаза каждый день, хотя бы постарайся привести себя в порядок, — Абраксас полностью проигнорировал ее слова. — Ты уходишь от темы, Малфой, — фыркнула она, поднимаясь со стула. Гриффиндорка вздернула подбородок и ухмыльнулась. — И никто не заставляет тебя смотреть. Никогда бы не подумала, что ты пялишься на меня. Кто-то из Гриффиндора присвистнул. — Да кто захочет на тебя пялиться? — выплюнул он с отвращением на лице. Гермионе стало интересно, к чему может привести этот разговор, и она решила подколоть слизеринца. — Никто кроме тебя не обращает внимания на мои волосы. — Ну, тебя довольно трудно не замечать, — сказал он. Его голос дрогнул, а на щеках появился румянец. Гермиона не могла сказать, из-за чего именно: злости или смущения. — Ты все время ходишь с птичьим гнездом на голове, называя его «волосами». На этих словах он протянул руку и попытался схватить прядь ее волос. Она мгновенно отпрянула от него, вытащила палочку и уткнула ему в грудь. — Тронь меня еще раз и я прокляну тебя, Малфой. Не сомневайся, — тихо предупредила она, сощурив глаза. Его движение вызвало у нее подозрение, что это был не просто «разговор». Возможно, он просто отвлекал ее внимание от чего-то. Сердце девушки бешено забилось, когда она осознала, как близко рука Абраксаса была к ее волосам. И, учитывая его познания в Темной Магии, это было последним, чего она хотела. Слизеринцы, окружившие их, смолкли, глядя на нее с любопытством и удивлением. — Гермиона! — Гарри потянул ее за рукав. Он глянул на преподавательский стол, но профессора были заняты разговорами друг с другом, поэтому не замечали, что происходило между Гермионой и Абраксасом. Но даже если бы они и смотрели в их сторону, ничего бы не увидели из-за толпы, окружившей ребят. — В следующий раз предупреждать не буду, Малфой. Сразу прокляну, — сказала гриффиндорка. Взгляд Абраксаса метался между девушкой и ее палочкой. Он фирменно сжал губы в тонкую линию, сделал шаг назад и вскинул подбородок. — Я просто предположил. Если бы взглядом можно было убить, Гермиона была бы уже мертва. Он мгновение смотрел на нее, и, ведьма была уверена, если бы они не стояли посреди главного холла, он бы, не колеблясь, кинул в нее парочку заклятий. Когда юноша понял, что он больше ничего не может сделать, развернулся и направился к слизеринскому столу, толкнув по пути первокурсника. Гермиона опустила палочку, села за стол и сделала большой глоток тыквенного сока из своего кубка. — Я искренне надеюсь, что Абраксас когда-нибудь повзрослеет, — вдруг сказал Том. Гермиона чуть не поперхнулась. Она уже и забыла, что он не ушел вместе с Малфоем. — Иногда он такой категоричный, но мы ничего не можем с этим поделать, — продолжил слизеринец. Гермиона уставилась на тыквенный сок, пораженная его лицемерием. — Не переживай из-за этого, Том, — успокоил его Гарет. — Мы знаем, что ты совершенно не похож на него. Гермиона не смогла не закатить глаза. Хорошо, что он стоял за ее спиной и не видел этого. Вероятно, она закатила глаза слишком сильно, потому как почувствовала легкое головокружение. — Все равно это плохо отражается на нашем факультете. Жаль, что студенты с разных факультетов никак не могут ужиться друг с другом, — будто сквозь вату донесся до Гермионы его голос. — Думаю, мне нужно в гостиную на некоторое время. У меня немного кружится голова, — пробормотала она, поднимаясь из-за стола. Последнее, что она услышала, прежде чем потерять сознание, были взволнованные вскрики Гарри, Джинни, Джозефа и Гарета. От падения ее спас юноша с черными волосами и темными глазами.

