Уроки Древней Греции

«Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело». Девочка осторожно кралась по школе. Она как будто боялась кого-то разбудить, но будить было некого. Никто не спал. Только шесть часов — начинало рано темнеть. Ничего постыдного в том, что одна из учениц идёт к своему учителю, не было. Софи так не думала. Ей казалось, что вот-вот кто-нибудь выскочит из-за угла, крепко схватит её за локоть и начнёт кричать: «Пойма-а-ал!» Но до класса мистера Бёрка она добралась без приключений. Остановилась, поправила школьную плиссированную юбку в светлую клетку и осторожно постучала. Ей никто не ответил. Софи ждала и думала: «Он что, не сдержал своё обещание и ушёл?» Спросить было некого — коридоры абсолютно пусты. Прошло немного времени, и дверь распахнулась. Перед ней стоял мистер Бёрк и недоуменно, рассеянно улыбался. — Зачем ты стоишь здесь? Я думал, ты войдёшь. — Я не знала, можно ли… — Конечно можно. Я жду именно тебя. Заходи. Учитель посторонился и пропустил её вперёд. — Как дела? — Да как обычно. — Софи пожала плечами, удивляясь такому вопросу. Люди постарше обычно не спрашивали ни у неё, ни у других о настроении или чем она занималась сегодня в своё свободное время. А вот мистер Бёрк, видимо, мог спрашивать и то и то. — Все уроки назавтра сделала? — Да. — И мой тоже? Софи улыбнулась. — В первую очередь! — Твоё рвение очень похвально. Ну, садись. И вместе с этими словами мистер Бёрк отодвинул стул за своим столом. Девочка стояла рядом с ним и не двигалась. Он указал на свой стул. — В чём дело? Ты хочешь стоять? — Сидеть… за вашим столом? — Ну да. Книга здесь, а я буду рядом. Прошу. — Он вновь кивнул ей. Девочка, подумав, всё-таки села, пролепетав тихое «спасибо». Она смущалась и нервничала. Не нужно было обладать особой наблюдательностью: она то и дело поправляла волосы и юбку, не зная, куда деть свои руки. Но вскоре нашла: положила их на стол и открыла книгу. — Какая страница? — Открывай песнь шестнадцатую. Ты её уже читала? — Мы вместе с Сапфир… — Прочли всё, верно? Софи кивнула и опустила голову. Как она, оказывается, была предсказуема! — Тем лучше. Мои девочки так вели себя уроке сегодня… все хотят участвовать. Ваших рук дело? — Сапфир, не моих. Я бы и без неё вряд ли решилась выступать. Она вообще это сделала… за меня. — Я заметил. — Мистер Бёрк почти что ласково улыбнулся. — И это правда, что ты хочешь быть Патроклом, а Сапфир — Ахиллесом? — Она захотела так! А… ваши девочки… — Вряд ли среди них найдётся кто-то на эту роль. Сапфир такая бойкая… как думаешь, она справится? — Конечно! — Надеюсь, ты так думаешь не только из личных соображений? Софи смутилась. Она начала думать. И всё равно в конце концов пришла к единственно верному для неё выводу. Сапфир — это Ахиллес, пускай и темноволосый. — Знаете, мистер Бёрк… она читала мне наизусть некоторые отрывки. В том числе и Ахиллеса. Это было… очень хорошо. Всё, что она читала. Она… как будто становится этим героем на некоторое время. А я даже не знаю, смогу ли. — Мне кажется, Сапфир не оставит тебя в покое, пока ты не сможешь. Девочка рассмеялась. — Хорошо… — Хорошо то, что ты думаешь о своей подруге. Она заслуживает этой роли. Открыла песнь шестнадцатую? Софи открыла. — Мы пока ещё не дошли до этого момента, но, как видишь, когда Троя начала терпеть поражение, боги пришли к ней на помощь и вмешались в течение войны. Зевс в пятнадцатой песне предсказывал судьбу Патрокла и Ахиллеса и судьбу всего ахейского войска. Нам нужен будет кто-то один, кто прочитает это перед первой сценой, которую вы будете разыгрывать вместе с Сапфир. Как сам Патрокл и Ахиллес. — Они оба на корабле, Патрокл просит о том, чтобы одеться как Ахиллес? — Верно. Попробуем? Я бы хотел услышать тебя. Софи кивнула и стиснула зубы. — Так непреклонно они за корабль крепкоснастный сражались. Тою порою Патрокл предстал Ахиллесу герою, слёзы горячие льющий, как