Somewhere in Time

К большой радости Гермионы, не существовало заклинания, способного высушить мокрые пятна, оставленные ее личным маленьким ливнем. Понятное дело, появление насквозь мокрого Тома Марволо Риддла в коридорах Хогвартса вызвало море негодования среди слизеринок. Количество ловушек и нападок на Гермиону увеличилось, но девушка больше не намеревалась смиренно терпеть издевательства над собой. Она, впрочем как и многие другие ученики, с большим удовольствием проследила, как Ирис с воплями умчалась в больничное крыло, когда в нее угодило чесоточное проклятие Гермионы. Это проклятие отличалось от чар щекотки тем, что его жертва ощущала зуд буквально под кожей — другими словами, она не могла почесаться и избавиться от неприятного ощущения. Вишенкой на торте стал случай, когда фанатки Тома решили кинуть проклятие в Гермиону в конце урока гербологии. Она успела среагировать и уклониться от луча, и тот угодил в самого наследника Слизерина. После мгновения напряженной тишины Гермиона залилась неконтролируемым смехом, увидев ромашки, плющи и грибы, растущие из головы Тома. Она совершенно не завидовала той, кто наслала это проклятие: молчаливый гнев слизеринца обязательно пробрал бы до костей, не будь так смешно. Гермионе оставалось только гадать, что же случилось с той девушкой — на следующий день ее никто не видел. К сожалению, маленький садик с головы Тома тоже убрали, и Гермиона еще долго жалела, что ей не удалось его сфотографировать. Она была уверена: Гарри и Джинни тоже бы посмеялись от души. Большинство студентов, включая Гарета, Джозефа и Альфарда, возвращались домой на зимние каникулы. Почти все слизеринки, к большому облегчению Гермионы, тоже не оставались в школе на Рождество. Ну, все, кроме вездесущей коровы. По правде говоря, Гермионе было абсолютно плевать на существование Ирис до тех пор, пока та не пыталась снова прикончить ее. Или не ошивалась возле Тома, — добавил тихий голосок в разуме гриффиндорки. Девушка нахмурилась, уставившись на фолиант в своих руках. У нее были... более важные вещи, которые стоило хорошенько обдумать. Она должна воспользоваться каникулами, и изучить книгу о Слизерине. В последние дни с ней так много всего происходило, что у нее не было даже возможности сесть и почитать. Естественно, туча над головой также не способствовала спокойному чтению. Слава Мерлину, мадам Помфри и профессор Флитвик нашли контр-заклятие. Гермиона тяжело вздохнула, поудобнее улеглась в своей кровати и открыла первую страницу эссе Морсы Медоус. Ей все еще было любопытно, что можно найти в этой книге, хоть Том и назвал ее "полнейшим бредом". "Хотя способ достижения этого еще предстоит выяснить, существует предположение, что один из четырех основателей Хогвартса до сих пор жив. В течение многих лет по всему миру находились очевидцы Салазара Слизерина, как указано в "Необъяснимом" Эрнеста Найта. Как я писала в своей другой статье "Правда, Скрывающаяся за Противостоянием Четырех Основателей Хогвартса", Салазар Слизерин всегда был одержим идеей вечной жизни." Гермиона изогнула бровь. Нужно не забыть посмотреть эту статью чуть позже. "Это позволило бы ему навсегда очистить школу от тех, кто не достоин обучаться волшебству" (Льюис, 3982). Церемония уничтожения книг, (осуществленная другими тремя основателями), которая была проведена сразу после ухода Слизерина из Хогвартса, подтверждает данную теорию. В особенности содержание книг, которые написал и хранил в стенах Хогвартса Салазар Слизерин, ужаснуло Годрика Гриффиндора. По его мнению, применение созданной Салазаром темной магии было в крайней степени жестоко и аморально. "Легенда