***

— Ох, с ней все будет в порядке. Радуйтесь, что у нее не было возможности расчесать лицо, прежде чем она потеряла сознание. Иначе шрамы остались бы на всю жизнь, — услышала Гермиона реплики мадам Помфри. — Как скоро уйдут эти прыщи? — спросил глубокий, успокаивающий голос. Ммм… я могу слушать этот голос вечно, — подумала девушка, ворочаясь в постели. Хотя суть разговора была не ясна гриффиндорке, ей было очень приятно слушать этого человека. Словно пить сливочное пиво зимой. Она задумалась, кому мог принадлежать этот голос, уткнувшись головой в подушку. Гермиона захотела почесать зудящее лицо, но ее остановила сильная теплая рука. — Нужно подождать около пяти дней, но они пройдут, — ответ мадам Помфри сопровождался звоном бутыльков и склянок. — Не притворяйся, будто заботишься о ней, Риддл. Ты единственный, кто мог подмешать ей что-то в тыквенный сок, — услышала она сердитое шипение Гарри. Ее запястье резко вырвали из теплой ладони. Риддл? — И зачем мне это? — также тихо спросил божественный голос. Гермиона медленно открыла глаза, пытаясь осознать услышенное. Высокий, красивый юноша стоял справа от нее. Слева стоял тоже привлекательный парень немного пониже. Они выглядели очень знакомо, но затуманенный разум девушки отказывался понимать, кто они. — Гермиона! — воскликнула Джинни, оттолкнув Гарри в сторону и взяв ее за руку. — Ты в порядке? Ты была в отключке почти два часа. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Окна были приоткрыты, пропуская тонкие струйки воздуха и качая белые занавески. Лучи вечернего солнца проникали в комнату через щели в шторах. Девушка блаженно закрывала глаза каждый раз, когда на ее лицо дул прохладный ветерок. — Джинни… почему мне так… тяжело и жарко? — слабым голосом спросила гриффиндорка. — Это из-за зелья, которое тебе подмешали, — ответила мадам Помфри, подходя к ней с правой стороны кровати. — Позволь мне, Том. Юноша отошел в сторону, давая медсестре возможность приблизиться к пациентке. — Что это за зелье, мадам Помфри? — поинтересовался Том. Медсестра смерила его тяжелым взглядом, помогая Гермионе сесть и выпить противоядие. — Это древний яд. Ни один ученик не должен знать его рецепт. Он есть только в запретной секции, — она фыркнула. — Ну и профессора у нас! Диппет должен тщательнее следить за тем, кто дает доступ студентам к таким опасным знаниям. Она уложила Гермиону обратно и унесла опустевшую колбу, чтобы вымыть ее. — Мы знаем, что это твоих рук дело, Риддл. Не прикидывайся, будто… — Гарри, — перебил его Гарет. — Не вижу никаких причин такой неприязни ко мне с вашей стороны, но, уверяю, я к этому не причастен, — отрезал Том. — Что произошло? — выдавила Гермиона, прикрывая веки. Она чувствовала невероятную усталость, но ей нужно было выяснить, что с ней случилось. Все лицо зудело, и она поднесла уже к нему руку, но была остановлена. Открыв глаза, она увидела пальцы Тома, обвившие ее запястье. — Кто-то отравил твой сок, Гермиона, — прорычал Гарри и отнял руку девушки у Риддла. На лице Тома снова появилось нечитаемое выражение. — То есть меня отравили? —Да, Гермиона, — ответил Джозеф. — Ты ни в коем случае не должна чесать свое лицо, иначе на нем останутся шрамы. Девушка с ужасом распахнула глаза, не обращая внимания на тяжесть век. — Почему? Что случилось? — воскликнула она. — Ну… — Джинни взглянула на Гарри, а Джозеф и Гарет переглянулись. — У зелья есть еще один эффект, помимо тяжести и усталости, — нервно сказал Гарри. — И какой же? — Гарри упорно отводил от нее взгляд. — У тебя все лицо в прыщах, которые могут чесаться и болеть одновременно, — ответил за него Том. Это объясняло зуд. — Но тебе нельзя к ним прикасаться, иначе останутся шрамы или что похуже, — продолжил слизеринец. — Нельзя, значит? — Гермиона закрыла глаза. Это было ужасно. Боль еще можно было стерпеть, тем более, что она не шла ни в какое сравнение с Круциатусом Беллатрисы. Но вот зуд представлял из себя намного большую проблему. — У мадам Помфри есть зелье, снимающее зуд? — Вообще да, но она вернется только через