горный поток черноводный… Девочка следила в книге за тем, как читал наизусть её учитель, жадно впиваясь в каждую строчку. Взгляд скользнул ниже. Она заговорила: — О Пелейон, браноносец храбрейший ахейский, прости мне слёзы мои! Величайшее… — Софи, — остановил её мистер Бёрк. — Ты знаешь, для кого читаешь? — В каком смысле? Вы попросили меня. — Ты читаешь не для меня, а для себя. И просишь не меня, а Ахиллеса. Девочка молчала. Она должна была что-то ответить, но не могла. Она должна была хотя бы продолжить читать кусок из поэмы, но и это сделать ей было сложно. — Ты никогда не выступала, но ведь слышала, как это делают другие? Мистер Бёрк по своему обыкновению прислонился спиной к столу и облокотился о него, одну руку держа у груди, а другую положив на парту. Он внимательно смотрел на девочку и даже тогда, когда говорил, думал о чём-то совершенно постороннем. Думал о Софи. — Давай… давай просто представим, что я сегодня заменяю Сапфир. И я Ахиллес. Ты ведь знаешь, что Патрокл был ближе ему, чем мать? — Насколько ближе? Софи прикусила губу. В этот раз слова вырвались против её воли. — Фетида, как богиня, была далека от людей и презирала смертных. Всех, кроме своего сына. Ахиллес был полубогом, и она должна была сделать всё, чтобы прославить его имя. Боги… не могут дать простого человеческого тепла, понимаешь? Это совершенно другие существа. Учитель как-то даже тяжело вздохнул. — Отец, конечно, постарался его дать, но он ведь тоже из сына воспитывал царя и воина. Между ребёнком и его родителями не всегда бывает крепкая связь. У Ахиллеса никого не было. Никого, кроме Патрокла. Его верного друга и… вопрос исчерпан? Мистер Бёрк прервался на полуслове и вопросительно посмотрел на девочку. — Да… — Поэтому ты должна понимать, с кем говоришь. Читай заново. И она прочла. — Лучше, но не лучше. Ты запиналась, когда читала имена. Повторяй за мной: Тидид Диомед, воеватель могучий… — Ти… Тидид Диомед, вовеватель… — Тидид Диомед. Софи повторила заплетающимся от волнения языком. Ещё немного, и она просто не выдержит этой пытки. — Это действительно так сложно для тебя? — Я не думала, что Ахиллес будет заставлять своего друга повторять… греческие имена. Мистер Бёрк улыбнулся. — Ещё у тебя заметная проблема с именем царя Агамемнона. — Царь Агамемнон. — Другое дело. Только чуть побыстрее. — Мне читать сначала? — Хорошо, хорошо. Мы поговорим об истории и о поэме более подробно всё-таки на уроке. Попробуй всё-таки прочесть этот кусок ещё раз. И дальше. Софи вздохнула. — Или… я просто не отпущу тебя спать. — Если бы! Они повторяли и повторяли эти отрывки. Мистер Бёрк и сам, отчаявшись, читал их и пытался помочь девочке с выражением. Она подражала изо всех сил, но что-то всё равно выходило не так. Натянуто. Здесь чувствуется пафос. Плохо сыграно. Ещё раз. Ещё. Она повторяла, старалась. С каждым разом становилось только хуже. Ей уже хотелось попросить оставить её в покое. Она потренируется одна, выучит всё как надо — у неё получится, но не сейчас! — Софи? Она боялась услышать страшное. Учитель собирается её снимать с роли. — Ты волнуешься? Не отвечай. Я и так вижу. Я только понять не могу, почему. В чём дело? — Я стараюсь представить, что… — Ты должна быть этим героем, а не воображать что-то. Полюби его, полюби себя. Полюби меня. Любовь совсем не постыдна. Она естественна. Не постыдна? Естественна? — Вам сказать, почему я волнуюсь? Мистер Бёрк внимательно посмотрел на неё из-за очков. Многие вещи вдруг стали такими простыми для неё. Очень обидными и очень злыми. Она хотела выкрикнуть ему это в лицо, чтобы у него точно не было шансов отступить или не поверить ей. Что угодно. — Я люблю вас. Это было ни натянуто, ни плохо сыграно. Это было искренне. Это было больно говорить. — Ты ведь понимаешь, что только что сказала? — после некоторой паузы спросил мистер Бёрк. — Да. И это правда. — Софи, мы ведь… это только игра. Просто