Уроки Древней Греции

«Сам их на бой возбуждал и пылал, как никто из ахеян». Сапфир, наверное бы, успела пересказать ей всю историю Древней Греции. Успела бы — но не успела. За несколько минут до отбоя в комнату ввалилась соседка, тяжело дыша. Магия рассеялась. Надо было уходить, пока их не застали вместе за ежедневным обходом спален. Софи заснула в эту ночь очень быстро. Скомканный листок она забыла выложить себе да и вообще забыла про его существование. Только в спешке бросила вещи на спинку стула и поскорее забралась на кровать. «Мисс Пэтмор?» «Я здесь», — тихо ответила девочка, глядя в прорезавшую темноту щель на потолке. Дверь бесшумно закрылась. Сапфир рассказала ей всё! О гневе Ахиллеса, которому не на кого было гневаться — он не хотел войны! Ахиллесу не нужна была кровь, не нужны были безумные жертвы или подвиги, слава, золото или сталь меча. Ему ничего не нужно было от Трои! А вот царю — нужно. Нужно было защитить свою честь и вернуть Елену, украденную Парисом чужую жену. Софи ещё удивилась: да как можно было выкрасть супругу царя? Оказывается, можно было. Оказывается, делать можно что угодно — вот только потом придётся платить непомерную цену. И ей казалось: жертвы были бессмысленными, платить должен был Парис, а не ахейцы, спартанцы и другие жители островов. Не Ахиллес и Патрокл. Сапфир так и сказала: оба боролись и умерли за жизнь друг друга; Патрокл — притворялся Ахиллесом и сражался за него, Ахиллес — мстил за его смерть. Открывая книгу и листая её, Софи начинала что-то понимать. Понемногу, улавливая знакомые имена… теперь она уже могла сказать — вспомнить рассказ подруги. В какие-то несколько дней она сумела подобраться к ней ближе, чем кто-либо, привязав больше, чем Фиби или кто-то до неё. Урок прошёл, и ничего страшного не случилось. То, что она боялась, не произошло. Мистер Бёрк начал занятия с того, что только он один мог придумать. Никто из учителей не рассказывал домашнее задание сам, а уже потом давал возможность ученику продолжить. Софи слушала его, заворожённая, и мечтала поспорить, вклиниться как-то между его словами, крикнуть: «Я знаю! Я! Позвольте мне!» Но что-то — правила, девочки вокруг — останавливало её. Только один взгляд говорил с мистером Бёрком, только один он кричал о желании отвечать и говорить дальше — говорить, говорить, задыхаться, а потом опять говорить. «Боги любили и ненавидели, сходились и расходились, наказывали людей и награждали их своими дарами — талантами. Если одни боги выбирали себе подобных, то от их брака, конечно, рождались боги. Если же бог или богиня выбирала смертного… у них рождались полубоги. А полубоги обязательно становились героями. Кто назовёт мне имя хотя бы одного? Мисс Мюррей?» «От союза смертной царицы и Зевса родился Геракл». А от союза царя и морской богини — Ахиллес. Богиня не сама выбрала его, её принудили и взяли силой. И предсказали: у тебя должен родиться великий сын, похожий чем-то на сияющего Феба, почти такого же бессмертного, как и он сам. Золотоволосого воина, которому не было на земле равных в бою, метавшего метко и далеко копья, сражающегося каждый раз насмерть. Ему суждено было вести за собой войско на Трою. Он должен был победить. Вот только хотел ли он войны? А если бы у него не было этого предназначения? Софи не знала даже, верит ли она в одного Бога, но она точно не верила в множество их, в бога грома и гнева, богиню правосудия, красоты, в бога смерти, каждого бога всего живого и неживого, но как она тогда могла бы верить в Ахиллеса? А ей хотелось бы, чтобы он жил. Глупое, детское желание: пожалуйста, скажи мне, что ты так же жил, так же любил и умирал. Мистер Бёрк позволил ей ответить. Она светилась вся, пока взахлёб читала из головы что-то, водила пальцем по «Илиаде», а сама Сапфир, которой эта книга принадлежала, загадочно улыбалась и сидела рядом. Иногда поправляла её: «Нет, мистер Бёрк, не слушайте её! Агамемнон, а не это… то, что она сейчас сказала. Псообразный — это значит не уродливый, а сильный!» И учитель, слушая