Somewhere in Time

Гермиона Грейнджер была гриффиндоркой. Ее факультет славился храбростью и отвагой. Поэтому, само собой, когда она увидела улыбку Тома, какой улыбался Живоглот, если ему удавалось поймать мышку... — Профессор, я... — она запнулась. — Да? — откликнулась Мерритот. — Я-я... — Гермиона замялась. Вдруг она осознала, что внимание всего класса приковано к ней. Ее щеки тут же налились краской от стыда, и чувство достоинства дало о себе знать, призывая всю гриффиндорскую смелость девушки. Мозг мгновенно начал генерировать способы оправдать свой лепет. — Я просто... хотела сказать, что... я буду очень стараться на ваших занятиях. Мерритот лучезарно улыбнулась, не заметив, что голос Гермионы с каждым словом становился все тише и тише. — Замечательно, мисс Грейнджер. Я никогда и не думала иначе, ведь вы такая умная девушка, — профессор ее похвалила и отошла к другим студентам. Улыбка Тома превратилась в ухмылку, как только Мерритот повернулась к ним спиной. — Приступим? — яд в его голосе смешался с фальшивой вежливостью. Нет, не приступим. Она огляделась и к своему несчастью обнаружила, что рядом с ними тренировались только его Рыцари. Отлично, идеальное окружение на случай, если ей понадобится помощь. — А ты? — пискнула Гермиона голосом, на два тона выше обычного. Она могла поклясться, что увидела насмешку в его глазах. Лицо его, впрочем, оставалось бесстрастным, и ей с трудом удалось сдержать вопль, когда Том поднял свою палочку. — Дамы вперед, — его голос, словно прохладный шелк, скользнул по ее коже, вызвав дрожь. — Ар-арагента экзура, — пролепетала девушка, с трудом управляя трясущимися руками. Лучик света — такой же слабый, как и ее голос — полетел в Тома. Гермиона застыла. Неужели, заклятие пропало еще до того, как достигло его? — Вы хоть старались, мисс Грейнджер? — спросил слизеринец, и его бледные пальцы скользнули по волшебной палочке. Взмахнув ею, он воскликнул: — Арагента экзура! Гермиона не успела даже отпрыгнуть. Заклинание попало в защитную подушку, а от его силы она отшатнулась на несколько шагов. Как же отчаянно она ждала окончания урока. Однако это было только начало. — Вы в порядке? — спросил Том, шагнув к ней. — В полном, — она произнесла заклинание снова: — Арагента экзура! Луч угодил в подушку на груди юноши. Но, по-видимому, это не возымело никакого эффекта на него. — Арагента экзура! Магия попала в цель прежде, чем Гермиона поняла, что ошибалась — в первый раз он еще контролировал свою силу. В этот раз заклятие сбило гриффиндорку с ног и отбросило на несколько футов. Она заморгала, пытаясь прийти в себя. Том подошел ближе. Девушка отчетливо слышала смешки окружавших их слизеринцев. Без сомнений, смеялись они над ее незавидным положением. — У вас все хорошо? — до нее донесся голос Мерритот. Несмотря на головокружение, Гермиона быстро поднялась на ноги, осознавая, что ей придется дорого заплатить, если профессор узнает, что это падение — дело рук Риддла. — Она обо что-то споткнулась, профессор, — Том положил руку на плечо гриффиндорки. Она попыталась отпрянуть, но юноша усилил хватку. Гермиона поморщилась от боли, в полной уверенности в том, что от его пальцев останутся синяки. — Ты в порядке? — Мерритот кинулась к девушке. — Все хорошо, — пробормотала она. — Сходи к профессору Ностредаму, пусть он прочтет твою ладонь или погадает на таро, — предложила Мерритот. — В последние дни тебе сопутствует неудача. Гермиона фыркнула, примерно представляя, что услышит от преподавателя прорицаний: Берегись Темного Лорда. — Я в порядке, профессор, — заверила ее девушка, глянув на Тома. Тот смотрел в ответ с зловещим блеском в глазах. — Позаботься о ней, Том, — сказала ему Мерритот. — Конечно, профессор, — он опустил голову, пытаясь скрыть ухмылку, и, повернувшись к Гермионе, кинул ей вопросительный взгляд: — Вы готовы продолжить? Стиснув зубы, она