Contra spem spero

Просто идеальный саунд к главе… уууу, как ж меня перло во время написания под эту музыку, вы б знааалииии… Песня, мать ее, идеальна, как старый любимейший домашний свитер… Hurts — Stay Всю жизнь я ждал нужного момента, Чтоб о чувствах сказать. Сказать пытался, что я в тебе нуждаюсь, Но вот один остался, Я так разбит… Но, боги, что я могу? Говорят, любовь слепа, Но без чувств я не смогу… Прощаемся снова под дождем, Уходишь прочь, рассыпаюсь вновь… Стой… Стой… Ведь я всю жизнь любил лишь тебя, Но нужных слов не нашел сказать… Стой… Стой… А знаешь, стало все прекрасно, Лишь вновь встретил тебя. До тебя я бежал вперед вслепую, И не за что держаться… Был я близок, чтоб слить всю борьбу. Интересно, знаешь ли, Как же больно отпустить… Прощаемся снова под дождем, Уходишь прочь, рассыпаюсь вновь… Стой… Стой… Ведь я всю жизнь любил лишь тебя, Но нужных слов не нашел сказать… Стой… Стой… Дай снова шанс, Скажи, что мой. Не уходи, Стой… Прощаемся снова под дождем, Уходишь прочь, рассыпаюсь вновь… Стой… Стой… Ведь я всю жизнь любил лишь тебя, Но нужных слов не нашел сказать… Стой… Стой… Будь со мной, Будь со мной, Будь со мной, Будь со мной, Стой… Он снова выжил. Он снова выжил благодаря Гарри… Та боль, которую он чувствовал в обожжённых до мяса руках и ногах, приносила какое-то мазохистское удовлетворение, выступая подтверждением этого вывода. И она же давила на выплывающее из недр магического стазиса сознание единственной мыслью… — Ч… что с Гар-ри… — еле различимым хрипом сорвалось с сухих губ Малфоя раньше, чем навешенные заклятья-оповещатели сработали «звоночком» о том, что пациент пришел в себя. Под все еще опущенными веками замигали разными цветами огоньки, слух резануло шумом хлопающей двери и топота ног. Следующее, что чувствовал Драко, — вновь липкая черная тишина и ничего более. Его снова погрузили в стазис, так и не ответив. Следующее пробуждение вышло не менее эпичным — ему позволили продержаться в сознании аж на целых две минуты дольше, на этот раз угостив густым зельем, от которого хотелось тут же сдохнуть… С третьей попытки поборов накатывающее то и дело марево бессознательного царства, Драко, прилагая неимоверные усилия, все же разлепил глаза, сплевывая со рта дыхательную трубку и фокусируясь на рыжем пятне у своей кровати. — Р…Рон… — мужчина у его кровати встрепенулся, тут же подлетая и склоняясь ближе. — Рон, прошу… Гарри… — Он жив, — утвердительно кивнул ему друг. — Набирайся сил. Этого вполне хватило, чтобы снова впустить спасительное беспамятство — Драко снова вырубился. А вот теперь, при (каком же по счету?) пробуждении пришла ОНА. Пришла по-настоящему, заполняя, казалось, каждую клеточку. Боль. И в руках, и в ногах, и в сломанных ребрах, и в ушибленной при падении голове… Удивительным было то, что не пострадало совершенно его лицо. Однако вспомнив, что его голову загораживала голова Гарри и весь удар пришелся… Нет! Слишком больно даже думать!.. Драко тихо застонал, — и снова раздался звон датчиков, вызывая в его палату целителей. Естественно, первым вопросом Драко, заданным хрипящим голосом, был вопрос о состоянии Гарри. Колдомедики же, проигнорировав его лепет, сразу приступили к работе. Глаза Малфоя против воли заволакивало слезами, со рта то и дело срывались хрипы и приглушенные стоны, но его койку уже обступили две медсестры и лечащий врач, дружно накладывая на него попеременно заклинания и подсовывая склянку за склянкой с разного рода зельями, которые он, отчаянно пытаясь побороть болезненно сведенные челюсти, позволял в себя заливать, только чтобы ему, наконец, ответили на задаваемый раз за разом вопрос. Примерно после седьмой колбы с зельем и энного взмаха палочкой над его телом (от чего его бренная пострадавшая тушка покрывалась золотистым светом, поистине