Somewhere in Time

— Гермиона! — позвал Гарет, когда на следующий день девушка зашла в класс ЗоТИ. Она слабо улыбнулась, подошла к столу приятеля, который тот разделял с Джозефом, и села рядом с парнями. Доставая письменные принадлежности, она заметила, что Гарет и Джозеф тихо перешептываются, время от времени поглядывая на нее. Они смолкли и с дурацкими ухмылками уставились на Гермиону. Гарет прочистил горло: — Ну что... Гермиона... — Да? Она почувствовала, что разговор будет не из самых приятных для нее. — Мы слышали, тебе вчера назначили отработку? — продолжил рыжеволосый. — И? — она изогнула бровь, пораженная тому, как быстро в Хогвартсе распространялись слухи. — А еще мы слышали, что она будет заключаться в помощи Риддлу, — добавил Джозеф. Гермиона поняла, к чему они клонили, и ответила: — Я не просила об этом. — Ну да, — брюнет ухмыльнулся, от чего девушка прищурила глаза, и тут же уткнулся в учебник. Пробормотав что-то про "дурацкое сарафанное радио", Гермиона достала собственный учебник и положила его на парту. Краем уха она услышала обрывки из разговора парней. — ... Гарри мне не верил. А я говорил, что она влюблена в него... Она повернула голову к юноше, так похожего на Рона. — Кто и в кого влюбился? — с угрозой в голосе спросила она, скрестив руки на груди. — Э... — Гарет сглотнул. — Мерритот влюбилась в гигантского кальмара. — Ну конечно, — сквозь стиснутые зубы процедила Гермиона. Она решила не обращать на них внимания, что в общем-то было легче сказать,чем сделать. Искушение наслать на них летучемышиный сглаз или зарядить в них учебником было слишком велико, хоть она никогда бы и не позволила себе такого кощунства по отношению к книгам. Их непрерывные смешки и шепот доводили девушку до белого каления. Она слышала их даже когда находилась в другой части класса, практикуясь с Августой в заклинании, отпугивающем йети. У Гермионы появилось подозрение, что это староста подкупила гриффиндорцев, чтобы они отвлекали ее от дуэли. Девушка чуть не воскликнула от радости, когда урок наконец-то закончился. Ее радость, впрочем, длилась недолго — на выходе из кабинета ее окликнула Мерритот. — Том, Гермиона, задержитесь на пару минут. Девушка улыбнулась, когда поймала на себе обеспокоенный взгляд Драко. Она радовалась тому, что между ними начало возникать нечто похожее на дружбу, хоть юноша еще не до конца доверял ей. — Да, профессор? — Том опять нацепил на себя маску невинного старосты, из-за чего Гермиона закатила глаза. К счастью, никто не смотрел на нее в этот момент. — От профессора Слизнорта я слышала о вашей... личной жизни. Не хочу говорить вам, как и что делать, но я надеюсь, что эти отношения никак не повлияют на вашу учебу. Двое уставились на преподавателя. Голос Мерритот больше не казался Гермионе ангельским. Прежде, чем они смогли что-либо ответить, профессор продолжила: — Я понимаю, вы сейчас в том возрасте, когда интерес к противоположному полу вытесняет чуть ли не все заботы, но вы — самые многообещающие студенты, которых мне доводилось обучать! — она с любовью посмотрела на Гермиону. — Хоть я знаю тебя чуть больше месяца, я с уверенностью могу сказать, что ты можешь стать выдающимся членом нашего общества. — Она перевела взгляд на Тома: — Думаю, ты помнишь все мои комплименты за предыдущие шесть лет. Вы должны понять, что ваше обучение в Хогвартсе скоро закончится, и впереди у вас будет целая жизнь, чтобы узнать друг друга. Я искренне надеюсь, что школа у вас будет в приоритете. — Я учту это, профессор, — очевидно, Том оправился от шока раньше Гермионы. — Замечательно! В таком случае, жду от вас блестящей сдачи ЖАБА. Понимаю, вам будет сложно сконцентрироваться на экзаменах, ведь ваша любовь будет отвлекать вас. Гермиона не сдержалась и фыркнула. Мерритот, похоже, была слишком увлечена темой беседы и не заметила этого. Том, однако, бросил на гриффиндорку взгляд, полный удивления, прежде чем снова повернуться к преподавателю. — Не беспокойтесь, профессор. Это никак не повлияет на мои оценки, — заверил он Мерритот. Та лишь счастливо попрощалась с ними. Заметив, что