кивнула, решив отстаивать честь своего факультета до конца. — Отлично, — он отошел на пять шагов. — Ваш черед, мисс Грейнджер. — Арагента экзура! — ведьма вложила всю силу в заклятие. Том быстро наколдовал защиту. Смесь удивления и одобрения отразилась на его лице, когда в щит ударило ее проклятие. — Арагента экзура! К несчастью, эти эмоции ничуть не ослабили мощности его колдовства. Сейчас ей удалось не упасть, но она все же попятилась назад и врезалась спиной в Долохова. — Аккуратнее, Грейнджер, — прошипел тот. Гермиона вперилась в него испепеляющим взглядом. Воспоминания о том, что случится через пятьдесят лет в отделе тайн, живо всплыли в ее голове. Встав прямо, она полностью сконцентрировалась на заклинании. Теперь оно вышло намного сильнее и быстрее. Разумеется, Том успел выставить щит. Это окончательно вывело ее из себя; в конце концов, она не привыкла быть второй. — Арагента экзура! Гриффиндорка быстро взмахнула палочкой, едва успев наколдовать защитные чары. Она с облегчением выдохнула; по крайней мере, ее не отбросило снова в другой конец кабинета. Решимость взяла верх над страхом, Гермиона пристально посмотрела на Тома и вновь произнесла заклятие. Она могла поклясться, что на его лице отразилось изумление, прежде чем он отпрыгнул, позволяя лучу врезаться в стену. Он снова взглянул на девушку, и она впала в оцепенение: на его губах играла жутко довольная ухмылка. Это сбило ее с толку, и она было собралась спросить, чем он был так доволен. В конце концов, это же она послала заклятие... — Хорошо, класс! Пожалуйста, садитесь на свои места, — воскликнула Мерритот, хлопнув в ладоши. В полном замешательстве Гермиона вернулась за парту. Даже после того, как профессор дала задание и попрощалась с ними, она все никак не могла сообразить. Почему он был так доволен?

***

Какими бы не были причины улыбки будущего Темного Лорда, Гермиона чувствовала себя так, будто кто-то окунул ее в Северный Ледовитый океан, когда в тот же день, выходя из кабинета зельеварения, Том Марволо Риддл слегка кивнул ей и сказал: — Буду ждать вас у кабинета Слизнорта сегодня вечером. В миг ее пробрала дрожь до самых костей. Даже книги не могли отвлечь ее от приближающейся опасности в виде проведения нескольких часов в компании Лорда Волан-де-Морта. Этим вечером Гермионе путь от башни Гриффиндора до класса зельеварения впервые показался Гермионе слишком коротким. — Удачи, — пожелали ей Гарет и Джозеф, когда она выходила из гостиной. Сложно было не усомниться в их искренности, когда сразу же после этих слов они начали хихикать. Сейчас она стояла перед кабинетом зельеварения. Застыла, не решаясь повернуть ручку и открыть дверь навстречу своей участи. Гермиона задумалась: не найти ли Диппета и упросить его изменить ей наказание. Хотя, Слизнорт отговорит его, и она все равно окажется в этой же ситуации. Дверь внезапно распахнулась, и перед девушкой возник Том. Его глаза блеснули, прежде чем губы изогнулись в вежливой улыбке. — Добрый вечер. — Добрый вечер, — ответила она, решив, что вежливость ей сейчас не помешает. Гермиона осторожно проследовала за ним в кабинет. Осознание всей нелепости снизошло на нее — он же не станет проклинать ее прямо на глазах у профессора. — Гермиона! Ты здесь! — радостно воскликнул Слизнорт. Чему это он так радуется? — с неприязнью подумала гриффиндорка, подходя к столу профессора. — Добрый вечер, профессор. Я пришла на отработку, — она вложила в интонацию как можно больше почтения. — Конечно-конечно, — Слизнорт хлопнул в ладоши. — Том объяснит тебе, что нужно делать. Если вкратце: мне необходимо перебрать все ингредиенты. Ученики зачастую кладут все не на свои места, и — ты же понимаешь — некоторые из ингредиентов нельзя перемещать с помощью магии, иначе это отразиться на их волшебных свойствах. Гермиона кивнула. — Хорошо! В таком случае, у вас есть какие-либо