волшебно унимающим хоть на некоторую часть эту адскую боль), врач коротко осведомил Малфоя о его стабильном состоянии, уточнив, что заживление происходит довольно медленно по причине того, что огонь был магическим — ожоги драконьего пламени ужасно поддавались лечению, — и хотел было уже покинуть палату, как… — Доктор… прошу… — тихо, но твердо произнес Драко. — Гарри Поттер. Что с ним? Мужчина замер у двери, негромко вздохнув. — Что ж, — поворачиваясь снова к койке с Малфоем и медленно стаскивая маску с лица, произнес он, — мистер Забини-Уизли предупреждал меня о возможности вашего неуемного интереса. Скажу сразу — много информации вы от меня не получите. — Скажите хоть что-то! — пытался было воскликнуть Драко, но обожжённое раскаленным воздухом горло свело такой судорогой, что к концу реплики Малфой гулко закашлялся, хватаясь за него единственной не забинтованной наглухо ладонью (ладонью, упиравшейся в грудь Гарри, когда… об этом Малфой пока старался не думать, не зная точной информации). — Ну что же вы, молодой человек! Ведь все лечение насмарку!.. — всплеснул руками врач, спешно подходя к тумбочке и смешивая специальную микстуру. — Вот, — колба с малинового цвета зельем была протянута Драко, — живо пейте. И отныне старайтесь больше молчать, иначе не скажу ничего и вовсе! Послушно опрокинув в себя колбу с зельем, Драко даже несколько раз кивнул для убедительности. «Только дайте уже информации!..» — вопил он про себя. Видимо, его лицо отражало эту эмоцию во всех проявлениях, поскольку колдомедик насмешливо фыркнул и покачал головой. — Признаться, я рад, что о мистере Поттере все же есть, кому волноваться. Ведь, кто бы что ни говорил все эти годы, для меня он всегда был и остается героем, спасшим когда-то страну от тирана, — услышав это, Драко сглотнул и опустил глаза, тяжело выдохнув и качнув головой в знак согласия. А услышав окончание фразы, едва вздрогнул — так сильно его зацепило сказанное мудрым врачом. — Спасшим ее тогда, оберегающим сейчас и, кто знает, возможно, еще не раз защитившим ее в будущем. «Спасибо…» — одними губами проговорил Драко. Это могло показаться странным — ведь Малфой благодарил человека лишь за его мнение. Да и мнение это было не о самом Драко, а о Гарри. Но, судя по понимающей улыбке мужчины, тот его понял. — Итак, пожалуй, удовлетворю, наконец, ваше любопытство, — проговорил колдомедик, при этом делая основу под новую микстуру, последнюю колбу с которой он только что отдал Малфою. Услышав это, Драко встрепенулся. — Однако прежде чем услышать новости о мистере Поттере, вы должны знать один факт. И обычно пациенты, недавно пришедшие в себя, задают этот вопрос одним из первых. Так вот, факт этот состоит в том, что вы провели в этой самой палате ни много ни мало три с половиной недели, мистер Малфой. — Ч-что?.. — прохрипел Драко, не удержав вопроса. — Что вы мне обещали? — свел кустистые, с проседью, брови на переносице врач. Драко поджал губы, но более ничего не говорил, качнув головой с немой просьбой продолжить. — Должен сразу оповестить вас о том, что мистер Забини-Уизли послал весточку вашей семье, — ответил колдомедик на вопрос, тут же возникший в голове Драко. — Ох, сколько раз рвался ваш достопочтенный отец в эту больницу, вы себе даже не представляете! Однако тот же мистер Забини-Уизли взял на себя смелость убедить вашего родителя в том, что его первым известят о вашем пробуждении и выделят персональный портключ на остров, а пока будут ежедневно слать сов, на чем мистер Малфой, хвала седому Авиценне, наконец успокоился, пообещав успокоить и всех прочих членов вашего семейства. Драко, не сдержавшись, криво ухмылялся, слушая это и представляя буйство Люциуса, который, он был уверен в этом на все сто, грозился как минимум разнести все в пух и прах, если