Гермиона так и осталась стоять и пялиться на него, он нахмурился и потянул ее за рукав из класса. — Почему... почему ты не объяснил ей? — пролепетала девушка, когда они вышли в коридор. Вместо того, чтобы ответить ей, он сузил глаза на пару студентов в нескольких метров от них. — Фэрроу! Десять баллов с Гриффиндора! И если я еще раз увижу, что ты пытаешься залезть в кабинет профессора, сниму еще двадцать! — прикрикнул он. Два гриффиндорца со второго курса кинулись прочь от кабинета, подозрительно глянув на Тома с Гермионой. Она обреченно вздохнула, понимая, что к ужину сплетен станет еще больше. Спустя несколько минут Том все же ответил: — Не вижу смысла объяснять ей что-либо. Если ты не заметила, большинство преподавателей становятся очень упрямыми, когда дело касается того, во что они верят, — он посмотрел на нее, ожидая, что она скажет что-нибудь. — Сплетни не прекратятся, если мы будем пытаться объяснить что-либо кому-либо. Все будут думать, что мы пытаемся скрыть наши предполагаемые отношения. — Но... это же бред! — воскликнула она. — Именно, поэтому мы и должны относится к этому соответствующе. Надеюсь, я не должен тебе объяснять, что ты должна молчать, если тебе начнут задавать вопросы? — Что ты имеешь в виду? Я понимаю, что не нужно самой поднимать эту тему, но если меня спросят, не будет ли это еще подозрительнее, если я вовсе не отвечу? — Грейнджер, чтоб ты знала, любой твой ответ лишь подогреет слухи. И будь уверена, если это произойдет, я лично проведу с тобой беседу, но уже другого характера. Гермиона неосознанно отшатнулась от него. Другие могли просто удивиться тому, что увидели Тома в гневе, она же запереживала о своей безопасности: нужно было быть абсолютно безмозглой, чтобы не распознать угрожающие нотки в его тоне. На его лице появилась вежливая улыбка, но холод в голосе делал ее скорее жестокой. — Теперь, прошу прощения. Думаю, на сегодня с меня хватит этой чепухи. Она посмотрела на него, словно пытаясь спасти то, что осталось от ее репутации храброй гриффиндорки. Он на секунду прищурил глаза, глядя на нее. Страх сковал ее сердце, когда она вновь задалась вопросом, тем же вопросом, который не давал ей покоя с того момента, как они переместились в 1944 — был ли он легилиментом? Гермиона моментально перевела взгляд с его глаз на лоб. Том изогнул бровь. Насмешка на его лице уничтожила последние намеки на вежливость, прежде чем он развернулся и оставил ее посреди коридора.

***

Когда Гермиона зашла в класс зельеварения, она последовала примеру Гарри и положила все свои книги перед собой, чтобы не лицезреть Слизнорта на протяжении всего урока. Драко перевел взгляд со стопки книг на девушку и вопросительно изогнул бровь. Гермиона беспомощно посмотрела на него, отчего юноша явно растерялся. Гриффиндорка тихо хихикнула на такую реакцию. Ожидая начала урока, она принялась мысленно сравнивать Тома и Слизнорта, пытаясь определить, кого она ненавидит больше. К моменту, когда будущий Темный Лорд вошел в класс, она все еще не решила. Тем не менее, как только урок начался, она сразу определила, кого из этих двоих она не переваривает больше, не зависимо от того, помог он ей выбраться из сложной ситуации или нет. — Ах, Гермиона! Я получил известие от директора, что мистера Эванса не будет на занятиях несколько дней, — воодушевленно сказал профессор. Девушка слабо улыбнулась ему в ответ, но он не заметил этого. Его глаза засияли, когда он нашел ими Тома. — Том, не хотел бы ты побыть партнером Гермионы, пока мистер Эванс отсутствует? Двое уставились на преподавателя, а по классу прокатилась волна перешептываний. Несколько девушек повернулись к Гермионе и одарили ее недовольными взглядами. О чем Слизнорт думал? Они сидели в противоположных концах кабинета! Теперь весь класс будет думать, что они действительно встречаются. Гермиона не знала, что предпочла бы в данный момент: сбежать и спрятаться в башне Гриффиндора, или выкопать яму прямо в подземелье и закопать себя в ней. Том уставился в пол, так что она не могла понять, о чем он думал. — Да, профессор, — ответил он спустя пару секунд. Он взял свои вещи и подошел к столу Гермионы. Слизнорт снова подмигнул ей. Она перевела взгляд на серебряный ножичек и подумала, что пользы от него было бы намного больше, будь он воткнутым в глаз профессора, а не просто лежал на ее столе. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы убрать свою сумку, — Том прервал ход ее мыслей. Гермиона сердито посмотрела на него. Она не понимала, почему, учитывая, как он может влиять на Слизнорта, он не отказался выполнять его просьбу. Она убрала сумку со стула и застыла, наблюдая, как он элегантно скользнул на него. Завораживает... Она мысленно вздрогнула и быстро подумала о чем-то отвлеченном, чтобы в голову больше не приходили никакие странные словечки. Она предполагала, что Том попытался объяснить Слизнорту, что они не встречаются, но, очевидно, тот не стал его слушать. Гермиона нахмурилась, понимая, какие проблемы это может создать в будущем. Больше всего ее злило то, что она не могла с этим ничего сделать. Если уж Тому не удалось переубедить Купидона-переростка, то у нее тем более вряд ли получится. — Кто может перечислить свойства травы Мнемозины? — спросил профессор, покачиваясь с пятки на носок и обратно, когда разговоры стихли и урок начался. Его вопрос был подобно сигналу к началу битвы Гермионы и Тома. Их руки взметнулись в верх, и Слизнорт, с веселыми искорками в глазах, позволил девушке ответить первой. Том подпер рукой подбородок, внимательно уставился на нее и любезно улыбнулся. Она мысленно стукнула себя по лбу, вспомнив, что не должна привлекать его внимание, и вздохнула, прежде чем ответить: — В то время как слезы фей могут отменять действия заклятий, действующих на память, трава Мнемозины возвращает воспоминания. К примеру, если человек удалил какое-то свое воспоминание, трава может восстановить его, — она старалась сделать вид, что не замечает своего соседа по парте. — Как мы уже говорили на прошлом занятии, слезы фей могут вызвать полную потерю чувств. Трава Мнемозины же не имеет никаких определенных эффектов. У всех, кто принимал эту траву, были разные реакции на нее. — Замечательно, мисс Грейнджер! Пять баллов Гриффиндору! — воскликнул Слизнорт. — Полагаю, вы считаете, что трава Мнемозины должна оставаться под запретом, — сказал Том, смотря на перо, которое он вертел в руке. Гермиона осторожно взглянула на него, размышляя: не поплатится ли она за свой ответ? Он как всегда испытывал ее? Или на этот раз у его вопроса был скрытый подтекст? Он поднял бровь, в его поведении ясно отразился вызов. — Разумеется, — она решила сохранять вежливость и хладнокровие. — Как вы сказали, у каждого человека своя реакция на траву, значит, не у всех эта реакция будет негативной, — продолжил юноша. Она покосилась на него, надеясь не попасться на его удочку. Хоть он и не смотрел на нее, у девушки было ощущение, что он следит за каждым ее движением. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержаться от комментариев и игнорируя восхищенные взгляды Слизнорта. Вдруг, она заметила, что за ней наблюдает весь класс. Вероятно, все удивились тому, что она ничего не ответила. Ее щеки тут же покраснели. — Если министерство сможет получить необходимую информацию и важные доказательства, не вижу никаких причин запрещать ее применение, — заявил слизеринец. — И если держать все под контролем, сомневаюсь, что она попадет не в те руки. — Превосходная мысль, Том, — Слизнорт кивнул. — Пять очков Слизерину. — При использовании ее в правильных зельях и процессах, есть вероятность получить воспоминания даже мертвых, — продолжил юноша. Очевидно, ему не было никакого дело до Слизнорта, и, казалось, совершенно наплевать на эту похвалу. В его голосе отчетливо слышался вызов, и, как бы Гермиона не противилась этому, ей очень хотелось принять его. Она хотела сказать, как он не прав. Как смешна и неверна его точка зрения. Ученики молчаливо ждали ее ответа. Холодная вежливость на ее лице быстро сменилась раздражением. Ее зубы сильнее впились в губу, и она продолжила сверлить его взглядом. Он же смотрел на перо, нежно поглаживая его указательным