гласит, что, по сравнению с заклинаниями Слизерина, Круциатус и Авада Кедавра кажутся безобидными сглазами" (Морган, 267). Главная загадка заключается в том, почему Гриффиндор позволил Слизерину путешествовать по всему миру в поиске способа жить вечно? В прошлом Слизерин, если верить сказаниям, посещал такие страны, как Китай и Мексика. "Временами он внушал китайским деревенским жителям, что он дракон или Бог, спустившийся с небес, чем объяснял свою непривычную азиатам внешность. Это помогало ему узнавать китайский легенды о бессмертии." (Нинг, 762). Слизерин славился своими навыками беспалочковой магии, о чем упоминал Паскаль Лебо в книге "Гипотезы о четырех основателей Хогвартса". Соответственно, ему не составляло какого-либо труда убеждать деревенских жителей (большинство из которых никогда не слышали о магии) в том, что он некое божество." Внезапно Гермионе пришло в голову, что ей никогда не попадались на глаза упомянутые книги в библиотеке. И она была уверена, что никогда не видела данный фолиант прежде. Хоть она и не прочитала все книги в школьной библиотеке, теоретически, она не могла пропустить каждый указанный труд. Только если... Том не уделил данной книге больше внимания, чем пытался показать. С этой мыслью Гермиона продолжила чтение и сильно огорчилась, когда не нашла ничего интересного на следующих страницах. Потянувшись, она глянула на часы и обнаружила, что уже пришло время обеда. Девушка убрала книгу в сундук и наложила нескольких защитных чар на случай, если кто-нибудь решит подшутить над ней, стащив ее вещи. Коридоры заметно опустели после отъезда учеников. Тем не менее, настроение Пивза от этого ни капли не ухудшилось, во все легкие он пел исковерканные рождественские песни, вставляя в текст неприличные слова. Помимо полтергейста Гермионе по пути встретилась только девочка из Хаффлпаффа, которая неуверенно ей улыбнулась. Гермиона слабо улыбнулась в ответ. По крайней мере, хоть кто-то относился к ней без ненависти. Когда до большого зала оставался всего один коридор, кто-то неожиданно схватил ее за талию, вызвав испуганный вскрик. — Мерлин, теперь, когда ты не можешь вымочить меня под дождем, ты будешь пытаться повредить мне барабанные перепонки? — спросил Том, изогнув бровь. Гермиона повернула голову и посмотрела на него. — О чем ты думаешь, хватая меня так? — сердито прошипела она, проверяя коридор на наличие слизеринок, которых про себя она окрестила "вопящими банши". И небезосновательно: они развлекались тем, что подкарауливали ее и кричали о том, какая она уродина, недостойная любви Тома, по несколько раз на дню. — Ты же помнишь, что почти все уехали домой на праздники? — уточнил он, понимая, чего опасалась Гермиона. — Все, кроме Ирис, конечно, — отозвалась девушка, вырываясь из его рук с абсолютно бесстрастным выражением лица. — Ну и ну, неужели я слышу ревность в твоем голосе? — поддразнил Том, проведя пальцами по ее щеке. — Разумеется. Ты что, еще не понял? Я так сильно ревную тебя к вейлоподобной слизеринской принцессе. Поэтому я требую, чтобы ты сегодня же переселился из слизеринской спальни на кухню, — сухо ответила Гермиона. — Заманчиво, — прокомментировал юноша, уголки его губ слегка дернулись вверх. В ответ она возвела глаза к потолку и сказала: — Ты так и не объяснил, зачем подошел ко мне. — Хм... Почему у меня возникло ощущение, что ты не рада моему присутствию? — поинтересовался он, скрестив руки на груди. — Ох, даже не знаю. Может, потому что ты слишком много думаешь? — Гермиона скопировала интонацию его голоса, сделав акцент на последних словах. Том снова поднял бровь, понимая, что она пытается разозлить