Don't let me go

Его называли монстром. Рожденный в лаборатории, живущий в инкубаторе с остальными экспериментами. Он — единственный удавшийся. В доме, который-то и домом назвать сложно, жили разные существа, которых назвать людьми уже просто язык не поворачивается. У некоторых по четыре руки, у каких-то нет ног, кто-то слишком агрессивен, а кто-то был умственноотсталым. Все эти люди — дети науки. Сделаны в пробирке, за ними всегда ведется наблюдение. Ученые пичкали их всякими препаратами, которые у многих вызывают жуткую аллергию; делали операции, вживляя в них клетки животных или штучно выращенные органы, проверяя, как они приживутся. Над несчастными буквально издевались, подвергая всевозможным экспериментам. Только его, Катсуки, не трогали. Он первый из тридцати трех, у кого были все конечности на месте, все системы нормально работали. Ему выделили отдельную комнату с видеонаблюдением. Он единственный ни разу не принимал лекарства, а, тем более, не ложился на хирургический стол. За ним просто наблюдали. Бакуго это не нравилось. С ним не обращались, как с человеком, он чувствовал себя подопытным кроликом (коим по сути и являлся). У них был телевизор, так что парень имел представление о том, как люди живут там, за стенами этого здания. Он ненавидел эту клинику всеми фибрами души, как и всех, кто был причастен к ее созданию и продвижению. Не прикасались к нему по большей части из-за истерик, которые устраивал парень при любом намеке на опыты. Из-за подобных мыслей Катсуки был очень раздражительным, почти ни с кем не контактировал. Единственным, кого парень подпускал к себе, был доктор Тодороки. Он считал его самым нормальным среди тех безумцев, которых успел повидать Бакуго за свои семнадцать лет. Тодороки пришел к ним относительно недавно, полтора года назад. За это время он смог присвоить себе доверие неуправляемого парня своим холодом и безразличностью. Он просто выполнял свою работу, не проявляя какой-то гиперопеки, как это делали остальные. Иногда они разговаривали о чем-то, как нормальные люди. Он не выделял Катсуки от остальных людей, не считал его экспериментом. Это вызывало у парня к доктору огромное уважение и признание. А ночью, во вторник, Бакуго понял, что влюбился. Семнадцать лет, «гормоны», как выразились бы ученые, а Тодороки — единственный, с кем контактировал Бакуго. Вполне логично, что произошло именно это. Никто никогда не говорил в их клинике о однополой любви (и любви в общем), так что парень не знал, какой может быть реакция Шото и остальных. Катсуки решил действовать. Когда доктор пришел на вечерний осмотр, у Бакуго уже был готов план. Пока Тодороки после осмотра и общения что-то записывал в своей тетради, парень аккуратно подошел к нему и положил голову на плечо. Доктор даже не вздрогнул. — Что-то случилось, Катсуки? Бакуго шумно сглотнул. — Ты мне нравишься. Очень. И тишина. Ни один, ни второй не двигались. Бакуго ожидал ответа, трясясь внутри от страха, а Тодороки думал, как же это можно использовать в своих целях. В итоге он развернулся лицом к подростку и довольно грубо поцеловал. Парень опешил, но все же неуверенно ответил на поцелуй. После доктор оторвался, встал и, не оборачиваясь, вышел. После того для их отношения немного изменились. Катсуки позволял себе прикоснуться к Тодороки, обнять, поцеловать, а тот, в свою очередь, отвечал на все ласки, хоть и без должного тепла. Но Бакуго не замечал уже этого холода. Он окончательно и бесповоротно упал в Тодороки Шото. Использовать чувства подростка в своих целях жестоко, да. Но Тодороки поделать с этим ничего не мог. Эти чувства были ключом к проведению опытов над ним. Поэтому он и ответил парню, давая ему ложную надежду. Бакуго Катсуки — первый и единственный его пациент. Ему его поручили с надеждой, что хотя-бы тот сможет завоевать Бакуго и провести интересующие эксперименты. Все свои наблюдения доктор записывал в дневник, который всегда носил с собой. Этот дневник хранил в себе многое, и самые страшные записи тоже. 27.04.20** Пациенту Бакуго Катсуки введен вирус *******. 02.05.20** Состояние пациента ухудшилось. Появилась еще большая раздражительность, он стал очень слаб, мало разговаривает. 04.05.20** Начало курса лечения. Пациент принимает по одной таблетке ******* в день. 09.05.20** Пациент идет на поправку. 13.05.20** Состояние резко ухудшилось. Сегодня пациент почти не вставал, очень болезненный вид. Похудел на 5 кг. Доза лекарства увеличена вдвое. 20.05.20** Состояние пациента Тодороки не смог дописать, потому что ручку у него с силой вырвали. Он повернул голову влево и встретился с бешенным взглядом Бакуго. — Хватит записывать все об о мне! Я что тебе, подопытный кролик?! Крик парня оглушил доктора, но тот не подал виду. — Да. Катсуки на секунду опешил, а после его лицо исказилось в яростной гримасе и он, громко крича, кинулся на Тодороки, опрокидывая его со стула. Вцепившись в горло старшего, Бакуго кричал что-то неразборчивое. По его щекам текли слезы, а его руки все сильнее сжимались вокруг шеи Тодороки. Кое-как доктор дотянулся до кнопки возле кровати подростка, тем самым вызывая подмогу. Спустя пару секунд в комнату ворвались санитары и утащили агрессивного парня. Милая медсетричка, вошедшая следом, помогла доктору встать и прийти в себя. Бакуго запихнули в комнату для буйных. Естественно, за ним непрерывно наблюдали. Сначала он кричал. Очень долго и громко. Его слова были наполнены такой болью и ненавистью, что новенькая медсестра, не привыкшая к такому, ушла пить успокоительные. Потом он бился об стены. Просил, чтобы его выпустили, он же не сумасшедший какой-то. А после просто лежал. Он лежал не двигаясь два дня, все уже начали думать, что он умер, но после проверки оказалось, что все же он еще жив, но в критическом состоянии. Следующую неделю он почти не просыпался, похудел еще на 7 килограмм. Его лицо осунулось и посерело, вместо каких-то слов мог лишь хрипеть. Прогрессировала та самая болезнь, которую ранее в него ввели. Дозу таблеток увеличили втрое, но безрезультатно. 01.06.20** Эксперимент #33 умер в результате остановки сердца в 03:25. Тодороки захлопнул блокнот, осмотрел комнату, в которой еще недавно жил его подопечный, и тихо сказал: — А жаль. Он был и вправду удачным экспериментом.