два часа, — ответил Том. — Всего лишь то, — с сарказмом сказала Гермиона. — Ну, это еще не все, — неловко пробормотала Джинни. Гермиона в ужасе уставилась на рыжую ведьму. Джинни смотрела на нее в ответ, не зная, что сказать. Она прикрыла на мгновение глаза, а затем взяла ладонь Гермионы в свою. — Только не переживай. Это все пройдет в течение пяти дней. Падам Помфри так сказала. Гермиона поджала губы. — Дай мне зеркало, — попросила она. — Гермиона… — Дай мне зеркало, — твердо повторила гриффиндорка. Джинни кинула еще один взгляд на Гарри и достала маленькое зеркальце из школьной сумки. Гермиона на секунду зажмурилась. Открыв глаза, она пожалела о своем решении взять зеркало. Она выглядела хуже клоуна. Все лицо и шея были усыпаны разноцветными прыщами разных размеров. Гермиона сглотнула, подавив желание вскрикнуть. — Цветным пятнам могут понадобиться недели две, прежде чем они исчезнут, — сказал Том. — Но, скорее всего, они пройдут. Скорее всего? Скорее всего? То есть, не было исключено, что эти пятна не исчезнут до конца ее жизни? Должно быть, выглядела она просто ужасно: Джинни немедленно обняла подругу, а Том подошел к прикроватному столику и налил стакан воды. — Все будет хорошо, Гермиона. Не переживай, — успокаивала Джинни. Тебе легко говорить. На тебе то нет радужных прыщей, — с горечью подумала Гермиона. Хоть она и не относилась к девушкам, которые проводили у зеркала бесчисленное количество времени, она все еще оставалась девушкой. В детстве над ней часто посмеивались из-за торчащих передних зубов и пушистых волос. Она была на седьмом небе от счастья, когда мадам Помфри уменьшила ее зубы до нормальных размеров. А парочка заклинаний придали непослушным волосам достойный вид. Она с трудом представляла, как будет жить с разноцветными пятнами по всему лицу. Перед ней возник стакан воды, отвлекая ее от мрачных мыслей. Девушка вопросительно посмотрела на Тома, удивление затопило ее все еще затуманенный разум. — Яд вымоется из организма быстрее, если ты будешь пить много воды, — тихо объяснил он. Гермиона понятия не имела, почему он был так заботлив с ней. Пораженная ведьма не совсем в ясном сознании взяла стакан из рук слизеринца и сделала маленький глоток. Кто бы это не сделал, ему лучше бежать. Ее месть будет страшна.

***

Гермиона разглядывала потолок больничного крыла. Ей было скучно. Девушка кинула взгляд на сумку, которая была с ней, когда она потеряла сознание, и теперь лежала на стуле перед кроватью. Если память ей не изменяла, в сумке была книга о Салазаре Слизерине. Она забыла записать ее у мадам Пинс, когда была выгнана из библиотеки. По-видимому, библиотекарша была так зла на гриффиндорку, учинившую «беспорядок в библиотеке», что не заметила фолиант в ее руках. Гермиона задалась вопросом, удастся ли ей вытащить книгу и положить ее под подушку так, чтобы этого не увидела мадам Помфри. Медсестра что-то стирала в тазу за ширмой. Ее схватил бы удар, узнай она, что ее пациент что-то прячет. БУМ! Дверь с громким стуком распахнулась, заставив вздрогнуть двух пациентов. Глаза Гермионы в ужасе расширились, когда в больничное крыло ввалились два мальчика из Слизерина и девочка из Гриффиндора. Спустя пару минут вошли еще два гриффиндорца и слизеринка. Мадам Помфри сердито обернулась к двери. — Что, во имя Годрика, значит это… — она остановилась на середине предложения. Раздражение на ее лице сменилось гневом и обеспокоенностью одновременно, когда она увидела новоприбывших. Два гриффиндорца были похожи на причудливых морских животных. У одного мальчика из головы торчало пять антенн. Черные усы росли из его ноздрей, касаясь кожи, которая каким-то образом была превращена в тюленью шкуру. Волосы другого паренька были трансфигурированы в морские водоросли. Он опирался на первого гриффиндорца, потому как вместо ног у него были ласты. Один из слизеринцев напомнил Гермионе Грозного Глаза Грюма. Один его глаз был больше другого, а лунный свет, отражавшийся в нем, придавал ему стеклянный блеск. Его рука была вывернута под неестественным углом, половина