его. — Правда? — на его лбу пролегла маленькая морщинка, словно он действительно задумался над ее словами. — В таком случае, я должен убедиться в том, насколько ты... наслаждаешься моим обществом. Прежде чем Гермиона успела что-либо ответить, он крепко сжал ее в своих руках, вызывая в девушке две противоречивые реакции. Первая — ее сердце затрепетало от их близкого контакта. Вторая — она хотела сохранить небольшое расстояние между ними, чтобы с трезвой головой продумать свои дальнейшие действия. Было глупо продолжать отрицать свои чувства, по крайней мере, для Гермионы. Поэтому за несколько последних дней, пока она ходила с чертовой тучей над головой, она наконец смогла набраться смелости, чтобы принять тот факт, что, возможно, только возможно, она что-то испытывает к Тому Марволо Риддлу. Она действительно пыталась. Пыталась думать о вещах, которые он совершит в будущем. Его поступкам не было оправданий. Он творил зло, и она ненавидела его за это, но это не могло остановить ее от фантазий о его губах, целующих ее, о его пальцах в ее волосах, когда они обнимались. Она пыталась представить реакцию Гарри, Рона и Джинни, узнай они об этом, но помимо вины сожаления она не испытывала. Это ужасало. И это заставляло ее еще усерднее думать о причинах не влюбляться в него. Лорд Волан-де-Морт был злым. Он сумасшедший. Он маньяк. Он хладнокровен. Он убил бессчетное количество людей ради достижения своей цели, включая тех, кто был ей дорог. Проклятье, да она сама бы стала целью для него и его милых Пожирателей Смерти, если бы Гарри не одержал победу. Но это не помогло. Ее сердце бешено забилось от мысли, как он прижимает ее к себе. Мерлин, она даже пробовала думать о его будущей внешности, но, к ее ужасу, она больше не отталкивала и не пугала. Это было глупо, очень, очень глупо, но она почти верила в то, что Волан-де-Морт из будущего не причинит ей вреда — ключевое слово "почти". Она отчаянно пыталась не думать об этом, но понимала: как только он узнает о том, что она магглорожденная, без колебаний убьет ее. И даже это не могло погасить ее чувств к нему. Но, естественно, она не поделится с ним таким откровением в ближайшем будущем. — Не боишься, что Ирис может нас увидеть? — с издевкой спросила Гермиона, избавляясь от наваждения и фокусируясь на том, кто стоял перед ней. Он тихо усмехнулся. — Не каждый день можно услышать подобные слова от Гермионы Грейнджер, — немного помолчав, он продолжил: — Боюсь, Ирис покажется тебе ничтожной и скучной, когда дело дойдет до дуэли, так что нет смысла провоцировать ее с помощью ревности. Гермиона раздраженно фыркнула. Когда Том притворялся и скрывался за множеством масок, общаться с ним было проще, как бы странно это не казалось на первый взгляд. — Твоя злость, однако, забавна, — прошептал юноша, притянув ее ближе и наклонив к ней голову. — Гермиона! Девушка тут же оттолкнула Тома и повернулась к источнику слишком, слишком знакомых голосов. Первоначальная радость от вида полностью выздоровевшей Джинни Уизли, стоящей в конце коридора, быстро сменилась паникой, когда она заметила испуг и шок на лицах друзей. Черт. Как же ей хотелось в эту секунду проклясть слизеринца, стоящего рядом. Гермиона была уверена: он знал, что Гарри и Джинни вернулись в школу, и просто дождался подходящего момента, чтобы раскрыть их "отношения". И ухмылка, в которой растянулись его губы, когда она искоса глянула на него, только подтвердила это. Надеясь, что ребята не поняли, что вот-вот должно было произойти, Гермиона кинулась к ним, нервно улыбаясь. К счастью, выражения их лиц смягчились, когда она остановилась перед ними, а Джинни даже слегка улыбнулась