Somewhere in Time

Решение держаться от Тома подальше с треском провалилось, когда ей напомнили о приближении вечеринки Клуба Слизней. Слизнорт ясно дал понять, что ожидает ее присутствия на своем празднике. Другой вопрос — с кем он ожидал ее увидеть? Том же в основном игнорировал Гермиону. Он даже перестал комментировать ее навыки произнесения заклинаний. Часть гриффиндорки была несказанно рада тому, что теперь ей не приходилось терпеть его допросы. Другая же часть, напротив, была несколько раздражена полным отсутствием внимания со стороны слизеринца, причину чего она предпочитала не обдумывать. Большинство учеников уже собирались по домам на Рождественские праздники, что только усиливало ее нервозность. Вероятно, Слизнорт специально решил устроить вечеринку до каникул, чтобы ее посетило как можно больше выдающихся студентов. Кроме того, она также переживала за Драко. Хоть сейчас девушка и завидовала тем, кто проведет свои каникулы с семьей, сама она ни разу не отмечала Рождество с родителями после первого курса. Драко же всегда уезжал домой. Поэтому Гермиона пыталась как можно чаще говорить с ним, чтобы хоть как-то подбодрить. Ведьма начинала злиться на Гарри — тот больше не писал ей писем. Единственное, что грело душу гриффиндорки и сдерживало ее сиюминутного перемещения в больницу Святого Мунго через камин, была уверенность в том, что Диппет проинформирует ее, если с Джинни что-то случится. К счастью, другие девушки — естественно, за исключением Августы — начали относиться к Гермионе дружелюбнее, что очень ее удивляло. Один раз две Рейвенкловки даже помогли ей, когда ее сумка порвалась, и все ее содержимое выпало на пол. Гермиона гадала: было ли изменение отношения к ней обусловлено полным равнодушием Тома, или же отсутствием ее реакции на любые издевки. В итоге она пришла к выводу, что настрой девушек улучшился в связи с тем, что в сороковые ученики намного больше радовались снегу и каникулам, чем в будущем. Женская половина Хогвартса млела от того, "как романтично падал снег", и от предстоящего похода в Хогсмид. Праздничное настроение, однако, обошло Гермиону стороной, и во Вторник перед вечеринкой у Слизнорта она была особенно язвительна. По всей видимости, крайне сердитое выражение ее лица послужило сигналом опасности для Гарета и Джозефа, и те наконец перестали дразнить ее из-за Тома, но все же не прекратили шептаться за спиной девушки. Это, к сожалению, означало, что школьные слухи доходили до нее в самую последнюю очередь. В попытке утешить себя, она старалась мыслить так: пока слухи не касались ее, они не имели значения, и, соответственно, не стоили внимания. На следующий день сложившаяся ситуация показалась Гермионе еще запутанней. Слизеринки за весь день ни разу не посмотрели на нее косо, даже во время уроков, на которых она сидела рядом с Томом. Каким бы странным львице это не казалось, она никак это не комментировала. Работая с ним, она проявляла всю вежливость, на которую была способна, в то время как слизеринец сторонился ее как чумы. И один Мерлин знает, как сильно ей хотелось ткнуть старосту мальчиков своим серебряным ножом, при мысли об этом. На некоторые вопросы Гермиона получила ответы после урока зельеварения в женском туалете. Она находилась в кабинке, когда в туалет вошла группа девушек. —... вот-вот должно было закончиться. Мы просто сглупили, — сказала одна из студенток. — Как мы вообще могли думать, что Том влюбился в эту кикимору, — захихикала вторая. — Ну, все думали, что это правда. Он общался с Грейнджер слишком близко, чтобы мы ничего не заподозрили, — ответила первая девушка. Гермиона подняла брови. Кого они там назвали кикиморой? — Но как ты узнала, что все слухи были выдумкой? — спросила третья девушка под звук открывающегося крана. — Очень просто, Оливия, — протянула первая девушка. Кран закрыли. — Ты