волос на голове отсутствовала. Из левой подмышки второго слизеринца торчала третья рука. Похоже, она была наколдована, чтобы атаковать своего владельца, так как первый слизеринец пытался удерживать лишнюю конечность от причинения им вреда. Волосы слизеринки были окрашены в ярко-розовый цвет, сильно контрастировавший с ее неоново-зеленой кожей. Правой рукой, на который было десять пальцев, торчащих в разные стороны, она прикрывала рот. По всей видимости, она пыталась скрыть какие-то увечья на своем лице. Похоже, кто-то пытался превратить гриффиндорку в пожарный гидрант, но ему это не удалось. Девочка была полностью красной от макушки до пят. Ее руки почти отсутствовали, только кисти торчали из тела. Ноги были склеены, поэтому Гермиона предположила, что девчонка появилась в лазарете раньше остальных, потому что пропрыгала всю дорогу до больничного крыла. — АХ ВЫ… — закричала мадам Помфри, но вовремя остановилась. Она открыла и закрыла рот несколько раз. Медсестра смотрела на каждого ученика с гневом, но обеспокоенность все же читалась на ее лице. Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Когда вы наконец повзрослеете! — Это несчастный случай, мадам Помфри! — тут же откликнулась гриффиндорка. Гермиона смутно припоминала ее. Кажется, Меган Дженкинс, с младших курсов. — Мы просто делали один проект и он каким-то образом взорвался, — сказал мальчик, напоминавший Грюма. — И нанес вам столько травм, мистер Булстроуд? — сердито спросила медсестра. Она наколдовала стулья для новых пациентов. Гриффиндорцы придвинули свои ближе к кровати Гермионы, а змеи устроились в другом углу помещения. Возмущенно вздохнув, медсестра ушла в подсобку за противоядиями от их увечий. — Очень тупое оправдание, — фыркнул мальчик с пятью антеннами. — Будто ты мог придумать что-то получше, Уизли, — осклабился Булстроуд. Гермиона снова оглядела гриффиндорца с антеннами, наконец узнав в нем младшего брата Гарета, Галахада. — Не могли бы вы замолчать, прежде чем мадам Помфри снова на нас накричит? — вздохнула Меган. — Не могла бы ты замолчать, прежде чем я прокляну тебя, Дженкинс? — ответила слизеринка, все еще прикрывая рот ладонью. — Посмотрела бы я на твои попытки, Яксли. Ты бы не смогла внятно произнести заклинание даже с инструкцией и профессором, шепчущим тебе на ухо, что делать, — прошипела Меган. — Ш-ш-ш! — предупредил мальчик, похожий на тюленя, заметив возвращение мадам Помфри. Дверь снова отворилась, впуская в комнату Тома Риддла, прекрасного и элегантного как всегда. Гермиона посмотрела на него, но тут же отвела взгляд. Воспоминания о его руке, удерживающей ее от недопустимых прикосновений к лицу, живо всплыли в памяти гриффиндорки. Она и так ругала себя на протяжении нескольких дней за то, что посчитала его голос волшебным, несмотря на свое бессознательное состояние. — Добрый день, мадам Помфри, — он очаровательно улыбнулся. — Ох, Том, — вздохнула медсестра, бросив недовольный взгляд на слизеринку, хихикнувшей при виде юного Темного Лорда. — Прошу прощения за учеников с моего факультета, — извиняющимся тоном сказал Том, с самым искренним выражением сожаления на лице. — Ох, это не твоя вина, — заверила его мадам Помфри. — Но я должен, — немедленно отозвался он. — Как староста школы, я считаю своей обязанностью заботиться о ее учениках, особенно о слизеринцах. Зная, кем он станет в будущем, сложно было списать угрожающий блеск в его глазах, обращенный к младшекурсникам, на воображение Гермионы или причудливый отблик света. — О, Том, ты просто прелесть. Нет-нет! Ни о чем не беспокойся! Тут нет ничего, что я не могла бы исправить в течение часа, — мадам Помфри заметно смягчилась. Гермиона еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. — Полагаю, ты хочешь поговорить с ними? — Если это возможно, — скромно сказал он. Он проследил, как она скрылась в кладовой, а затем повернулся к группе слизеринцев. Хоть Гермиона и не слышала, о чем они разговаривали, устрашающая манера, которая скрывалась за маской спокойствия, говорила ей больше, чем любые