подруге. Это немного успокоило Гермиону, и счастье от выздоровления Джинни снова наполнило ее сердце. Ее друзья вернулись. — Гарри, — приветствовала она, прежде чем заключить подругу в объятия. — Ох, Джинни, — отпустив ее, Гермиона шагнула назад. — Сейчас все хорошо? Они поняли, каким зельем тебя отравили? Как они вылечили тебя? — Они... — другой голос не дал Джинни закончить. — Мистер Эванс, мисс Уезерби, какой приятный сюрприз, — сказал Том, подходя к ним с такой уверенностью и непринужденностью, будто они пожаловали к нему в дом, и тепло улыбнулся Джинни. — Вижу, вам уже лучше, мисс Уезерби. Нервно кивнув, Джинни коротко глянула на него и снова повернулась к Гермионе. Гарри сощурился на Тома и шагнул к Грейнджер. — Что случилось? — тихо спросил он. Голова Гермионы в момент опустела. Она прекрасно понимала — он спрашивает о том, что происходило за секунду до того, как они ее окликнули. — Я... Она покосилась на Тома, а тот очаровательно улыбнулся ей в ответ. Единственное, что выдавало его довольство затруднительным положением девушки, был раздражающий веселый блеск глаз. Какой же коварный мерзавец. Но если он думал, что с возвращением Гарри и Джинни Гермиона сдастся, она докажет ему обратное. — Давайте вернемся в гостиную, — предложила ведьма, полностью игнорируя Тома. С ним она "побеседует" немного позже. Однако, Лорд Волан-де-Морт был не из тех, кто спокойно терпел пренебрежение собой. — Разве не лучше отвести их в большой зал, Гермиона? Уверен, они вымотаны после столь долгого путешествия, но они, должно быть, также и проголодались. Гарри задумчиво нахмурил брови, наблюдая за разговором Гермионы и Тома, и нахмурился еще больше, поймав на себе взгляд девушки. Его очень смутило то, что Том обратился к ней по имени, а не по привычному "мисс Грейнджер". — Хорошо. В таком случае, пойдемте в большой зал, — нехотя согласилась гриффиндорка. В любом случае, Тому придется сидеть за другим, слизеринским столом. По пути в зал Гермиона неоднократно посылала ему предупреждающие взгляды, пытаясь помешать Тому говорить с ее друзьями. Разумеется, ее "сигналы" остались без внимания. Мерлин запретил Лорду Волан-де-Морту выполнять чужие приказы, — саркастично думала она, с каждой секундой злясь на юношу все больше. — Так что случилось с Джинни? — будничным тоном поинтересовался слизеринец. — На нее наслали темное проклятие, — ответил Гарри, недоуменно глянув на Тома. — И насильно опоили зельем. — Понятно, — юноша вел себя так, будто впервые слышал о произошедшем. Хоть Гермиона и не знала, был ли причастен Том к нападению, по какой-то неизвестной причине, у нее было ощущение, что вина лежала не на нем. Однако, в чем она точно была уверенна, так это в том, что юноша знал, кто это совершил. — Ты помнишь, кто на тебя напал? — поинтересовался Том. Джинни напряженно покачала головой. — В Мунго не знают, из-за чего она потеряла воспоминания об этом дне. Возможно, из-за проклятия или зелья, — отозвался Гарри, не поднимая взгляда на слизеринца. — Очевидно, злоумышленник принял все меры предосторожности на случай, если она выживет. От тона голоса Гарри Гермиона содрогнулась. Хоть он и не был холодным или недружелюбным, какая-то нотка в нем заставила все ее внутренности сжаться. Гарри все еще подозревал Тома, и его сложно было за это винить. Девушка была благодарна уже за то, что он не стал горячиться и пытаться проклясть Тома прямо в этом коридоре. — Какая досада, — в голосе слизеринца сквозило беспокойство. — Остается только надеяться, что больше от этого человека никто не пострадает. — Будем надеяться, — согласился Гарри. Несмотря на то, что напряжение между парнями