вопросы? — Нет, сэр, — она покачала головой. — Замечательно! Что ж, — довольно сказал Слизнорт, поднимаясь со стула, — кабинет в вашем распоряжении. — Погодите. Вы не останетесь? — встревоженно спросила девушка. Профессор подмигнул ей. Она уже привыкла к тому, что каждый раз, когда он так делал, у нее по спине пробегала дрожь. — Конечно нет. Постарайтесь не устроить тут сильный бардак, хорошо? Он вышел из класса прежде, чем Гермиона успела что-либо вымолвить. Она не знала, какому утверждению возразить сначала. Чувство отвращение яростно боролось с предчувствием опасности, которая ей грозила. С одной стороны, она была возмущена тем, что думал о них Слизнорт. С другой же стороны, она боялась того, что с ней может случиться за один вечер с Волан-де-Мортом. В конце концов, инстинкт самосохранения вытеснил все мысли из головы. Гермиона отчаянно пыталась найти выход из сложившейся ситуации, но ничего не получалось. Слизнорт скрылся за поворотом, и девушка окончательно смирилась с тем, что ей пришел конец. Она медленно подняла взгляд на Тома, в равной степени интересуясь его реакцией, и страшась ее. Он сидел расслабленно на краю стола, сосредоточив все внимание на ней. Ее разум тут же оставил все мысли. Как бы она не пыталась, не могла отрицать факт того, что он был чертовски привлекателен, особенно когда не притворялся. Том Марволо Риддл был слишком красив, что мешало ее мозгам работать нормально, и что делало ситуацию еще опаснее. Она должна была беспокоиться за свою жизнь, а не фантазировать о непристойных вещах с участием Риддла. Рон. Я должна думать о Роне. Он ждет меня в будущем. Мы предназначены друг для друга. Он... стоп. О чем я думаю? Почему из всех людей, мне нравится Том Риддл? Он сейчас серьезно покалечит меня, если не убьет. А-л-л-о, Гермиона Джин Грейнджер. Вспомни, что произошло сегодня утром. Ты действительно... — Нам следует приступить к заданию, нежели пялиться друг на друга весь вечер. Мне не очень хочется наводить порядок в этой кладовке целый год, — Том прервал ее мысленный монолог, встал и прошел мимо девушки. Гермиона несколько мгновений пыталась скоординировать свое сознание с подсознанием. Когда она убедилась, что ее мысли идут в правильном направлении, последовала за юношей в подсобное помещение. Том стоял перед многочисленными рядами полок и выбирал склянки с жидкостями. Он кинул взгляд на ведьму, когда она зашла в каморку. — Наконец нашла вход? — съерничал он. — Не нужно обладать мозгами Мерлина, чтобы найти дверь, не так ли? — сухо ответила гриффиндорка. Он усмехнулся. — Думаю, не нужно, — мягко сказал Том, скользнув взглядом по неподписанному бутыльку в своей руке. Гермиона прищурилась. Прозрачная жидкость в стеклянном сосуде напомнила ей Веритасерум. Она сделала шаг назад и посмотрела на полку справа от себя. — Итак, мы должны организовать тут все? — Гермиона вздрогнула, заметив, что ее голос опять звучит непривычно высоко. Слишком высоко для качеств, по которым первокурсников распределяли на Гриффиндор. — Разумеется, — он поставил склянку на стол слева от девушки и шагнул к ней. — Мы должны навести порядок на всех полках, — еще один шаг. — К несчастью, некоторые зелья и ингредиенты не подписаны, — подошел вплотную. Гермиона мысленно прокляла крошечный размер кладовой. Том тихо продолжил: — И мы должны определить каждый из них. Она попыталась отойти, но уперлась спиной в стену. Ее щеки тут же вспыхнули румянцем, когда она осознала, насколько близко юноша стоял к ней. Их взгляды встретились. Его глаза были как две бездонные ямы: темные, бесконечные и предостерегающие. Такие опасные... и все же, Гермиона поняла, что тонет в них, как листик, попавший в водоворот реки, разделяющей мир живых и преисподнюю. Она приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть как можно больше необходимого кислорода. — Как же мы будем определять зелья? — мягко спросил