же слышала, что Ирис выписали из Мунго на прошлой неделе? — Серьезно? Тогда почему она не ходит на уроки? — спросила Оливия. — В этом то и дело. Так мы и догадались, что между Томом и Грейнджер ничего нет, — первая девушка засмеялась и зашла в соседнюю для Гермионы кабинку. — Вы хоть заметили, что Том игнорирует Грейнджер с прошлой пятницы? — Конечно! Кстати, это меня немного удивило. Но я подумала, что его уже просто тошнит от нее, — вклинился четвертый голос. — Хочешь сказать, Том игнорирует Грейнджер из-за Ирис, Милдред? На лице Гермионы отразилось понимание: первая девушка была кузиной Ирис и училась в Рейвенкло. — Ага, — промычала Милдред. — А вчера Ирис рассказала мне, что Том лично попросил Диппета позволить ей отдохнуть еще пару дней. Вы же знаете, что Диппет всегда прислушивается к Тому. — А-а-ах, — хором протянули остальные девушки. Гермиона прищурилась. Ну, конечно. Парень, которому суждено стать самым темным волшебником в истории, смог обвести директора вокруг пальца. И заодно — самым глупым темным волшебником. Гермиона никак не могла понять, как можно влюбиться в кого-то столь пустого и безмозглого, как Ирис, и она, по крайней мере, считала, что всемогущий Лорд Волан-де-Морт хоть немного, но умнее тех, кто ведется на одну лишь внешность. — Я бы все отдала, чтобы оказаться на месте Ирис, — вздохнула вторая девушка. — Кто бы не отдал, Бетти? — ответила Оливия. — Том всегда вежлив со всеми, но чтобы лично просить Диппета об одолжении? — по туалету пронеслась еще одна волна вздохов. В этот момент Гермионе непреодолимо захотелось задушить одного конкретного слизеринца. Что ж... что ж, просто великолепно. Значит, больше мне не придется терпеть его общество, и он не будет опять меня беспокоить. Риддл будет слишком занят попытками утихомирить эту... эту... корову, — сердито думала Гермиона. — Хотите секрет? — загадочно протянула Милдред. Конечно, хочу. Выкладывай. Поделись с нами еще одной свежей сплетней про Наследника Слизерина и его подростковые годы. Может, я даже посмеюсь над ней вместе с Гарри и Джинни, когда они вернутся, — подумала Гермиона, сжимая руки в кулаки. — Ирис рассказала мне, что первый день после ее выписки из Мунго, Том провел почти целые сутки, объясняя ей школьный материал, который она пропустила, — с драматизмом сказала Милдред. Еще одна волна вздохов прокатилась по туалету, но Гермиону это не волновало. Ну да, ну да. За сутки многое можно успеть. Например нацеловаться, наобжиматься, а потом еще раз нацеловаться. Как Альфард может думать, что у Риддла нет никаких чувств к этой корове. Этот противный, жестокий, садистский, "мне-нужно-хобби-получше-чем-преследование-и-убийство-детей-сирот" социопат всего лишь то провел весь день в комнате тупой коровы. Мне нужно найти Альфарда и высмеять его жалкие подозрения в том, что между нами что-то... — Хотя, он же всего навсего пересказывал ей уроки. Больше ничего не было? — недоверчиво спросила четвертая девушка, прерывая поток мыслей Гермионы. Внимание гриффиндорки тут же вернулось к их разговору, когда остальные девушки захихикали. — Да брось, Велма. Мы действительно должны произносить это вслух? — Милдред многозначительно ухмыльнулась, от чего остальные студентки еще раз засмеялись. Ну, прекрасно. Теперь я могу ни о чем не переживать. Не то, чтобы до этого я переживала. И эти глупые сплетни теперь прекратятся. Замечательно, — сжав зубы, подумала Гермиона. На этой мысли она толкнула дверь кабинки, вышла из нее и одарила каждую девушку холодным, неприязненным взглядом. Они тут же смолкли, и наступила такая тишина, что можно было услышать стук капель воды о кафель, но вдруг Милдред фыркнула. — Так-так-так. Неужели это так самая знаменитая Гермиона Грейнджер, возлюбленная нашего старосты, — протянула она. Одна из девушек прыснула, очевидно, почувствовав облегчение от