ни капли не уменьшилось, Гермиона не смогла сдержать улыбку. По крайней мере, хоть что-то хорошее случилось благодаря нападению на Джинни. Она всегда знала, каким сильным может быть Гарри, особенно если его друзья в опасности, и теперь он с большей уверенностью держался перед Томом. Теоретически, Гарри должен был дерзить Тому с того момента, как победил его в будущем. Единственно объяснение его страху, которое могла найти Гермиона, это смятение Гарри из-за того, что он вновь был вынужден столкнуться со своей Немезидой, которая в этот раз не умрет еще очень, очень долго. К счастью, на этом расспросы Тома закончились, и у друзей не было настроения продолжать с ним беседу. Поэтому Гермиона позволила себе ненадолго углубиться в размышления. Однозначно, как только они сядут за гриффиндорский стол, на нее обрушится шквал неудобных вопросов от Гарри и Джинни. И ее до бесконечности бесило то, что она не могла ничего сделать, кроме как шаг за шагом разъяснять всю ситуацию ребятам. Как и следовало ожидать, как только они сели за стол, Гарри тут же воскликнул: — Он назвал тебя "Гермионой". — Ну... — медленно начала девушка. Она взяла ложку, положила еду себе в тарелку и налила тыквенного сока в кубок. — Да... то есть... я зову его "Томом"... так что было бы странно, если бы он в ответ обращался ко мне "мисс Грейнджер". Ведьма отчаянно надеялась, что ее лицо было не таким красным, как она его себе представляла. Как можно осторожнее, она покосилась на Гарри. Тот еще больше нахмурился, и на его лице вновь появилось обеспокоенное выражение. — Что было до того, как мы позвали тебя? — в этот раз спросила Джинни. Гермиона взяла кубок и сделала большой глоток. — Хм... — Он обнимал тебя, — высказался Гарри. — Ах, вы об этом, — ответила Гермиона, возвращая кубок на стол. — Вы не... — Джинни смолкла и закусила нижнюю губу, словно хотела что-то сказать, но не могла подобрать правильных слов. Гарри посмотрел на нее, совершенно не догадываясь о том, что в данный момент вертелось в голове у его возлюбленной. Гермиона же, напротив, подозревала, о чем думала подруга, но все еще надеялась на лучшее и на то, что Джинни ничего не поняла. — Все выглядело так, будто... он собирался поцеловать тебя, — сказала Джинни, тоже нахмурившись. Гермиона быстро скрыла свою нервозность за смехом, что привело Гарри в замешательство, но вскоре он присоединился к ведьме и тоже начал хихикать. — Джинни, это невозможно, — ответил он за Гермиону. — Риддл же ненавидит магглорожденных. Даже если он не в курсе происхождения Гермионы, нет ни одной чистокровной семьи с фамилией Грейнджер, и я сомневаюсь, что он захотел бы связаться с полукровкой, — Гарри кивнул в подтверждение своих слов. — К тому же, Гермиона ни за что бы не позволила ему поцеловать себя. Ее ждет Рон, а Риддл... — он понизил голос, — Гермиона знает, каков Риддл на самом деле. Э... теперь я знаю его с совершенно другой стороны, нежели это было в начале нашего путешествия, — девушка мысленно согласилась с Гарри, а при упоминании Рона в ее животе зародилось неприятное чувство вины. — Да... но... — Джинни снова оборвалась на полуслове, с беспокойством глянув на Гермиону. — Он... может быть очень обаятельным, когда ему это нужно. "Очень обаятельный" — определенно преуменьшение. — Но он все еще Риддл, — тихо отозвалась Гермиона. Правда, ее заявление больно кольнуло сердце. Последние пару дней она провела в страхе за все, чего только можно было бояться, и она была бы полной дурой, если бы не понимала, по какой тонкой грани ходит. Она знала, что вмешивается в опасные вещи, которые ей следовало избегать с первой секунды, но теперь было уже