его не допустят к единственному сыну. И все же… — Гарри… — едва слышный шепот заставил колдомедика вздохнуть, закатив глаза. — Гарри, — повторил мужчина, покончив с колбами и усаживаясь на край его, Драко, койки. — Мерлин, вы, молодой человек, столь же упрямы, сколь и магия, текущая в жилах того, о ком вы так рьяно волнуетесь! Драко же, закатив глаза, как и врач секунды назад, упрямо вперил взгляд в морщинистое усталое лицо. — Так вот вам и новости, мистер Малфой, — поджал губы врач. — Он в коме. В магической. И лечить его мы никак не можем, как бы ни хотели и ни пытались. Его магия просто не позволяет. Открывший уже было рот Драко был прерван взметнувшейся ладонью в лимонной, как и прочее одеяние мужчины, перчатке. — А вот так и не позволяет, мистер Малфой, — отвечая на невысказанный вопрос-возглас, проговорил врач. — Вас двоих доставили сильно обгоревшими и, конечно же, мистеру Поттеру досталось куда больше вашего. Обгорело более шестидесяти процентов его тела. Драко, невольно сглотнув, подался вперед, умоляюще заглядывая в бледно-голубые глаза врача, прося продолжить. — В вашем случае все раны довольно легко поддавались лечению. И то — легко относительно того, насколько это позволяет ситуация с травмами от пламени дракона. Именно поэтому сейчас, спустя неполный месяц, вы, мистер Малфой, наконец очнулись, и та боль, которую вы ощущаете, — ничто, по сравнению с тем, что бы вы чувствовали ДО того, как на сгоревших участках вновь появилась бы кожа. Как вы понимаете, в случае мистера Поттера все гораздо сложнее. Дав Малфою минуту на то, чтобы переварить информацию, помолчав немного, колдомедик твердо продолжил: — Мистер Поттер по сей день с момента поступления находится в магической коме. И это единственное, что мы смогли ему обеспечить, не дав банально умереть от едва заживающих все это время ран. Дело в том, что его магия совершенно не позволяет нам хоть как-то воздействовать на него, тут же образуя плотный слой, не пропускающий ни зелий, ни заклятий. При этом сам мистер Поттер, находясь в коме безо всякого лечения, не умирает лишь из-за той же магии, переполняющей его сущность. И магия его также не излечивает, хоть подобное и происходило ранее, а уж это не поддающееся логике явление я помню еще с момента взрыва крыла в нашей больнице. Его магия на сей раз действует просто черепашьими темпами, при этом не подпуская и нас. Такое чувство, что и жив мистер Поттер только благодаря ей же, — даже доктор, видимо, вспоминая обширность ран своего пациента, сглотнул и поморщился. — Такое чувство, будто сам мистер Поттер не дает ей исцелить себя. Будто он и вовсе… — …не хочет жить, — прошелестел Драко, забивая на резь в горле. Слезы вновь выступили на его глазах, однако в этот раз они не имели никакого отношения к болевым ощущениям в его теле. Лишь в его душе. Колдомедик взглянул на него уж слишком понимающе и снова поджал губы. — В любом случае, мы надеемся на лучшее, — преувеличенно бодро сказал врач, тяжело поднимаясь с койки. — Когда… я смогу увидеть его? — прокаркал Драко, неосознанно снова вцепляясь в обожжённое горло. — Тогда, мистер Малфой, — почти грубо сказал ему врач, буквально срывая с его тумбочки недавно приготовленное малиновое зелье, — когда сможете обойтись без этого! Колба была буквально втиснута в его не пострадавшую ладонь, напоминая заодно и о площади его собственных повреждений. Драко же, покрутив в пальцах колбу, медленно опрокинул в себя зелье, откидываясь на подушки. — Выздоравливайте, — бросил через плечо колдомедик, покидая его палату. Драко медленно прикрыл глаза. По бледной щеке скатилась соленая капля. *** Гарри горел. Горел все это время. Боль стала его вечным спутником в этом бушующем мрачном аду. Сознание его все же подкидывало мысль о том, что он не мертв. Не