их, словно чувствовал заговор, безмолвный, основанный на одном лишь языке тела, который он тоже знал. Он знал множество языков, и большинство — в совершенстве. Софи и не думала терять рассудок, всё получилось само по себе. А в конце урока, когда все уже выбегали в коридоры — свобода, свобода! — мистер Бёрк вдруг попросил её остаться. — Мистер Бёрк, можно мне тоже, вместе с Софи? — обратилась к нему Сапфир, глядя исподлобья: умела же она быть робкой, если хотела этого, и бессовестно пользовалась своими талантом. — Да, думаю да. Вы обе отличились сегодня на уроке. Мистер Бёрк прислонился к столу и чуть склонил голову набок. Он попросил последнюю ученицу закрыть за собой дверь. Снаружи шумели девочки, топали ноги, падали предметы, а внутри словно всё остановилось — только звук тикающих часов. Как ни странно, даже часы у мистера Бёрка обладали каким-то загадочным, иным звуком. — Софи, я заметил сегодня, что тебе понравилось чтение «Илиады». Можешь поправить меня, если я что-то не так понял. — Всё так… Сапфир хмыкнула: девочка опять начала покрываться красными пятнами, очень красивыми, если смотреть на них вместе с рыжими волосами, рыжими бровями и даже чуть бледными ресницами. — А ты, Сапфир? У меня создалось такое впечатление, что ты знаешь не меньше моего. — Я вынуждена вас поправить — я не знаю многого! Только то, что сказала мне моя учительница по греческому языку, мисс София Спаниди. — Вы уже проходили Гомера в школе? — Да, мисс Спаниди просто обожала «Илиаду» и историю Троянской войны, поэтому советовала нам учить отрывки из неё. На греческом в том числе. — Ты знаешь греческий? Сапфир ответила, улыбаясь, и она не поняла ни слова. Так же говорить начал и мистер Бёрк. Оба — на греческом. — У тебя неплохое произношение, — заключил он. — Я рад узнать об этом. Если бы мне самому позволили добавить лишний час или два изучения греческого языка… Софи и сама не против была. Её греческий действительно даже греческим назвать было нельзя: так, набор фраз, слов и терминов. А между мистером Бёрком и Сапфир теперь словно чувствовалась какая-то связь. А Софи, наоборот, отдалилась от них. — Девочки, сегодня мне в голову пришла одна мысль… вы, наверное, поддержите её, а вот другие — не знаю. Но мы могли бы попробовать. Мистер Бёрк снял очки — так редко удавалось увидеть его без них. — Скоро Рождество… каждый год мы проводим всей школой различные представления. Мне тоже предложили поучаствовать со своими ученицами. Предложили поставить что-то… тематическое. Что угодно — чтение стихов, песен, танцы. И я подумал о том, чтобы поставить сценку из «Илиады». Из «Илиады»! Девочки переглянулись. Кто будет Ахиллесом, а кто — Патроклом? — Чур я Ахиллес! — выкрикнула Сапфир. — Это нечестно! — тут же заспорила Софи. — Я больше похожу на него, чем ты! — Ахиллес не был рыжим! — Но у него не было и тёмных волос, знаешь ли. Мистер Бёрк! Мистер Бёрк смеялся. — Значит, вы не против? — Я против только быть кем-либо ещё, кроме Ахиллеса. Тогда Софи — мой Патрокл! — Я подумаю ещё над тем, какие роли и с кем мы будем разыгрывать. У меня есть ещё класс старших девочек — они почти все поддержат идею. — А можно я поделюсь с ними новостью? Учитель удивлённо посмотрел на неё сверху вниз, приподнял брови. — Хорошо. Если хочешь. — Спасибо! Мы обязательно поучаствуем с ними. Можете и наших девочек спросить — кто-то обязательно согласится. Правда, Софи? Софи счастлива была первую минуту. Потом до неё стало доходить, что ставить сценку и выступать в ней — ответственная работа. Нужно выучить текст и подготовить его. И выступить перед огромной аудиторией как ни в чём не бывало. Она ни разу ещё не делала ничего подобного. Максимум — читала что-то перед классом наизусть. — Правда. Я тоже хочу. — А вы уже знаете, что мы будем читать? А если попробовать разыграть концовку? Но… я бы не хотела, чтобы Ахиллес умирал. — Я тоже не хотел, чтобы это случалось. Мы всегда можем что-то изменить по сюжету, либо оставить… открытой концовку. Значит, вы согласны? — Всегда