книга. Господи… Он вдруг схватился за голову и сделал неуверенный шаг назад. Девочка сидела перепуганная, с остро бьющимся в груди маленьким и таким нелепым сердцем. Жалким, потому что оно не умело говорить о своей любви никак, кроме как словами. А слова ничем не могли ей помочь. Всё стало ясным и светлым, как день, в один миг. В один страшный и сумасшедший миг… — Софи, я должен сейчас поговорить серьёзно. Ты слышишь меня? — Да. — Никто никогда не должен об этом узнать. Ты меня поняла? Ты скоро вырастешь. Ты уже слишком взрослая, я не могу тебя за это винить. Я ничего не могу поделать, потому что… я просто не могу! Я твой учитель. Вот и всё. Мне жаль, если я как-то… если я давал тебе какие-то надежды, ты что-то не поняла, мне очень жаль. — Он пытался найти нужные слова. — Ты должна справиться с этим, ладно? Софи! Девочка вздрогнула. Мистер Бёрк резко двинулся к ней и вдруг присел на одно колено, став ниже неё, чтобы заглянуть в её глаза. Всё, что он и ожидал — слёзы. — Ты нравишься мне. Правда. Ты очень умная и красивая. Ты многому способна научиться. Если бы я мог… а я не могу! — Я понимаю, — тихо выдавила девочка. — Я понимаю, что вы взрослый мужчина, а я просто… мне скоро только будет… — Если бы дело было только в возрасте. Дело в другом. Это не то время и не то обстоятельство. Между нами ничего не может быть. — Я понимаю… Она ничего не понимала. Какое время? Какие обстоятельства? Что вообще значило для неё это здесь и сейчас? Ничего! Мистер Бёрк смотрел на неё так, он был так близко. Она побоялась сделать всё только хуже. Она расстроила его. Она разочаровала. — Простите! Она вскочила со стула и начала судорожно отряхивать юбку, которая смялась от долгого сидения. Слишком рьяно. Она словно могла бы за это время запачкаться. — Этого больше не повторится. Простите меня. Я могу идти? Пожалуйста. Мистер Бёрк кивнул и поднялся на ноги. Он беспомощно и как-то растерянно провожал её взглядом и тёр свои пальцы. Когда она захлопнула за собой дверь, он ещё долго смотрел на проём. Потом на стену. Потом тяжело опустился на стул, будто бы разом прибавил себе несколько лет. Какой-то сладкий запах… Он закрыл глаза. Прислушался. Софи пахла так? Как будто… ягодами. Господи, как же давно он не чувствовал свежего воздуха! Всё это было так странно. Словно бы впервые с ним. Последний год, пообещал он себе. С него хватит. А Софи, только выйдя из класса, прибавила шаг. Потом побежала. Маленькие чёрные каблучки ударяли в кафель. Разбивали время на десятки осколков, деления часов. Часы в одном из коридоров пробили половину восьмого. Ей хотелось спрятаться от этого где-то. Вот только где, где? Не в комнате! В комнате сидела Лили, ничего не понимающая, не умеющая сочувствовать и переживать. Она может только копировать мысли писателей и вставлять их в свои эссе, может делиться своим ужином или обедом, вот и всё. Софи забежала в школьный туалет, — ванные комнаты были на другом этаже, — надеялась, что никого здесь не будет. Как и в коридорах, внутри оказалось также пустынно и тихо. Капала вода. Шумело что-то по трубам. Ей было так холодно, так… Она задрожала, вытянула руки вперёд — мурашки! — и тут же прижала их к себе, пытаясь ещё удержать уходящее тепло в себе. Как можно было оставаться ко всему этому равнодушным? Как можно было справиться с этим? Как, по его словам, научиться? Кто её научит? Кто?! Софи сидела на полу, а ведь плитка была очень холодной, и прижималась щекой к стене. Вода капала, собиралась в лужи, а лужи текли к ней. Стена была сырой и такой же холодной. И между белыми плитками, в щелях, она видела что-то чёрное. Грязь… Софи плакала и обнимала себя руками. Всхлипывала. А потом начала тихонечко подвывать. Каждое слово вонзалось в кожу. Каждое слово, каждый осколок она вытаскивала пальцами, царапая себя, ногтями упираясь в кожу. Под ногтями образовалась кровь. Она должна справиться… Только как руками забраться