с его магией. Только не так просто. И в то же время эта же мысль приносила чувство абсурдной досады от того, что даже чертову дракону не удалось избавить его от… всего этого дерьма. Мысль о драконе больно кольнула где-то внутри, вызывая очередную волну досады и горечи от невозможности просто опустить уже, наконец, занавес!.. Драко. Должен быть жив. Иначе все было напрасно. Измученное болью сознание, жаждущее лишь избавления, вдобавок к физической агонии наполнилось воспоминаниями о собственных деяниях. И… Бороться не хотелось. Причем давно. Жить — тоже. Незачем. Чертова магия, тугими нитями тянущая его обратно, должна была это понять и сдаться, как и ее хозяин, рано или поздно. И, возможно, так бы и произошло, но… Неожиданно в его сознание ворвался бредовый сон. И сон этот был наполнен тихим, таким родным и далеким голосом, едва различимо зовущим его по имени. Гарри отгораживался, игнорировал этот голос что есть сил, но тот все звал и звал его. Тихо. Почти жалобно. Взывая к его существу. Выискивая тихими просьбами его замершую в боли и агонии душу. Ласково произнося его имя. Снова. И снова. И снова… — Ну что же ты упрямый-то такой?.. — шептал этот голос, пока теплое дыхание тихонько колыхало только лишь недавно вновь отросшие волоски на его виске. — Почему? Ну почему с нами все так?.. Гарри… Сознание издевалось над ним, жестоко. Ведь слышать голос Драко, пусть и во сне, пусть и не взаправду, было больнее чертовой агонии… — Сдайся… Не тьме, не смерти, слышишь, упрямый ты придурок?.. Сдайся мне! Ну, пожалуйста!.. — тихий голос молил, сам не понимая, что просит невозможного. — Прекрати бороться со мной, ну же! Сдайся, наконец, ведь я тебе не враг!.. Я… Ты все, чем я могу дышать… Если бы Гарри мог, он бы вопил во всю мощь легких. Вопил до тех пор, пока чертов голос не прекратит терзать его. Пока его сознание, наконец, не смеркнет, ведь… Это не правда. НЕ ПРАВДА! — Прошу… — его висок почти на уровне реальных ощущений, будто и правда так происходило прямо здесь и сейчас, начал намокать от то и дело падающих на него капель, которые катились по его щеке, огибая скулу, теряясь в коротких, все еще отрастающих волосах. — Вернись ко мне… Накатившее марево озарило его в самое сердце ощущением мягких губ, на миг прижавшихся к мокрому виску. Если бы… Если бы это было правдой, возможно… Возможно ли?.. Стоит ли все же бороться? Есть ли, ради чего? Но вот последнее… — Люблю… — донеслось до его слуха прежде, чем теплые губы исчезли с его виска, оставив там теплый поцелуй. Прежде, чем сознание, наконец, сжалилось, прекращая эту жестокую пытку, унося его вновь во тьму. Прежде, чем он решил — пусть даже ради этого сна! — остаться… *** Время будто замерло в одной — определенной — палате больницы Св. Мунго. Драко, почти полностью восстановившись, проводил преимущественное количество времени в этой самой, неподвластной течению времени, палате. После того — самого первого — его визита что-то произошло. То ли магия распознала в нем угрозу (а именно так думал про себя Малфой, сглатывая очередной горький ком, тут же накатывающий в его глотку), то ли Поттер, наконец, немного оклемался, позволив-таки своей магии полностью выступить личным лекарем. Как бы то ни было, с того самого дня Гарри неумолимо шел на поправку, хоть и по-прежнему не приходил в себя, как и не подпускал к себе колдомедиков, тут же выставляя щит на любое стороннее воздействие. Однако и прогресса в виде его личного внутреннего магического ядра вполне хватило на то, чтобы на его теле хотя бы стала появляться кожа где-то помимо упрямой головы со знаменитым шрамом. К концу шестой недели пребывания в Св. Мунго Драко, чьи руки все еще были наглухо перемотаны бинтами, пропитанными восстанавливающими зельями, чтобы избавить вновь наросшую кожу от жутких