рассчитывайте на нас! — Хорошо. — Мистер Бёрк улыбнулся. — А теперь идите. Я скажу вам, если придумаю, что мы будем читать. Девочки вышли, хотя явно не хотели покидать кабинет. В особенности Софи: вот бы спрятаться где-нибудь от этого сосущего и жаркого чувства, очень похожего на ожидание чего-то плохого, но одновременно волнующего. — Пойдём в буфет? Я голодна как волк! Ничего утром не ела, — заговорила первой Сапфир. — Почему? — А! — Она перебросила косу с груди на спину. — Не успела. Проспала. В следующий раз обязательно заходи ко мне и буди. — С самого утра? — А как же! Несколько раз! Я страшно люблю поспать. Они обе плавно влились в поток девочек, спешащих на обед. Что там сегодня должно быть? Софи втянула воздух. Какие-то овощи, кисловатый запах… — Лучше бы ты утром поела. — Согласна. Самое гадкое, что в буфете готовят, так это рагу. Сконы больше не стащить… — Сапфир! Девочка толкнула её и нахмурилась. — Молчу, молчу! Мы не будем. Знаешь, что я сделаю после Рождества? — Что? — Выпрошу у мамы сладости, накуплю целый чемодан и возьму с собой, в школу! Будем есть с тобой вместе заместо рагу, каш… Софи рассмеялась — это были такие мечты! Но Сапфир, казалось, настроилась серьёзно. Кто знает? Лично ей мама не позволяла ни под каким предлогом есть сладкое, в том числе — в таких количествах. Девочки протолкнулись в двери, стали оглядываться в поисках свободного места. Многие столы уже были заняты. В буфете царили строгие границы: младшие — в одной стороне, старшие — в другой, выпускницы так и вовсе пользовались особыми привилегиями. Наверное, если бы девочки относились к ним, то за просто так получили эти злосчастные сконы. Сапфир тоже стала присматриваться. Она быстро нашла тех, с кем училась в одном классе, но пошла в другую сторону. — Идём за мной! Я тебя кое с кем познакомлю. — А нам можно? — тихо поинтересовалась Софи, боязливо смотря по сторонам. Конечно же, этого делать было нельзя, но разве её переубедить? Для Сапфир правила созданы были, чтобы их нарушать и переиначивать, перевирать, и никакого другого смысла они не несли. — Конечно же можно! Она широко улыбнулась и повела её к столам в центре — к столам выпускниц. Софи занервничала: несмотря на то, что их отделяла разница в один год, они были почти ровесниками. Выпускные классы всё же пользовались большим авторитетом. Их было меньше, чем младших. До конца доходили не все. Нервы совсем сдали у бедной Софи, когда она увидела, что Сапфир машет рукой Эми Стоун и всей компании, а потом обнимает её и начинает о чём-то жарко говорить. Но, сперва… — Можно с вами посидеть? У меня просто невероятная новость! Сверхновость! Эми кивнула, и жемчужные капельки в такт качнулись движению её головы. Девочек новость заинтриговала: они загалдели, и пара рядом с Эми сместилась на два стула — освободила место для них двоих. — Надеюсь, у вас не рагу сегодня? — Не-е-ет, — улыбнулась выпускница, которая сидела по правую руку от Эми. — Лепёшки и суп-пюре. — Как же я вам завидую! — вздохнула Сапфир. — А я совершенно не завидую вам. Никому не нравится это рагу, — заметила Эми и коснулась указательным пальцем мочки своего уха, словно проверяя, на месте ли капельки. — У меня дома рагу готовят безумно вкусным! — Ну, то дома, Рози. Не представишь ли на нам твою подругу, Сапфир? Мы до этого не встречались. — Это Софи. — Софи Пэтмор, — добавила девочка. — Мы вместе учимся в классе с мистером Бёрком. — Приятно познакомиться. Я Эми, а это всё тоже мои одноклассницы. Кроме… — Роуз! Но можно называть меня просто Рози. — Одна девочка улыбнулась. — Я не учусь у мистера Бёрка, но часто беру у него дополнительные занятия греческого языка, когда у него и у меня есть время. — А что, так можно было? — Конечно! Спроси у него, если хочешь. У Софи уже начинала кружиться голова от множества новых лиц, от такого большого количества информации и, конечно, от аппетитных запахов лепёшек, которые в широких блюдах расставляли по столу. — Сколько вас сегодня? — Двенадцать человек! — первой выкрикнула Рози. Женщина