пальцем, словно владелец, ласкающий своего питомца. Или как хищник, внушающий чувство покоя и защищенности своей жертве, прежде чем разорвать ее. — Таким образом, приняв траву Мнемозины легальной, министерство больше получит, нежели потеряет. Он наконец взглянул на нее. В каждой черте его лица читалось ленивое удовольствие от ее дискомфорта. — Могу ли я полагать, что вы согласны со мной, ведь вы так и не привели ни одного довода против того, что я говорю? — в его голосе слышалась насмешка. Часть Гермионы призывала ее промолчать, утверждая, что это правильное и мудрое решение. Однако, язвительные комментарии другой половины ее рассудка были намного громче. Сама идея согласиться с Томом была просто невыносима. Он наклонил голову набок с победным блеском в глазах. К черту. Это же всего лишь интеллектуальный спор. К тому же, я уже ответила на вопрос в начале урока. — Нет, — наконец тихо произнесла она. — Не представляю, как это может быть верно. Это же полное пренебрежение приватностью. На секунду его глаза засияли — это было одобрение? — но прежде, чем она успела сказать что-то, что завершило бы их дебаты, он продолжил: — Если человеку нечего скрывать, он не будет ничего удалять из своей памяти, — Том наклонился к ней. — Только этого достаточно, чтобы установить: у него есть секреты, которые он скрывает от других. Гермиона открыла рот, на ее лице отразилось потрясение. — Какой абсурд! — воскликнула она. — Это может быть что угодно. Он мог удалить себе воспоминание, потому что оно слишком болезненно или угнетающе для него... — Тогда не имеет значения, восстановлено оно в памяти или нет, — отрезал Том. — Конечно имеет! — она придвинулась к нему. — Почему они должны снова проходить через ту же боль? Это само по себе бесчеловечно. — Ты забываешь, что мы говорим о людях, которые подозреваются в чем-то, что нежелательно для общественности, — отметил Том. — Они только подозреваются! — возразила гриффиндорка. — Ты также забываешь, что побочные эффекты только возможны. Есть вероятность, что этих эффектов и не будет. — И стоит рисковать их здоровьем, ради информации, которая может не иметь никакого отношения к тому, что расследуется? — Гермиона покачала головой. — Нет, это неправильно. — У всего есть риски. Мы никогда ничего не добьемся, если будем избегать все возможности, — тихо ответил Том. — Есть другие способы получить информацию от кого-либо, способы, которые не навредят человеку! — не соглашалась она. — Конечно, есть другие способы. Но они не так эффективны, как трава Мнемонизы. Она недоверчиво фыркнула. — А как же те, чья вина еще не доказана? Если мы не имеем доказательств, что они преступники, мы можем использовать эту траву на них? Это просто несправедливо и... ну... неправильно, — сказала она. — Дело в том, мисс Грейнджер, что мы также не можем доказать их невиновность, — ответил юноша. Она открыла и закрыла рот несколько раз. Его идеи были неверны по очень многим причинам, и она не знала, с какой начать. Том же пристально изучал ее прищуренными глазами, будто пытался найти что-то в ее лице или разуме — или даже в душе. В тот момент казалось, что кроме них двоих никого на свете больше нет. Это была не только вербальная битва, но и ментальная война. Единственное, что имело значение для Гермионы — было доказать, что он неправ, в то время как он вслушивался в ее слова, выражения и мысли, чтобы найти ответы на свои собственные вопросы. — Я... — начала Гермиона, но ее прервал легкий кашель Слизнорта. В ту же секунду она осознала, что в разгар спора они придвинулись друг к другу слишком близко. Она неловко обернулась к профессору, задев коленями Тома, что сделало ситуацию еще более неловкой. — Замечательная дискуссия, Гермиона, Том. Как бы я ни хотел дослушать ваши точки зрения, мы должны начать урок зельеварения, — профессор дружелюбно улыбнулся им. Он принялся объяснять состав и свойства зелья, которые они должны были сварить. Вскоре большинство учеников скрылось в кладовой. К удивлению Гермионы, Том сам вызвался принести ингредиенты. Потом, когда девушка обдумывала это, она