поздно. Очевидно, Джинни что-то подозревает, и сейчас нельзя позволить Гарри тоже начать беспокоиться. С этой мыслью, Гермиона добавила: — Разве я похожа на девушку, которая западает на обаятельных парней? Гарри и Джинни переглянулись, по всей видимости, не зная, как следует ответить на этот вопрос, поэтому юноша быстро сменил тему. — Он пытался снова выпытать у тебя информацию? — спросил он, почти уверенный в том, что ответ будет "да". — Конечно. Это же он, от него другого ждать и не следовало, — ответила Гермиона, про себя облегченно выдохнув. Слава Мерлину, Гарри помог ей выкрутиться из ситуации. — Но он же не пытался причинить тебе вред, не так ли? — снова спросил брюнет. Она покачала головой. — Он просто был... расстроен, что я ничего ему не рассказала. Похоже, это был удачный ответ, так как Гарри кивнул ей и переключил свое внимание на еду. Джинни, однако, продолжала тревожно поглядывать на подругу, но для Гермионы это уже не имело никакого значения. Она была благодарна за то, что на протяжении всей трапезы ей больше не задали ни одного вопроса. Ведьма понимала, что их расспросы — или, по крайней мере, расспросы Джинни — еще не закончились, и скорее всего сегодня ночью ее ожидает продолжение в спальне для девочек. Тем не менее, сейчас больше всего ее волновал не ночной допрос. Рождественские каникулы не будут длиться вечно, и как только их однокурсники вернутся в Хогвартс, Гарри и Джинни узнают все сплетни: и правдивые, и ложные. И тогда все ее старания пойдут насмарку.

***

Гермиона была уверена — как только Гарри и Джинни прознают про слухи, они не дадут ей и шагу ступить. Поэтому сразу после обеда она распрощалась с ними и кинулась в библиотеку. Зайдя в помещение, она проигнорировала взгляд, полный подозрения, который ей послала мадам Пинс, и направилась к нужной книжной полке. Девушка нахмурилась и еще раз перепроверила имена авторов: она никак не могла найти "Медоус", хотя абсолютно точно находилась в нужной секции. Тихо зарычав, она сдалась и перешла у другой полке, чтобы найти Эрнеста Найта. К счастью, его ведьма нашла сразу же. Она взяла фолиант и открыла оглавление. Гермиона поморщилась, обнаружив в нем трех основателей Хогвартса. — Конечно. Основателям больше нечем было заняться, кроме как скитаться в поисках бессмертия и появляться на глаза людям по всему миру, — пробормотала она под нос, села на пол и открыла главу, посвященную Слизерину. "Нет никаких сомнений: Салазар Слизерин был одержим идеей бессмертия. Ходили легенды, что он, как самый хитрый из основателей, пытался различными способами заставить Ровену Рейвенкло найти зелья, чары и заклинания, чтобы претворить свои планы в жизнь. Разумеется, это не говорит о Слизерине как о недалеком волшебнике. Даже напротив. У него были более важные дела, нежели исследования. Некоторые могут помнить легенду о Тайной Комнате — "легендарном" убежище в Хогвартсе. Слово "легендарный" взято в кавычках в силу того, что лично у меня нет никаких сомнений насчет существования секретного логова в школе и ужасного монстра, обитающего в нем. Хоть я, как и все остальные, не имею ни малейшего представления о том, что именно это за чудовище, я верю, что оно подчиняется только истинным наследникам Слизерина или самому Салазару. Причина, по которой я упомянул эту легенду, заключается в том, что я верю — пока Равена Рейвенкло занималась разработкой зелий и заклинаний, Слизерин проводил большую часть своего времени, заботясь о своем монстре и возводя защиту, чтобы неродственные ему люди не смогли попасть в его комнату. Некоторые могут посчитать это нелепым, но не стоит забывать о периоде времени, в