в длинном белом халате внимательно посмотрела на неё, а потом на остальных. Она быстро отметила Сапфир и Софи. Последняя вжалась в спинку своего стула. Вот им сейчас точно… каждая кухарка на кухне знала их лица и имена, в том числе то, что они совсем не выпускницы! — Ну ладно. — Она смягчилась. — Если учителя не заметят вашего отсутствия, то вам очень и очень повезёт. Мне нужна помощь. Кто хочет? Две девочки поднялись из-за стола. — Спасибо, миссис Моусли! — Сапфир дождалась, пока женщина отойдёт обратно на кухню за супом. — В общем, слушайте! Мы только начали проходить «Илиаду»… — Поздравляю! — Когда ты уже выучишь её всю наизусть, каждый год-то проходить? — Да это неважно! Мистеру Бёрку пришла в голову идея, и он поделился ею с нами. А нам, в свою очередь, позволил рассказать вам. Он хочет поставить на Рождество сценку из «Илиады»! На несколько секунд все замолчали, а потом заговорили с новой силой. — Какую сцену? Какую? Он сказал, кто будет участвовать? — Вы, что ли? Сапфир отмахнулась: — Да не знает он, конечно! Кто хочет. Вы ведь согласны. — Нас всего-то девять человек. Конечно, мы согласны, — заключила Эми. — Участвовать будут все! — Мы тоже вместе с Сапфир, — сказала Софи. — Да, точно. Я, конечно, сказала мистеру Бёрку, что попрошу наших девочек, но я-то знаю, что никто из них не согласится! Они не такие смелые да и вообще мало что смыслят во всём этом. Одиннадцать человек, я думаю… — Какие одиннадцать? Вы что! — Рози чуть не подскочила на своём месте. — Я должна быть там! — Двенадцать. Хватит с Рикки… Девочки рассмеялись, и Сапфир в том числе, прижав ладонь ко рту. Софи тоже улыбнулась. Смысл сказанного дошёл до неё поздно: в самом деле, мистера Бёрка ведь звали Ричард. Так, видимо, они привыкли называть его — немного язвительно, немного уничижительно. — Нет, девочки, а вы вообще хоть раз думали, как ему тяжело? У нас ещё тихий класс, а вот у вас… — Мы только и достаём его не по теме урока! Начали приносить суп. Софи не могла уже сидеть без дела, встала и вышла под недоуменный взгляд своей подруги, поставила перед ней и ещё несколькими выпускницами суповые тарелки. Суп был ароматным и горячим, обжигающе горячим. Сразу видно, что свежим. А вместе с сырной лепёшкой… Разговоры не прекращались даже за едой. За их столом Софи не всегда было комфортно: у них девочки не были такими дружественными, молчали или же говорили сами с собой. Здесь же все старались обращаться к каждому сидящему за столом, слова относились ко всем, а не только к определённому кругу лиц. Девочку быстро растормошили и заставили улыбаться. Софи смотрела на учениц уже без опаски, заглядывала на своё отражение в капельках Эми Стоун, изучала девочек рядом с ней, жевала лепёшку и больше думала не о том, что происходит сейчас, а о том, что было. Она поглядывала и на Сапфир. Теперь она понимала, почему иногда не видела её за общим столом в обед или вечером. Она ела с выпускницами, а не со своим классом. Тот был ей чужим. Софи сама смотрела на них и понимала: её класс для неё был чужим. Когда все уже немного успокоились, а тарелки с супом начали пустеть, Софи выпрямилась и робко попросила: — Расскажите мне о себе. Все. Я ведь никого из вас не знаю… только Сапфир. — Я могу молчать, да? Софи улыбнулась ей. В её просьбе не было ничего странного или необычного. Девочки все охотно начали говорить, причём разом. Но самой смелой всё-таки почему-то оказалась Эми. Да и понятно, почему. Эми мечтала работать со своим папой. Ей нравились приключения, ей нравилось путешествовать по разным местам и исследовать их. Она говорила: нет, наверное, родители не позволят мне, но… разве не для того нужны мечты? Сапфир гордо заявляла: Эми — будущий географ! Рози хотела уехать в Грецию. Устроиться кем угодно — лишь бы жить и говорить там со всеми на одном языке. А Глэдис мечтала поступить в Оксфорд и изучать там древнюю историю. И больше всего времени уделять истории Древней Греции, конечно! Кристин и Кэти Фокс были неразлучны много лет. Кэти говорила много и