на вид шрамов, наскоро посетив местную столовую, следуя своему лично составленному в уме графику, направился в палату Поттера. Войдя, он не удивился отсутствию каких-либо изменений: Гарри все так же лежал на животе, как лежал и все время до этого с самого поступления, ибо вся задняя часть его тела… В общем, было удивительно, что с такими обширными повреждениями человек вообще выжил. Но поскольку речь шла не о ком-то там, а о Гарри-чертовом-Поттере, который сам по себе всегда славился особой удивительностью во всем, возможно — и парадоксально! — этот самый факт вовсе удивительным и не был. Но Драко все равно считал это чудом. Своим личным подарком от Вселенной, выданным раньше наступления Рождества. Итак, тихо шмыгнув в палату, пока вездесущий колдомедик не словил его на горячем и не применил парочку особо противных — пусть и с целью лечения! — заклятий, дабы отвадить прилипчивого Малфоя от комнаты, в которой последний почти прописался, Драко пододвинул ближе к койке с больным мягкий стул, усевшись на него верхом и уже привычно, но мягко взяв в свои ладони свисающую с края койки прохладную ладонь Гарри. Удивительным (снова) был и тот факт, что обе руки Поттера уцелели ниже локтей. Ну, по крайней мере, удивительным сей факт был для врачей, танцующих не иначе, как с бубном вокруг Поттера в день поступления, ужасаясь виду его прожженных чуть ли не до костей спины, ягодиц, ног, затылка… Драко же, снова сглатывая горечь, вспоминал то, как сильно и в то же время ласково обнимали его эти самые руки, пытаясь уберечь от пламени… Благо сейчас спина Поттера — самое пострадавшее место на его теле — выглядела куда лучше с тоненькой розовой кожей, лишь неделю назад зарубцевавшейся на истерзанных, но также вновь упрямо выращенных магией, мышцах. Уперев локти в спинку стула перед собой и мягко сжимая ладонь Гарри в своих пальцах в безуспешной попытке согреть, Драко вновь и вновь прослеживал взглядом дорожку наросшей кожи, хоть и изучил этот причудливый рисунок из шрамов на любимой спине уже вдоль и поперек. Малфой не переживал об их наличии. Он знал отлично — пропадут и они. Так же, как пропали до этого и шрамы с голеней, бедер, ягодиц… Ведя глазами очередную ознакомительную дорожку от уже прослеживающихся даже среди шрамов впадинок на пояснице до самого вихрастого затылка, Драко ну никак не ожидал того, что зацепит взглядом зеленый отблеск глаз напротив. Гарри пришел в сознание. Встретившись с ним взглядом, будучи в шоке от обнаруженного факта, Драко замер где-то на середине собственного вздоха, забыв даже то, как нужно делать это дальше. Просто дышать… Время будто остановилось в этой самой — будь она проклята!.. — палате больницы Св. Мунго. Не нарушало временной аномалии даже дыхание, замершее у двух единственных присутствующих. Только один взгляд — глаза в глаза. И не измерить константы по смене секунд… Но вот — дрогнувшие темные ресницы, обрамляющие зелень глаз, едва заметный трепет бледных губ при дыхании, которое все же ворвалось в легкие, наполняя жизнью, — и время снова потекло, заставляя и Драко ощутить его, будто каждой клеточкой. — Привет… — бледные губы снова едва колыхнулись, выдыхая хрипло короткое слово. — Привет, — уголки губ Драко дрогнули в полуулыбке. На большее он был чисто физически не способен, будучи просто сметенным шквалом эмоций, наполнивших его вместе с осознанием. Жив. Жив! Жив… — Ты жив, — будто эхом его мыслям озвучивает Гарри, медленно моргая. Глаза его по-прежнему не делают попытки сдвинуться хоть куда-либо с лица Драко, будто большего им и не нужно — лишь смотреть на него. — Как и ты, — в этот раз улыбка все же озарила все его, Малфоя, лицо так, что тепло улыбнулись даже серые глаза. Зная, что все равно не насмотрится, сколько бы ни смотрел, Драко, на миг закусив