того, что хоть кто-то из них заговорил. Гермиона медленно перевела взгляд на Рейвенкловку, и ее губы растянулись в насмешливой улыбке. — Я что, слышу зависть в твоем голосе, Эйвери? Это должно быть очень забавно. Все мы знаем, как ты фанатеешь по Риддлу, но чтобы хотеть стать его возлюбленной по слухам... это уже перебор, — мягко ответила Гермиона. Не обращая внимание на гневное лицо Милдред, она продолжила: — Я бы посоветовала тебе посетить психолога, будь ты магглорожденной или полукровкой, но, так как ты одна из тех лицемерных чистокровных... — Гермиона ухмыльнулась и сложила руки на груди, — если тебе так хочется поревновать, для начала постарайся провести надлежащее расследование и найти правдивые факты. У меня уже есть парень, и его имя — не Том Риддл. Не дожидаясь ответа Милдред, она вышла из туалета и направилась в большой зал, все еще распаленная. Почти подойдя к залу она заметила Тома в окружении своих Рыцарей, которые тоже направлялись в большой зал, но с противоположного коридора. Ее раздражение увеличилось в десять раз, пока она неотрывно смотрела на главное проклятие всей своей жизни. — Нет, не так, — донесся до нее ответ старосты мальчиков. — Но, Том... — Я должен отвечать на один и тот же вопрос дважды? — сердито прошипел юноша. Благодаря непривычному Гермионе "везению", она достигла дверей в зал одновременно со слизеринцами. Том остановился, из-за чего остановилась и его свита, и жестом предложил Гермионе войти первой, в то время как на его лице не проскользнуло ни единой эмоции. Не обращая внимания на смешки остальных слизеринцев и коротко кивнув в благодарность Тому, она вошла в Большой зал с гордо поднятой головой. Несколько учеников смолкло, когда она появилась в помещении, а парочка слизеринок начали нескромно хихикать. Гарет и Джозеф сочувственно посмотрели на нее и жестом предложили сесть вместе с ними. Еще этого мне не хватало. Почему они жалеют меня? Я же совсем не переживаю из-за Тома Марволо Риддла. Тем не менее, она подошла к двум гриффиндорцам и сердито плюхнулась на скамью. — Ты в порядке? — осторожно спросил Гарет, в то время как Галахад вытянул шею, чтобы поглядеть на Гермиону. — В полном. Мне хорошо как никогда, — чересчур весело ответила она голосом, срывающимся на фальцет. — Э... ну... здорово... эм... возьми кукурузы, — предложил Джозеф, насыпая упомянутое блюдо ей в тарелку. — Спасибо, Джозеф, — сказала она, вонзив вилку в одну из куриных ножек на блюде, приложив явно больше сил, чем следовало. Двое гриффиндорцев обменялись обеспокоенными взглядами, а Галахад развернулся и в открытую уставился на Тома. В этот момент Диппет поднялся из-за преподавательского стола. Когда все ученики притихли, он объявил: — Как большинство из вас уже знает, мисс Ирис Паркинсон была найдена в тяжелом состоянии пару недель назад. Спешу вас обрадовать: сейчас она полностью поправилась... Гермиона фыркнула, немного насторожив Гарета и Джозефа. — ... и вернулась в Хогвартс. С завтрашнего дня она снова начнет посещать занятия. Любой, кто имеет какие-либо сведения о том, каким образом и кто именно причинил вред мисс Паркинсон, должен доложить об этом преподавателям или лично мне. По залу прокатилась волна перешептываний, когда директор сел за стол. Несколько студентов даже привстали, чтобы получше рассмотреть реакцию Гермионы на заявление Диппета. Ненужное внимание заставило ее почувствовать себя какой-то невиданной зверушкой. В отместку она гневно покосилась на Тома. К сожалению, это не возымело никакого эффекта — тот мило беседовал с Сигнусом Блэком. Ну конечно. Над ним то никто не смеялся. Гермиона переместила взгляд на свою тарелку и снова воткнула вилку в курицу. Она злилась только на всеобщую жалость к тому, что ее совершенно не заботило. И определенно не на предполагаемые отношения Тома Марволо Риддла и Ирис Паркинсон.