котором это происходило. Никто не подвергает сомнению интеллект Рейвенкло, храбрость Гриффиндора и трудолюбие Хаффлпафф. Почему, в таком случае, они не смогли отыскать это убежище?" Гермиона изогнула бровь. Оказалось, в книге было не так много мусора, как она ожидала. Девушка собралась продолжить чтение, но тут на нее упала чья-то тень. — Все еще исследуешь жизнь Слизерина? — раздался голос. Ведьма подняла голову и увидела Тома, на губах которого играла едва заметная улыбка. Она прищурилась, когда прошедший гнев снова заструился по ее венам. — Чем обязана таким удовольствием видеть тебя здесь? — сказала Гермиона, прежде чем успела остановить себя. Том наклонил голову набок, а его улыбка расширилась, еще сильнее распаляя гриффиндорку. Она захлопнула книгу и поднялась с пола. — Разве ты не собираешься поблагодарить меня? — мягко спросил юноша, кладя руки по обе стороны от нее, предотвращая побег девушки. Ее глаза опасно сузились, и она сильнее сжала книгу. — Скажи мне на милость, за что я должна благодарить тебя? — Хм... Было довольно сложно удержаться, чтобы не рассказать мистеру Эвансу и миссис Уезерби о том, как страстно ты целовала меня в том заброшенном кабинете. От его слов щеки Гермионы мгновенно покраснели. — Думаю, я заслужил твою благодарность, — в дразнящей манере продолжил он. — Ох, серьезно? — из ее горла вырвался издевательский смешок. — Да, серьезно, — весело ответил Том, словно она уже согласилась сделать то, о чем он говорил. Окончательно рассердившись на юношу перед собой, она навалилась на него всем весом в попытке оттолкнуть от себя, но тщетно. — Пусти меня, — потребовала Гермиона, уставившись на него. — Мы еще не закончили наш разговор, дорогая, — промурчал Том, наклоняясь ближе к девушке. Гермиона шагнула назад, впечатавшись спиной в книжный шкаф. — Еще как закончили, — заявила она. — Нет, не закончили, — прошептал Том, нежно коснувшись пальцами ее щеки. — Думаю, мы должны продолжить с того момента, как нас прервал мистер Эванс. Ее лицо стало еще краснее. — Гарри и Джинни здесь нет, — огрызнулась она, несмотря на то, что ее сердце все же пропустило удар от его предложения. Том усмехнулся, придвинувшись ближе. — Было очень забавно наблюдать за вашим разговором, — признал он, запустив руку в ее волосы, — но это не значит, что я специально все подстроил. У нее перехватило дыхание, но, прежде чем Том вплотную приблизился к ней, раздался кашель, от чего Гермиона вся вмиг похолодела. Повернув голову, она с облегчением обнаружила мадам Пинс, смотрящую на них, словно стервятник. Гнев мадам Пинс не самое страшное, куда страшнее — если бы их застукали Гарри или Джинни. Том отпустил Гермиону и подошел к мадам Пинс с обворожительной улыбкой на лице. Обменявшись с юношей парой слов, библиотекарь мягко отчитала их, предупредила, чтобы впредь они так не делали, и выдворила из библиотеки. Что ж, когда твой напарник по преступлению — Том Марволо Риддл, существует немало преимуществ, — подумала Гермиона. Он даже библиотекаршу умудрился очаровать, что было практически невозможно. Хотя, по правде говоря, Гермиону это больше не удивляло. У нее самой не было иммунитета к чарам Тома. Скажи ей кто-нибудь три месяца назад, что она влюбится в Лорда Волан-де-Морта — она бы, не задумываясь, прокляла этого человека. Сейчас же ей было все сложнее и сложнее сопротивляться ему. Казалось, чем упорнее она отрицала свои чувства, тем сильнее они накрывали ее при его появлении. Как же все меняется, особенно когда речь идет о путешествиях во времени. И по пути в гриффиндорскую башню, ей пришлось признать: время — определенно не та вещь, в которую можно вмешиваться.