губу, добавил: — И снова лишь благодаря тебе. Ну и Рону. Чуточку. Кажется, последнее вызвало бы искренний смех даже у этого — темного — Поттера. Но из-за тотального физического бессилия, ибо же все силы уходили на восстановление и только, на большее, нежели неширокая улыбка, Гарри не хватило. — Хобби у меня такое, знаешь ли, — Малфоев спасать. В частности — тебя, — и опять же, будь у него силы, Гарри бы фыркнул. А вот Драко мог. И сделал, маскируя за своим фирменным фырчанием искреннюю радость. — Остришь? Значит, идешь на поправку, — снова «фырк», но теплота в серых глазах выдает с головой. Выдавала бы. Будь у кое-кого способность отбросить упрямство и узреть уже, наконец, истину чувств своего посетителя к своей, несомненно, геройской персоне!.. — Видимо, так, — Гарри кривит губы в полуулыбке — и это лучшее, что видел Драко за последние недели! Малфой снова закусил губу, гипнотизируя эту улыбку до тех пор, пока губы не свергли ее, продолжив: — Да и… что со мной станется-то? Подумаешь, дракон. Пфф… Знаем. Имели дело. Зубы впиваются в губу сильнее, и даже сквозь колкую боль от этих двузначных слов, так знакомо прошившую сердце, Драко все еще переполнен счастьем оттого, что Поттер теперь в относительном порядке и очнулся. Вот почему-то мелькнувшая боль в серых глазах не осталась незамеченной для Поттера. Хах, смешно! Выборочно он «видит», что ли?.. Тем не менее, прочистив горло сухим кашлем, Поттер «свернул» тему, спросив: — Так, говоришь, своими копчеными, но тем не менее живехонькими тушками мы обязаны Рону? — смешинка, мелькнувшая в зеленых глазах, вмиг смыла боль от ранее сказанного. Улыбнувшись, Драко ответил: — Именно, Поттер. Так что сверни обратно свой павлиний хвост, в этот раз геройские лавры делить тебе со своим лучшим другом, — поддерживать легкий сарказм в их разговоре, сводя все в глупые шутки, получалось у Драко куда лучше, чем пытаться думать — говорить!.. — о серьезных вещах. О вещах, о которых он хотел поговорить с момента, как очнулся. О вещах, которые рвались с его уст каждый божий день, пока он держал вахту у геройской кровати, ласково сжимая прохладные пальцы в своих, как сейчас… — Что ж, — прикрыв глаза и гулко сглотнув (пересохшее горло не давало простору маневрам), Гарри вновь вымучил улыбку, — пошлю ему благодарственную открытку. Переполненный донельзя разного рода эмоциями, Драко не выдержал и громко расхохотался, почти до слез, почти на грани истерики. Поттер же немного недоуменно оглядывал трясущиеся в мелкой дрожи плечи, жмурящееся бледное лицо, слушал рваный, почти-истеричный смех. — Я, кажется, уже говорил это, но… ты неподражаем, Поттер, — отсмеявшись так, что даже пару раз икнул, произнес со все еще широкой улыбкой на лице Малфой. — Да, — и снова кривая улыбка, а веки прячут ничего не выражающий взгляд, — ты говорил… Снова икнув (всхлипнув?..), Драко открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но, видимо, передумав, снова закрыл, тяжело и как-то с отчаянием вздохнув. — Это был Чарли, знаешь, — будь у него свободны ладони, он непременно потер бы тонкими пальцами виски, но выпустить руку Гарри было выше его сил, поэтому Драко лишь едва кивнул в знак подтверждения собственным словам. — Да, — простая и сухая констатация, — я в курсе. — Не он, — Драко не стал ждать вопроса, просто решил вывалить имеющиеся сведения на Гарри. — Империус. Подтверждено Веритасерумом и Легиллименцией. — Да, это тоже знаю, — Гарри как-то устало вздохнул. — Чарли — не тот, хм, тип людей, которые опустятся до подобного в своих целях. Как и любой другой Уизли. Драко на это лишь снова кивнул. — Нашли зачинщика? — Поттер внимательно всмотрелся в лицо напротив. — Или?.. — Или, — устало вздыхать настала очередь Драко. — Только Чарли и пара оглушенной им же охраны драконьих загонов. И