долго, наверное, пытаясь в воздухе одними словами объять всю её биографию, а вот Кристин хватило и нескольких слов. Маргарет, как бы это не смешно было, хотела стать… хирургом. Девочки не смеялись, нет: они привыкли уже к ней и наизусть выучили её историю. Над таким не смеются. Мама во время войны работала в госпитале, отец был военным, её брат ушёл в врачи, и она хотела сделать то же самое. Софи смотрела на её круглое лицо, большие карие глаза и тёмные завитые локоны и думала: справится ли она с таким? Элиза просто скучала по своему саду, оставшемуся в Йоркшире, а Мэгги умела играть сразу на нескольких музыкальных инструментах, не только на фортепьяно. Лэйси обожала пудинги, Мэри их ненавидела. Мэри нравилось вышивать, Лэйси нервничала по мелочам, ей очень тяжело было сосредоточиться на чтении, но зато, если она читала, то очень хорошо запоминала и поражала потом всех. Мэри умела печь, хотя здесь это делать не позволяли. Лэйси частенько ходила в гости к Мэри в комнату, пробиралась под покровом ночи, обманывала, ждала, пока все уйдут спать, а потом… Софи удивилась: «А что, так можно было?» Мэри влюблена была в настоящего человека, а Лэйси — в выдуманного персонажа. Может быть, даже принца. Мэгги уверена была — это Гамлет! И самое главное — их всех объединяла любовь к литературе, к поэзии, к греческой литературе и языку. А значит, и любовь к мистеру Бёрку. Обед заканчивался, классы поменьше разбегались по своим комнатам, поэтому буфет начинал пустеть. От этого становилось тише, а вот голоса девочек, наоборот, громче. Весь зал слышал, как выпускницы обсуждали так называемого Рикки, и каждая припоминала что-нибудь про себя. Софи тоже вспомнила: — Как-то раз я застала мистера Бёрка за тем, как он поливал свои цветы и разговаривал с ними… Девочки звонко рассмеялись, хотя смешного, по сути, не было ничего. — Он всегда так делает, когда я прихожу к нему! — сквозь смех выдавила из себя Рози. — Я спросила у него, почему. — И почему?.. — Он был уверен, что от этого они будут от этого лучше расти. Серьёзно! Он даже спрашивал, как у них дела, по-гречески! — Не завидую этим цветам, — уже со слезами на глазах вставила Эми. — Они же… они же выучили всю школьную программу. — А я как-то раз сорвала цветок с подоконника у Ричарда… — призналась Лэйси. — Отвратительный поступок! Девочки не смеялись, они хрипели. Про последние несколько золотистых лепёшек все уже забыли. Женщины в зале и учителя так и вовсе время от времени неодобрительно поглядывали на них. Но всё-таки… выпускницы. Их как-то жалко немного было — прощаются со школой навсегда. Сапфир вдруг заговорщически подалась вперёд, пригнувшись к самому столу. — Девочки… Все мигом замолкли, заговорили шёпотом. Учителя подняли глаза к потолку. — Кто хочет устроить то же, что было в субботу? — Все хотят! — хмыкнула весело Рози, и на неё тут же зашикали. — Что устроить? — спросила Софи. Она не понимала, о чём перешёптываются за столом и о чём нельзя знать окружающим. — Я скажу тебе, что. Главное — у кого. — У кого комната дальше всех? Девочки призадумались. Сапфир же действовала решительно. — Понятно. Никто не может освободить комнату? — Я с Кэти живу, — пожала плечами Кристин. — Ну и с девочкой из другого класса, Дафни Элдридж. — Она нам только мешать будет, — поморщилась Сапфир. — Ладно. Я попытаюсь уговорить свою мелкую свалить к подруге на одну ночь. «Вот о чём они говорят…» Софи не была готова к такому повороту событий. Но Сапфир не пришлось её ничему учить. Их задумка не удалась. Этой ночью, как оказалось, ходила по коридорам и проверяла спящих девочек сама мадам. Никому не хотелось пробегать в одеяле и босиком перед её носом. Значит, в другой раз. На следующий день был греческая литература, и мистер Бёрк в конце урока, подойдя к её месту, коротко обратился к ней: «Ты не занята вечером? Я сижу в своём классе допоздна, приходи ко мне. У меня есть мысли о том, что вам дать выучить». Софи окончательно растаяла и, судорожно ответив учителю кивком, красная, выбежала в коридор.