слова. — Что произошло? — шепотом спросила она у гриффиндорцев, расположившихся у ее кровати. — Ну… — троица переглянулась. Они не решались рассказать ей слишком много, опасаясь того, что она выдаст все профессорам. Гермиона фыркнула: — Чтоб вы знали, я гриффиндорка. — Да мы знаем! — Галахад отвел взгляд. Девушка прищурила глаза. — Гарет запретил говорить мне, не так ли? — Это для твоего же блага, правда, — пробормотала Меган. — Вы трое — новенькие, и нам не нужно, чтобы вы появлялись в лазарете каждый месяц, как это делают остальные. — Каждый месяц… — Гермиона осеклась, пораженная частотой стычек между двумя факультетами. — А вы не подумали, что, в таком случае, для меня будет намного опаснее ходить по замку и не знать, что проклятье может прилететь мне в спину. — О, они не такие глупые, — Галахад махнул рукой. — Они же слизеринцы и не пойдут на риск, чтобы не попасться преподавателям. — Ты называешь это, — она указала на их травмы, — «не пойдут на риск»? Не думаешь, что учителя скоро обо всем узнают? — Они и так знают, — сказал гриффиндорец с водорослями на голове. — Но они ничего не могут сделать, пока у них нет доказательств. — А вам не приходило в голову, что слизеринцы могут специально устроить ловушку и сдать преподавателям, — поинтересовалась девушка. Ребята снова махнули на ее вопрос. — Мы достаточно осторожны. Она было уже открыла рот, чтобы возразить, но к ее кровати подошел Том. — Добрый день, мисс Грейнджер, — поприветствовал он. — Привет, — тихо ответила она, садясь на кровати. Она и так чувствовала себя коротышкой, стоя рядом с ним. Не хотелось чувствовать себя еще ниже, лежа в постели. Краем глаза она заметила, как гриффиндорцы, не особо скрываясь, толкали друг друга локтями, пристально следя за ее разговором с Томом. Слизеринцы из другого угла кидали вопросительные взгляды на своего старосту, перешептываясь между собой. Щеки Гермионы моментально покраснели. Том протянул ей стопку пергаментов. — Это сегодняшние конспекты и домашнее задание, — пояснил он, когда на ее лице отразилось недоумение. Гермиона неверяще уставилась на юношу. Он пришел, чтобы просто отдать ей конспекты? Он, наследник Слизерина? Предводитель чистокровной аристократии? Злой Волан-де-Морт? Это, должно быть, шутка. Слизеринец вопросительно изогнул бровь. — Почему? — спросила она, стараясь игнорировать беспокойные перешептывания гриффиндорцев за спиной. — Ты посещаешь почти те же уроки, что и я, — просто ответил он. — Ох, — девушка не была довольна таким ответом. Она чувствовала, что у Тома Риддла были какие-то свои причины вести себя так мило с ней на публике. — А еще я понимаю, как ужасно тому, кто любит учиться, пропускать занятия. Я был в такой же ситуации в день вашего прибытия, если ты помнишь, — добавил он с легкой улыбкой. Гермиона уставилась на него. Она знала, что он ценил интеллект в людях, но это не мешало ему без колебаний убивать тех, кто становился у него на пути. Ее не покидало ощущение, что за его действиями скрывалось нечто большее. Она взяла пергаменты, отметив, как аккуратно Том вел свои записи, и каким ровным был его почерк. Это немного удивило ее, ведь Гарри и Рон писали как курица лапой, а на их конспектах всегда было множество пятен и клякс. — Не нужно благодарить меня, — заверил Том. — Обычное копирующее заклинание. Он пообещал ей приносить конспекты и домашние задания каждый день и затем удалился. Гермиона снова легла и уставилась в потолок. Гриффиндорцы смотрели на нее со смесью восхищения, подозрения и любопытства, но про свои травмы больше не сказали ни слова; информацию из них ей уже было не извлечь. К ее счастью, мадам Помфри сдержала слово и вылечила их в течение часа. По крайней мере, ей больше не приходилось терпеть настороженные бормотания гриффиндорцев и презрительные взгляды слизеринцев. Когда они ушли, девушка осталась одна. Однако, скучно ей совсем не было. Она размышляла над возможными мотивами Тома, когда он, будучи совершенно не добрым человеком, проявлял такую доброту к ней. И эти мысли не наводили ни на что хорошее.