Don't let me go

Бакуго крутой. Бакуго сильный. У него невероятная причуда. С детства все знали, что он будет альфой. Предсказывали ему великое будущее героя и множество поклонников и поклонниц. Бакуго верил, что все будет так, но когда в пятнадцать открыл заветный конверт, решил, что его жизнь — ошибка. Потому что он — омега. Как так вышло? Почему я? Как дальше быть? Подобные мысли крутились в голове мальчишки днями и ночами, не давая спокойно есть и спать. А ведь на носу поступление в Юэй! Но, не смотря на все это, Катсуки не планировал отступаться от своей мечты — стать героем круче Всемогущего. Изуку, все время трущийся рядом, невероятно раздражал. Его рвение стать героем — и это не взирая на отсутствие причуды — дико бесило. И пугало. Катсуки и вправду немного боялся, что у бесполезного Деку получится исполнить свою мечту, стать лучше Бакуго. Всегда должен быть первым. Он пытается отрицать свою омежью сущность. Не поддается нежности, которая его иногда охватывает, жалости к бездомным животным и любви к детям. Он правда старается не обращать внимания на непонятную кашу запахов вокруг него, но все-таки неосознанно пытается уловить тот самый. Иногда ему мерещились нотки какого-то невообразимо теплого и родного запаха, но это было еле заметно и всего лишь на мгновение. Мидория в последние месяцы куда-то пропадал. Он перевелся в другую школу, так что они редко пересекались. Однажды, летним вечером, Бакуго заметил Изуку, что волокся домой, еле переставляя ноги. Вид у него был крайне уставший, синяки под глазами и, кажется, что-то болело, так как при каждом шаге парень кривился. Катсуки даже не смог почувствовать его запах, он был полностью перебит запахом пота. Бакуго набрал достаточное количество баллов, в чем, естественно, не сомневался. «А поступить было не так уже и тяжело…» По дороге в новую школу у парня немного подкашивались ноги и бешено стучалось сердце, что, конечно же, он не показывал, всем своим видом выражая неприязнь ко всему живому и неживому. Его волновало, не доставит ли проблем его сущность и сколько вообще омег на его факультете. В том, что дерьмоголовый не поступил Катсуки был уверен. До того момента, как зашел в класс. Первое, что кинулось ему в глаза — темно-зеленые кудри. Их обладатель разговаривал с какой-то круглолицей девушкой, шутя и улыбаясь. В мгновение ока Бакуго оказался подле парня, хватая его за грудки, немного потряхивая. В глазах напротив мелькнул страх, но быстро исчез, сменяясь удивлением и, о боже, радостью. — Каччан! Ты все-таки поступил! — Деку наклонил голову на бок. «Мило», проскользнуло в мыслях Катсуки, но он сразу это отогнал, — Поздравляю! Катсуки хотел сказать что-то гневное, оскорбить, ударить, спросить, что же здесь забыл беспричудный. Слова почти сорвались с его языка, когда в нос закрался запах. Сосна и дождь щекотали рецепторы, пробуждая новые чувства. Парень растерянно уставился на Изуку, отпуская его. Правда, через секунду он снова напустил на себя маску злости, буркнул тихое «Сдохни», стараясь скрыть дрожь в голове, и вышел из класса, громко хлопнув дверью. Всю свою жизнь он думал, нет, был уверен, в том, что Мидория — никому ненужный омега без причуды. А тут… Кроме того, что у него есть причуда, при чем довольно сильная, в чем Каччан удостоверился на уроке (при этом довольно улыбаясь, потому что этот придурок сломал себе два пальца), так он еще и альфа! Альфа! Это ведь немыслимо! Его альфа, если быть точнее. Кажется, Изуку тоже что-то понял, потому что всю неделю, что они не разговаривали странно на него косился. Катсуки ловил на себе его взгляд буквально везде: класс, коридор, столовая, и даже, о господи, туалет. Это напрягало, но в то же время пробуждало некий интерес. Что будет дальше? Он что-то сделает? Или дальше будет наблюдать со стороны? Ответы нашлись сами собой. В пятницу, после занятий, Бакуго зажал в коридоре какой-то второкурсник. И Катсуки вроде бы не из слабых, но напор альфы и его сильный феромон пробудили омегу внутри парня. Он не мог оказать должного сопротивления, и это пугало. Противный шепот на ухо утверждал, что доставит удовольствие, руки пробрались под футболку, а язык облизал ушную раковину. Каччан попытался оттолкнуть, что-то пищал про месть и убийство, но все бестолку. Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Бакуго просто видит, как этот самый громила падает, а за ним стоит Деку с сжатым кулаком, злыми глазами и истерически двигающимися желваками. Таким омега видел его впервые. Это… заводило. Он ошарашенно пялился на своего спасителя, в то время пока тот, переступив валяющееся тело, подошел к Катсуки впритык. Его черты лица стали мягче, он взял омегу за руку и куда-то повел. Они быстро шли по лестнице вверх. Через какое-то время Каччан попытался вырвать свою руку, но хватка только усилилась, а сам альфа остановился и посмотрел в глаза Бакуго. Его взгляд был полон решимости и нежности. Он так и говорил: «Доверься». Легко улыбнувшись, он продолжил подниматься наверх. Выход на крышу, куда, как оказалось, направлялись парни, оказался закрыт, так что они устроились возле него, на лестничной клетке. Они сели рядом, Катсуки раздраженно уставился на Изуку, пока тот неловко опустил взгляд и покраснел. И кто еще тут омега? Бакуго решил взять (ну или попытаться) все в свои руки. Он придвинулся ближе к альфе, соприкасаясь с ним бедрами, и почти начал разговор, как его перебил сбивчивый и тихий голос Мидории: — Мы тут типа это… немного истинные… Так что, — Каччан заметил, как трясутся его руки, — Думаю нам нужно что-то с этим делать. Омега фыркнул. — Делать что? — Ну… Встречаться? — Изуку поднял взгляд и неловко улыбнулся, — Я, правда, не знаю, что из этого выйдет, но раз это судьба… Придется, наверное. — Чего? — злость начала медленно разгораться внутри Каччана, — Издеваешься? Я и ты? Хаха! Это ведь немыслимо, да я- Договорить ему не дали чужие губы, аккуратно дотронувшиеся до его собственных. Деку легонько взял лицо Катсуки в свои руки, целуя немного более напористо. Бакуго ответил, да. Он отдался, выпустил свою омегу, а заодно и крылья за спиной. Ему однозначно нравились шероховатые губы Изуку, его на удивление нежные руки и мягкие волнистые волосы. Ему нравился весь Изуку, но признавать этого парень не хотел. Так что, отстранившись, сделал свое фирменное лицо «я-убью-тебя-тупой-деку». — Слышь ты! Ты че лезешь?! — он подорвал воздух прямо перед лицом Мидории, но тот даже не дрогнул. Он лишь по-доброму засмеялся и, не смотря на смертельную опасность, притянул Каччана к себе, запуская руку в немного жесткие волосы омеги и массируя кожу головы. И как бы Катсуки не отрицал, не брыкался и не кричал, он все равно чуть позже совсем размяк в объятиях альфы, обнял его в ответ и практически мурлыкал от его нежных прикосновений. И мы не будем уточнять, что на следующий день Бакуго практически убил Мидорию, аргументируя: «Ты совсем меня испортил, тварь!»