под рёбра, вытащить сердце, изуродовать его и взять то, что так болит? Голова шла кругом — только отчего? От его лица крупным планом, чуть покрасневших и уставших от чтения глаз — никаких очков, — от лёгкой синевы щёк, от сосредоточенных сжатых губ, от нескольких седых прядей. Она всё это запомнила, всё! И пусть только попробуют её обмануть! Или, может быть, этот морок из-за едкого запаха в воздухе? От химических средств? Софи закричала, сначала негромко, а затем — во всю силу своих лёгких. Пускай её услышат. Здесь всё равно не было никого. Даже того, кто знал, почему это происходит с ней. Вот только расчёты её не до конца были верны. — С-софи?.. Девочка замерла и подняла голову. Дверь заскрипела. Сапфир плотно закрыла её за собой и упала перед ней на колени. — Что случилось? Ты почему плачешь? Это… ты кричала? — М-мне холодно… Сапфир села рядом и обхватила её за талию, прижимая к себе. — Ты бы ещё на улице села. Там ещё холоднее. Глупая! Ты зачем это делаешь? Заболеть хочешь? Или тебе нравится мёрзнуть? Да что случилось? — Что… что ты тут делаешь? Софи всхлипнула и почувствовала резкую, неприятную боль под ребром. Она чувствовала её каждый раз, когда вздыхала. — Это ты у меня спрашиваешь? — Сапфир прижалась щекой к её плечу. — Будто бы я не знаю, куда ты ушла. Надолго. Я пошла тебя искать. Это… он так с тобой? Я поняла. Девочка ещё раз жадно втянула в себя воздух. На пол вновь закапали слёзы. — Успокойся. Эй, слышишь? Я как знала, что тебе не следовало туда идти. — И… и чтобы ты сделала? — Не отпустила бы. Сапфир вздохнула и, взяв её за руку, потянула к себе. Пальцами она осторожно провела по её лицу и стёрла блестящие дорожки. Её ладони от этого стали мокрыми и солоноватыми на вкус. — Вот так вот… Софи почувствовала на языке этот вкус, когда девочка случайно задела пальцами её губы, и она машинально облизнула их. Становилось и правда как-то спокойней. Не так… как наедине. — Тебе не всё равно? — На что мне должно быть всё равно? — переспросила Сапфир, внимательно смотря на неё. — На меня. — Ох! — Она ободряюще улыбнулась. — А ты как думаешь? Мне всё равно? — Мне хотелось, чтобы нет… — Так и есть. Не будешь плакать больше? Ты сильная. Слышишь? Это то, что тебе нужно знать. Этого тебе мистер Бёрк не сказал. Я обещаю тебе, это скоро забудется… — Как такое может забыться? — Не поверишь. — Сапфир коснулась пальцем её подбородка. — Но я переживала подобное. Тебе сложно в это поверить. Я знаю. Но это скоро станет не таким важным. — Ты… ты тоже кого-то любила? Так? — Так. Все через это проходили или ещё перейдут. Но это был… не учитель, Софи. Девочка освободила свою ладонь и вытерла нос. О чём она вообще таком говорит? — И ты не расскажешь? — Нет… — Она покачала головой. — Не сейчас. В другой раз, ладно? Ещё не время. А время… ты видела вообще часы? Хочешь просидеть тут до отбоя? Мы с девочками хотели тебе, если честно, устроить сюрприз. Софи закивала головой и вытянула ноги перед собой. Она попыталась оттолкнуться от стены. — Подожди. — Её вдруг остановили. — Я не хочу, чтобы ты переживала из-за всего этого. Если бы я могла тебя остановить и как-то… но, знаешь… это бесполезно. Это всё равно случилось бы. И он тебе ничем другим не может ответить. А если он это сделает, то вылетит за дверь, а там, чего ещё хуже, его отдадут под суд. Ты разве хочешь мистеру Бёрку такой участи? Сапфир помогла ей подняться. — Просто знай, что твоя любовь губительна для него. Вам лучше — вам надо оставаться на расстоянии. А сейчас тебе нужно отвлечься от него. Я буду рядом. Ты слышишь? Софи думала сказать что-то, но не успела. Она опять разразилась слезами и бросилась на шею Сапфир. — Спасибо, спасибо… — тихо лепетала она. Сапфир тоже обняла её в ответ и положила голову по её плечу. Губы скользнули по чуть жёстким, рыжим вьющимся прядям. Она вдохнула и уловила лёгкий сладкий аромат. «Клубника», — подумала она и улыбнулась.