он, подцепив локон ее волос и начав накручивать его на палец. Том не переставал смотреть ей в глаза, и Гермиона почувствовала себя кроликом, или просто безымянной жертвой, загипнотизированной глазами змеи и неспособной пошевелиться. Из-за потери контроля над ситуацией она занервничала еще больше, а ее сердце застучало как бешеное, сбивая дыхание. — Мисс Грейнджер, — он прошептал, практически прошипел. Ее пронзила дрожь, а горло пересохло. — Вы знаете, что это за зелье? Все еще будучи не в силах говорить, она покачала головой, чем вызвала у него смех. — Догадайтесь, — усмешка не исчезла из его голоса, который был так нежен, словно он разговаривал со своей возлюбленной. Гермиона сглотнула, вцепившись пальцами в рукава мантии, будто в поисках мнимой поддержки. Она покачала головой, мечтая, чтобы Слизнорт вернулся, насколько бы интимно не выглядела эта сцена со стороны. — Нет? — Том изогнул бровь. — У меня сложилось впечатление, что вы умны. Не говорите мне, что у вас нет никаких предположений. Она наконец смогла оторвать взгляд от юноши и посмотреть на пузырек, мирно стоявший на деревянном столе. Все оказалось так просто. У Тома был доступ ко всему, что могло понадобиться при изготовлении любого темного зелья, и никто не смог бы даже заподозрить его в краже. Он успешно подготовил сцену, разыграл собственное представление, и очаровал публику на столько, что ни у кого не осталось сомнений: это он герой всей истории. Гермиона снова посмотрела на юношу и почти не удивилась, увидев, как он изучает ее с любопытством и расчетливостью одновременно. Для него девушка была такой же загадкой, как и он для нее. По крайней мере, Гермиона на это надеялась. Наконец, она ответила: — Я никогда не претендовала на то, чтобы меня считали умной. К тому же существует как минимум десять зелий прозрачного цвета. — Хм... действительно. Полагаю, единственный способ узнать, что же находится в колбе, это... — он остановился, а его глаза злобно сверкнули. Гермиона очень сомневалась, что Том согласиться дождаться Слизнорта, чтобы тот определил зелье. Поэтому она задержала дыхание, ожидая, что он скажет дальше, и пытаясь успокоить сердцебиение. К сожалению, казалось, он не собирался заканчивать предложение и лишь вглядывался в ее черты. — Что за способ? — наконец выдавила она, окончательно убедившись, что он не заговорит первым. — Придется выпить его, не так ли? — его голос звучал едва громче шепота. Пальцы слизеринца не переставали играть с ее волосами, вызывая покалывающие ощущения на коже головы. Губы его изогнулись в чрезмерно довольной улыбке, насмехаясь над девушкой и дразня ее одновременно. — Кому? — все еще срывающимся голосом спросила Гермиона. — Есть предположения? — Риддл опустил глаза, не позволяя девушке анализировать свои мысли. Она прикусила нижнюю губу, отчаянно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Вдруг, он наклонился к ней, и его губы оказались в сантиметре от ее уха. — Вы напуганы, мисс Грейнджер. Это был не вопрос. — Скажите мне на милость, с чего я должна быть напугана? — ее голос дрожал, и она не могла сказать из-за чего именно: от его близости, или от собственного страха. — Возможно, вы сами дадите мне ответ. Гермиона молчала, не сводя взгляда с его лица и вздрагивая при малейших изменениях. — Как четверо студентов, которых я раньше никогда не видел, могут думать, что знают обо мне больше, чем те, кто учится со мной уже семь лет? — пробормотал Риддл. Создавалось впечатление, что он говорит сам с собой, нежели с девушкой. — Я... не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, — медленно ответила она, молясь, чтобы невинность на ее лице выглядела достаточно искренне, чтобы он поверил. — В моей старой школе нас учили не доверять тому, что лежит на поверхности. — Как увлекательно. Собираетесь рассказать мне об учебной программе Дурмстранга, мисс Грейнджер? Она