осознала, что он это сделал только для того, чтобы сохранить свою вежливую маску. Пока она готовила сок звездной лилии, а Том устанавливал их котел, Гермиона поняла, что никогда не испытывала такого в своем времени. Впервые с того момента, когда она узнала о Хогвартсе, она почувствовала, что ее кровь кипит от необъяснимого волнения. Ей никогда не доводилось работать с кем-то на зельях так, как она это делала с Томом. Будто они были на равных. Казалось смешным, что она была на одном уровне с Лордом Волан-де-Мортом, но она действительно это чувствовала. Она никогда не принимала участия в интеллектуальных дебатах в будущем; все считали ее невыносимой всезнайкой благодаря Снейпу. Ее взгляд скользнул к рукам Тома, которыми он сейчас рвал Сверкающий Цветок Агиле. Она никогда не работала с кем-либо так. Она всегда делала всю работу. Гарри и Рон... ну, они никогда не заботились о том, чтобы помочь ей, если этого не требовалось. С Томом, однако, все было иначе. Это было почти что воодушевляюще... — Мисс Грейнджер, вы собираетесь добавлять сок звездной лилии? — слизеринец снова прервал ход ее мыслей. Она быстро посмотрела на него, а затем на кипящий котел. — Ой, прости, — пробормотала она, выливая сок. Сконцентрировавшись на рецепте, она быстро нарезала высушенный имбирь. Гермиона протянула руку, чтобы кинуть его в котел, но неожиданно наткнулась ею на что-то. Это была его рука. Она мгновенно покраснела и одернула руку. Том же с нечитаемым выражением лица смотрел туда, где они соприкоснулись. Она почти надеялась, что он кинет едкий комментарий, как раньше сделал бы это Драко. Однако, это был Том Риддл, а не Драко Малфой. Спустя несколько секунд он бросил ингредиенты, которые готовил, в зелье, не сказав при этом ни слова. Прием, Гермиона. Это не первый раз, когда ты его коснулась. Тем не менее, что-то казалось другим. Что-то в ее голове и сердце, казалось, забилось чаще. Она не могла объяснить это. Она не знала, что она не могла объяснить, но понимала, что это что-то новое. Она не понимала и не знала, в какой книге можно найти ответ, но она знала, что была полностью потрясена этим. Остаток урока Гермиона пыталась избегать контактов с ним, и едва ли беспокоилась о том, что он делал то же самое. К концу занятия она была счастлива, что знала, кем он станет в будущем. В конце концов, это было единственным, что не дало цветам и движениям смертоносного змея загипнотизировать ее.

***

Легко было предположить, что женской половине Хогвартса не понравятся слухи о Томе и Гермионе. Но гриффиндорка понятия не имела, насколько это может оказаться плачевно, пока Гарет и Джозеф не посоветовали ей не пить из своего кубка в большом зале. — Те девчонки, видишь? Которые сидят вместе за Рейвенкловским столом, — шепотом сказал Джозеф, когда на следующее утро она села рядом с ним за завтраком. Ее больше удивило то, что среди Рейвенкловок были и Слизеринки, нежели факт того, что они сидели группкой. — Они ошивались около твоего места до того, как ты пришла. Гермиона нахмурилась, но прислушалась к Джозефу. Его подозрения подтвердились, когда Лилиан Браун закашлялась, и из ее рта полезли жуки, после того, как она сделала глоток из своего кубка. Глаза Гермионы расширились, когда девушка начала биться в конвульсиях на полу, и профессора сбежались к их столу. Они левитировали ее в больничное крыло — прикасаться к ней никто не решился. — Я же говорил, — Джозеф пожал плечами. — На твоем месте я был бы очень осторожен. Девчонки, которые сохнут по Риддлу, иногда могут быть немного опасными. Особенно, если они верят, что ты завоевываешь его сердце. Гермиона скривилась в отвращении, из-за чего брюнет лишь рассмеялся. В скором времени она поняла, что слово "опасные" им совершенно не подходило. "Ужасающие" описывало их лучше. Куда бы она не шла, ее везде поджидала какая-нибудь ловушка. Из-за некоторых из них, то, что произошло с Лилиан, казалось детской шалостью. Хоть профессора и пытались остановить это безобразие, девушки всегда находили способ устроить Гермионе засаду. Случай, которой пробрал ее до дрожи, произошел, когда