следы ведут в никуда — последнее, что помнил Чарли, — как не смог уснуть у Перси, у которого остановился, и перенесся камином в Три метлы. Видимо, там его Империус и встретил. Ну, а дальше… Малфой неуклюже пожал плечами. Гарри кивнул в немом согласии. — Интересно, что на этот раз им было нужно?.. — будто сам себе, задал риторический вопрос Драко. — О-о-о, я абсолютно точно знаю, что им нужно, — медленно проговорил Поттер, закатывая глаза. — Снейп дал наводку, где поискать. — И… что ты нашел? — Драко удивленно воззрился на него, даже слегка подавшись вперед. Так что Гарри продолжил. — Это неважно, — коротко бросил он. — Одно скажу точно — в этот раз ни черта у них не выйдет, что бы из артефактов они там ни пытались… в общем… Не выйдет у них просто, и все. Самого главного им не обрести, никак не достать. Уж об этом я позаботился лично, причем давным-давно. Драко хотел было озвучить так и рвущиеся вопросы, но Поттер упрямо мотнул головой, обозначая, что тема закрыта. Малфой по-детски глупо цокнул языком, обиженно надувшись, чем рассмешил Поттера, заставив тихо хихикнуть куда-то в подушку. Увидев на любимом лице улыбку, Драко улыбнулся тоже, вновь с теплотой всматриваясь в зеленые глаза. Улыбка же на губах Гарри зависла на миг, а в следующий он скосил глаза на свою ладонь, все это время находящуюся в плену чужих рук, только чтобы вновь впериться взглядом, на этот раз лишенным даже намека на улыбку, в серые глаза напротив. — Зачем? — хрипло выдохнул Гарри, снова бросив быстрый взгляд на их сцепленные руки. — Зачем что?.. — тихо переспросил Драко, пусть вопрос и был очевиден. — Зачем… ты это делаешь? — хриплый голос прозвучал на этот раз с особой ломкостью. Так, что Драко даже задался вопросом, была ли она, эта самая ломкость, связана с пересохшим горлом или с испытуемой, несомненно, болью от ран? — А не понятно? — горько хмыкнул Драко. А потом, прикрыв веки, проговорил на выдохе едва слышно: — Я уже говорил тебе, зачем… «Из-за тебя», — повисло, неозвученное, в воздухе. Гарри, рвано вздохнув, промолчал, впервые отведя взгляд. Увидев это, Драко снова тихо хмыкнул, будто насмехаясь над собой, своими чувствами, этой тупой до абсурдности ситуацией, из которой совершенно не видел больше выхода. — Ты ведь никогда мне не поверишь, да? — тихий шепот, и горечь, застилающая всю его душу. И снова Малфой сглатывает очередной набежавший ком, чувствуя дрогнувшие пальцы в своих. — Что бы я ни сказал. Что бы ни сделал… Гарри снова вздрагивает, вскидывая взгляд, ловя глазами его, Драко, ответный взор. Затем делает резкий вздох, распахивая губы, будто уже собирается что-то ответить, заставляя Малфоя замереть на своем стуле, почти на грани, почти бездыханного, но… Также резко вновь отводит взгляд, медленно высвобождая свою ладонь из теплых пальцев… Драко медленно, очень медленно выпускает весь воздух из легких и так же медленно прикрывает глаза. Затем кивает, обозначая то, что ответ на свой вопрос он получил, и плавно поднимается со стула, почти волоча его за собой по палате и оставляя на своем законном месте у дальней стены рядом с дверью. — Я понял тебя, — снова кивает он, произнося слова негромко и четко. Затем подходит к двери, так ни разу и не повернувшись. — И я больше тебя не побеспокою. Выздоравливай, Гарри. И… спасибо, что снова спас. Уже будучи у двери, потянув ручку вниз и на себя, Драко полным боли голосом добавил: — Хотя, знаешь… Судя по твоему ответу, я не имею понятия, зачем вообще ты это сделал, так что… В этот раз не нужно было. Возможно, так было бы проще. Нам обоим… Идя к выходу ровной походкой, стоившей ему неимоверных усилий, закрывая за собой дверь, Драко не чувствует ничего. Не видит перед собой ничего. И, конечно, не видит он слезинки, скатывающейся по носу жмурящегося Гарри Поттера.