***

В четверг Гермиона намеренно встала раньше обычного, чтобы успеть на завтрак до того, как в холл придет большая часть учеников. Она так и не представляла, что будет делать завтра, но точно знала, что последняя вещь, которую она хочет — идти на вечеринку Слизнорта с Томом Марволо Риддлом. Поэтому она намеревалась спросить юношу, удалось ли ему переубедить профессора зелий. Гриффиндорка облегченно вздохнула, когда заметила нужного ей темноволосого парня — хорошо, что он тоже ранняя пташка. Ей не очень хотелось разговаривать с Риддлом на большой публике — ученики Хогвартса естественным образом извратили бы увиденное. В этот момент Том поднял глаза и встретился с ней взглядом. Гермиона быстро направилась к слизеринскому столу, пытаясь принять как можно более нейтральное выражение лица, с нарочитым интересом разглядывая украшения большого зала и не замечая, что все это время он не сводил с нее взгляда. — Доброе утро, — сказала она, подойдя к юноше. Он изогнул бровь. — Доброе утро. Вцепившись в свои книги сильнее, она продолжила: — Я просто хотела спросить, что мы будем делать завтра? Он пристально изучал ее лицо, прежде чем развернулся и сделал глоток из своего кубка. — Я поговорил со Слизнортом вчера вечером. Он все еще хочет, чтобы ты пришла на вечеринку, даже не в качестве моей пары. — О... отлично. Спасибо, — ответила Гермиона, яростно борясь с чувством потери в внизу живота. — Он ждет, чтобы ты пригласила кого-нибудь, — добавил юноша, искоса глянув на нее. — Желательно своего парня. Гермиона уставилась на него. — Моего парня? — Если он сможет прибыть в Хогвартс, — пояснил Том. Уголок его губ дернулся в подобии скорее ухмылки, нежели улыбки. Скорее всего, он подумал, что ее парень — маггл. — Ох... хорошо, — сдавленно пробормотала она, сильно раздраженная произошедшим. Она развернулась и поплелась к гриффиндорскому столу, хмурясь и заставляя себя развеселиться. Нет, я не должна заставлять себя быть веселой. Я должна быть веселой. Мне не нужно идти на вечеринку Клуба Слизней в компании Волан-де-Морта. Разве это не повод для веселья? И вообще, как он, лицемерный полукровка, может кого-то судить! Его совершенно не касается, какой статус крови у моего парня, но, для сведения, у Рона самая что ни на есть чистая кровь! И все же, минуты шли, а чувство ледяного уныния продолжало бороться с пламенем злости внутри гриффиндорки. Ей было плохо. Определенно, плохо. Но это абсолютно точно было не из-за того, что она не пойдет на вечеринку с Томом. Вероятно, она просто подхватила простуду... Визг со стороны слизеринского стола привлек ее внимание, и она обернулась ровно в тот момент, когда Ирис набросилась на Тома с объятиями. Закатив глаза, Гермиона решительно отвернулась от пары. О, замечательно. Лицемерный червяк и эгоцентричная корова — лучше парочки и не придумать. Усевшись за стол гриффиндора, она все еще пыталась совладать с злостью. По каким-то странным причинам, Гермиона чувствовала, что если она достанет палочку и проклянет одну конкретную слизеринку, ей станет намного легче. — Все хорошо? — обратился к ней кто-то справа. Обернувшись на голос, она встретилась с обеспокоенными взглядами Гарета и Джозефа. — Конечно, — Гермиона перевела взгляд на тарелку, куда неосознанно наложила кучу еды, вонзила вилку в вафлю и сунула себе в рот. — Э-э-э... ты можешь поговорить с нами, знаешь? — нерешительно сказал Гарет. — В конце концов, мы же твои однокурсники. — Ох, я в порядке, — пробормотала она. — Просто голова разболелась. Причина ее головной боли выбрала именно этот момент, чтобы опять захихикать. Превосходно. — Уверена, что тебе не нужно посетить мадам Помфри? Думаю, у нее есть что-нибудь от головной боли, — предложил Джозеф. — Нет, я в порядке, — повторила гриффиндорка чуть напряженным голосом. Она глубоко вздохнула, как вдруг, к ней пришла идея: — Джозеф, ты свободен завтра вечером? На сколько она знала, он не входил в Клуб Слизней. Брюнет поднял брови. — Да, а что? — Пойдешь со