открыла рот, но остановилась, пытаясь подобрать самый правильный ответ. Одно неверное слово могло стоить мучений Драко. Прежде чем ведьма успела что-либо ответить, Риддл рассмеялся, из-за чего короткие волоски на руке ее встали дыбом. Страх сковал ее сердце и взял верх над всеми чувствами, когда он холодно посмотрел ей в глаза. Гермиона почти смогла разглядеть красный блеск в его черных глазах, грозящий пробраться в ее мысли и душу. — Как... ты узнал... что мы из Дурмстранга? — выдавила она. Стук сердца отдавался эхом в ушах, кровь струилась в каждой клеточке тела, опаляя жаром и толкая к черте, за которой начиналась паника. Однако она понимала, что в этот момент ей как никогда нельзя паниковать. Без предупреждения Том положил руку ей на затылок и притянул к себе, пока между их лицами не осталось пару дюймов. Гермионе показалось это бессмысленным — не было нужды пугать ее такой близостью. Она и без того была напугана до невозможности. — Это последнее предупреждение, мисс Грейнджер, — тихо сказал он, его голос был таким же холодным, как и глаза. — Я знаю, у вас уже состоялся разговор с мистером Мэллоем. — Ну, это вполне нормально, разве нет? — робко спросила девушка. — Мы... мы знаем друг друга еще с Дурмстранга, так что разговор с ним... — Я ни на секунду не поверил, что вы из Дурмстранга. Очевидно, это лишь прикрытие всех ваших тайн, — отрезал слизеринец. — У вас нет никаких доказательств того, что я лгу, — быстро отозвалась она, уперевшись руками ему в грудь, чтобы не дать ему наклониться еще ближе. Тень улыбки отразилась на его лице, прежде чем Гермиона осознала, как же виновато прозвучали ее слова. — Правда в том, что вы не найдете никаких доказательств, потому, — она немного приподняла голову. — что мы не лжем. — Неужели? — он надавил сильнее на затылок гриффиндорки, придвигая ее лицо еще ближе к своему. Внезапно Гермиона почувствовала что-то на своей шее. Ее глаза расширились от испуга, когда она поняла, что это была его палочка. — Что... что вы делаете? — в горле мгновенно пересохло. — Всего лишь прошу вас удовлетворить мое любопытство, мисс Грейнджер. Я предпочитаю знать все обо всех, — будничным тоном ответил Том, вырисовывая палочкой круги на ее шее. — Вы... не можете угрожать мне таким образом, — она старалась не делать резких движений, чтобы не спровоцировать его на проклятие. — Если профессора узнают об этом... — Они не поверят вам, — прервал он. — Единственный преподаватель, который мог бы счесть ваш рассказ правдоподобным, сейчас посреди Германии и не имеет ни малейшего представления о том, что происходит в стенах школы. Даже если бы он был здесь, неужели вы думаете, я попал бы в неприятности? — рука на ее затылке нащупала прядь волос и начала играть с ней. — Как думаете, почему мне удавалось оставаться здесь так долго, в то время как он постоянно пытался найти предлог моего исключения? Гермиона изумленно посмотрела на юношу. Она знала, что Дамблдор недолюбливал Тома, но никогда не слышала о том, что волшебник пытался выгнать его из Хогвартса. Том лениво улыбнулся. Это была неприятная улыбка, однако дрожь прошла по позвоночнику гриффиндорки не только из-за страха.Следующие слова юноши, впрочем, рассеяли ее наваждение: — Они никогда не узнают об этом. Ее сердце замерло, и она вспомнила, кем на самом деле являлся Риддл. Образы того, как он мог — и, скорее всего, собирался — заставить ее молчать о происходящем, живо всплыли в ее голове, и Гермиона нервно провела языком по пересохшим губам. Снова взглянув на него, она заметила, что его взгляд сосредоточен на ее губах. От выражение лица юноши к ней пришло осознание, что их разговор больше не походил на допрос заключенного следователем. Казалось, в нем появилось нечто большее. Нечто греховно неправильное. Эта мысль отрезвила девушку. Она изо все сил попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Глаза