она помогала одному из профессоров. Она проходила мимо поля для квиддича, когда мадам Фрост (тренер по квиддичу) попросила ее принести парочку дополнительных метел для первокурсников. Когда она открыла шкаф, кто-то тут же оттолкнул ее от него, а на пол упала банка, именно в то место, где она стояла пару мгновений назад. Гермиона обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, и очень удивилась, увидев, что это Том предотвратил ее сотрясение мозга. — Мне было любопытно, кого хотела покалечить Меланта Паркинсон с помощью банки с различными зельями, — пробормотал он, подняв бровь на разбитую емкость. — Меланта Паркинсон? — переспросила она, глядя на жидкость — вернее, на жижу — на полу и пытаясь игнорировать бабочек в животе от соприкосновения с ним. Жижа напоминала ей джем, несмотря на свой коричнево-черный цвет. — И что это такое? — Младшая сестра Ирис, а это, — равнодушно отвечал Том, пока она высвобождалась из его хватки, — смесь темных зелий, начиная зельем Атенны и заканчивая Магальским отваром. Гермиона невольно вздрогнула. Она читала о них в "Самых Мощных Зельях", когда варила оборотное зелье на втором курсе. Зелье Атенны превратило бы все волосы на ее теле в ядовитых змей, а Магальский отвар серьезно повредил бы внутренние органы, не оставив следов на коже. Ей не хотелось думать о том, какие еще зелья были в этой банке. — Но зачем... — она смолкла, растерянно глядя на слизеринца. — Меланта думает, что это ты напала на ее сестру, — ответил он. — Но я же была в больничном крыле в это время! Это нелогично! — воскликнула она. — Никогда не пытайся найти логику в действиях женщины, если она в чем-то убеждена, — мягко произнес юноша. Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, не намекает ли он на что-то. Довольное выражение появилось на его лице. — Ее семья немного разбирается в темной магии. — Это я и так поняла, — мрачно отозвалась гриффиндорка, продолжая глядеть на жижу. — Почему она думает, что это я покалечила ее сестру? — Ирис подверглась мощному заклятию. Если это сделал не учитель, то один из самых умных учеников, — пояснил он. — В Хогвартсе много умных учеников, — отметила она. Его губы растянулись в немного зловещей улыбке. — Тебя связывает с ней намного больше... происшествий, нежели остальных учеников. — Затем он наколдовал бутылку и левитировал жижу в нее. — Происшествий? — она снова растерялась. Будто наслаждаясь ее недоумением, он ухмыльнулся и ушел, оставляя ее одну в коридоре.

***

Сидя в гриффиндорской гостиной и пытаясь закончить эссе по Астрономии, она прокручивала в голове слова Тома. Гермиона задумалась, стоит ли ей рассказать все профессорам, ведь, зная натуру слизеринцев, Меланта наверняка уже придумала себе оправдание. — Гарет! — окликнула она рыжеволосого, который разыгрывал двоих второкурсников. Он вопросительно посмотрел на нее и подошел к девушке вместе с Джозефом. — Что случилось? — спросил он. — Ну... ты же знаешь все слухи в школе... — медленно начала она. — Он знает слухов больше, чем местные девчонки, — хмыкнул Джозеф. Гарет пихнул друга локтем в живот, на что Гермиона рассмеялась. — Так что ты хочешь узнать? Согласно моим источникам, девушки у Тома нет. Или девушек, если тебя это беспокоит, — он подмигнул ей, как делал это Слизнорт. — Почему меня должно беспокоить, сколько у него девушек? — Гермиона сморщилась, а Джозеф фыркнул. — Так он тебе правда не нравится? — спросил брюнет. — Конечно, — она покачала головой и прикусила нижнюю губу. — А есть какие-нибудь слухи про меня и Ирис? — Ирис? — Гарет нахмурил брови. Девушка кивнула. — Ирис Паркинсон? — уточнил Джозеф. Она снова кивнула. Он изумленно уставился на нее. — То есть, ты не в курсе? — Не в курсе... чего? — неуверенно спросила она. — Ну... — Джозеф кинул взгляд на Гарета. Тот вздохнул. — Некоторые слизеринки обсуждали это в ванной, когда ты пролежала с прыщами уже три дня. — Что они обсуждали? — у нее появилось неприятное чувство в желудке. Гарет слабо улыбнулся ведьме. — Это она виновата в том, что у тебя... э... были эти прыщи. Это Ирис подлила яд в твой тыквенный сок.