мной на вечеринку Слизнорта? Я ни с кем не договорилась, Гарри здесь нет... а больше в Хогвартсе я не знаю того, кто не подумал бы, что я пытаюсь с ним заигрывать, — смущенно объяснила она. — А как же Мэллой? — нахмурившись, спросил Гарет. Гермиона в замешательстве уставилась на рыжеволосого. — А при чем здесь он? Вспомнив о Драко, она решила, что он, в общем-то, будет лучшим вариантом, ведь она знала его довольно долго, плюс, он сам предложил ей "дружбу", если это можно так назвать. Но, прежде чем она успела сказать Джозефу, чтобы тот забыл о предложении, Гарет снова заговорил: — Вы ведь встречаетесь, разве нет? Гермиона пораженно уставилась на него, а Джозеф прыснул. — Походу, они поссорились. Он позвал Меланту Паркинсон на завтрашнюю вечеринку Слизняков, — сквозь смех выдавил брюнет. — Мы не встречаемся, — возразила Гермиона. Джозеф кивнул. — Окей, как скажешь, — усмешка на его лице свидетельствовала о том, что он ей ни капли не поверил, но прежде, чем Гермиона смогла пуститься в объяснения, юноша продолжил: — Я пойду с тобой на вечеринку Слизнорта, но, просто предупреждаю: если Мэллой спросит, я скажу ему, что ты меня притащила насильно. — Джозеф Поттер! — процедила ведьма сквозь сжатые зубы. — Да брось, Гермиона. Хватит скрывать от нас все, — парень отмахнулся от нее, как от мухи. — Мы не встречаемся, — Гермиона начала терять терпение. Поттер покачал головой и наигранно вздохнул, очевидно, не поверив ни единому ее слову. Он положил пару яиц себе в тарелку и пристально посмотрел на нее. Девушка в ответ злобно глядела на него. — Как думаешь, мы сможем сгонять в Хогсмид до вечеринки и купить ей платье? — не обращая внимания на ее сердитый взгляд, спросил Джозеф. Гарет скривился. — И преподнести Хогану рождественский подарок пораньше? Нет, спасибо, Джозеф, но я не хочу попасться ему во время попытки улизнуть из Хогвартса прямо перед каникулами. — И то верно, — Джозеф невольно вздрогнул. — Особенно после обезьяньих бородавок, которые мы намазали на его любимые растения. Эти слова заинтересовали Гермиону. — Обезьяньи бородавки? — переспросила она. — Разве от него растения не превращаются в мешочек с гноем? Который разбрызгивают на всех, кто пытается рассмотреть их поближе? — Именно так, моя умная леди, — ухмыльнулся Джозеф. Образ завхоза Хогана, всего в желто-зеленой слизи, вызвал у нее чересчур радостный смех. Гарри, Джинни и она умудрились завоевать неприязнь Хогана еще в первый день, поэтому он все время следил за ними между уроками и даже пригрозил, что подвесит их за носы и будет нещадно лупить, если они вызовут проблемы. Этого было достаточно, чтобы Гермиона так бессовестно веселилась над его неприятностями. — А вы двое хулиганы, — прокомментировала она, забыв о прежней злости. Двое юношей тоже начали смеяться. Насмеявшись, Гермиона встретилась глазами с Томом через весь зал. Она вздрогнула от холода, с которым он смотрел на нее. Сердце пропустило удар, и она мысленно упрекнула себя за то, что простой взгляд заставил ее дрожать. Девушка тут же взяла себя в руки и уставилась прямо на него в ответ. Их взгляды столкнулись посередине зала, словно два заклинания во время дуэли. От ее действий в глазах Тома что-то блеснуло, и это "что-то" заворожило ее, приковало к себе. Гермиона не могла отвести взгляда — эти два бездонных озера манили ее, как яблоко Евы манило Адама. Они бросали ей вызов, угрожали огнями ада, которые не отпустят, пока от нее не останется лишь горстка пепла. А она продолжала смотреть. Смело глядя в лицо опасности и принимая неозвученный вызов, она не собиралась отступать первой. Большой зал постепенно заполнялся студентами, которые совершенно не замечали молчаливое противостояние, происходившее прямо в холле. Но никто из них не обращал внимания на остальных учеников, полностью поглощенные своими мыслями и желанием одержать верх. Гермиону уже все достало. И если он хотел, чтобы она дала отпор... То он преуспел, и будь она проклята, если позволит ему победить.