Риддла странно блеснули, вызывая неизвестные Гермионе чувства и эмоции в ее голове, теле и сердце, и тем самым вселяя в нее ужас. — Тебе не удастся сбежать, — прошептал Том. Он отпустил волосы гриффиндорки и провел пальцем по ее щеке. Категоричность в его голосе еще больше напугала девушку, будто ее судьба была полностью в его руках. — Гермиона. Звук собственного имени проник в самое сердце, простучав в нем, как молоточки внутри фортепиано, наигрывая колыбельную, которая пленила и отталкивала девушку одновременно. Она покачала головой, пытаясь избавиться от непонятных ей эмоций и привести мысли в порядок. Она должна думать о Роне. Она еще раз собралась с силами и толкнула юношу, в этот раз навалившись на него всем своим весом. Не ожидая такого напора, Том шагнул назад; этого было достаточно, чтобы Гермионе удалось отскочить от него. Гермиона метнулась к двери, но прежде, чем она успела схватиться за ручку, Том догнал ее. Он уперся ладонью в дверь, не давая открыть ее. Ведьма обернулась в тот момент, когда за ней блеснула светлая вспышка, и с замиранием сердца поняла, что он использовал неизвестное ей заклинание, чтобы заблокировать выход. Он положил вторую руку на дверь, заключая гриффиндорку в ловушку. Как бы она не пыталась себя успокоить, ничего не помогало. Гермиона тихо прочистила горло и сказала подрагивающим голосом: — Слушай, Том. Мы из Дурмстранга. Я... я понимаю, мы кажемся тебе странными во многих вещах, но это только потому, что в нашей школе совсем другая культура, — она прикусила нижнюю губу, избегая зрительных контактов с ним. И не только потому, что она до сих пор не знала, владел ли он легилименцией. Ей просто было сложно смотреть в его загадочные глаза. — Я... я искала Ма-Драко, потому что... хотела быть уверенной... уверенной в том, что ему комфортно здесь, вот и все. Я переживала, что он не смог приспособиться к этому месту. Кстати, даже если это и неправда — а я тебя уверяю, что правда — какое тебе дело? Том не ответил. Он просто смотрел на нее. Она стояли так долго, глядя друг на друга, что Гермионе показалось, что он может... Ее разум отключился от абсурдной мысли о том, что он может поцеловать ее, и она про себя начала проклинать собственный рассудок. Рон, я должна думать о Роне, — словно мантру повторяла она себе. Девушка попыталась вспомнить о том, что произошло на последнем занятии ЗоТИ, когда Риддл швырял ее по всему кабинету. Это должно было отвлечь ее разум от совершенно неправильных раздумий. Все мысли улетучились, когда взгляд слизеринца чересчур надолго задержался на ее губах, и теперь Гермиона была уверена: в этот раз ее сердце забилось чаще не от страха. Как бы неправильно не было это осознание, она не смогла найти в себе ни сил, ни желания сбежать от юноши. Больше не хотелось останавливать его от дальнейших действий. Ноги будто приклеились к полу. Гермиона оставалась прижатой спиной к двери, затаив дыхание, пока он изучал ее лицо. Вдруг Том резко шагнул назад и взмахнул палочкой в направлении двери, отменяя свое заклинание. Она смотрела на него, одна половина ее разума была пораженная тому, что он не стер ей память. Другая половина же... — Закончим нашу беседу в другой раз, — он смолк, не отрывая взгляда от ее глаз. — Вы знаете, не следует говорить кому-либо об этом, — пригрозил Том, прежде чем развернуться и зайти вглубь кладовой. Гермиона продолжала смотреть на него, стоя у двери. Слава Мерлину он не поцеловал меня, — думала она, старательно игнорируя чувство потери внизу живота. О чем она думала? Это... это, конечно, было не чувство потери. Скорее всего, это из-за нервов. В конце концов, он только что потратил немало времени, запугивая ее. Свалив все на нервы, с раздражением, стремительно растущим в ней, она зашла в кладовую. Как ни странно, но до конца вечера ей было сложно смотреть не только на его глаза, но и на губы.