Хэдлайнеры

Ветер бросал в лицо волосы. Они лезли в глаза, цеплялись за уголки рта, щекотали нос. Джастина в последнее время много думала о том, что было бы неплохо побрить голову и оставить аккуратную стриженную дорожку посередине. Она увидела такую прическу у одной из рейдеров. Странно было оценивать мертвое тело — и находить его обладательницу привлекательной — но Джастина с тех пор не могла стереть из мыслей дурацкое предположение, что ей бы пошло. От подобной затеи ее останавливали всего три вещи: во-первых, Джастина со своей довоенной шевелюрой смотрелась весьма выигрышно на фоне детей ядерного мира, во-вторых, даже после собственных (мысленных, разумеется) комплиментов в сторону прически той же Глории она все ещё не избавилась от иррациональной любви к длинным волосам и, в-третьих, мать давным-давно говорила Джастине, что из-за родовой травмы у нее некрасивая форма черепа, а в Пустоши у Джас было и без того много поводов выглядеть некрасиво. Так что она решилась засунуть свои предположения подальше и оставить мысль о стрижке на обозримое будущее, когда она таки сопьётся, прокурит голос, и сможет позволить себе образ бритой рыжеволосой засранки. Да, краситься Джастина тоже перестанет — ей и уже начала надоедать охота за маломальски годной краской, да и кожу головы после неё всякий раз щиплет не по-детски. «Корвега» — так бостонцы коротко называли цех сборки одноимённых машин, была влажной мечтой всех руферов города. Она охранялась так, как следовало охраняться месту, где производятся самые дорогие машины Америки, так что экскурсии по ее крышам были нелегальные и заоблачно дорогие. Джастине в студенческие годы удалось один раз побывать на ней, — подарок ее ухажера на День Святого Валентина — но и то не на самой высокой. И вот теперь она здесь, совершенно бесплатно, двести с лишним лет спустя. Джастина не ожидала, что зрелище с высоты стольких метров окажется скорее жутким, чем красивым. И грустным, совершенно грустным. Она нечаянно нашла глазами парк, в котором бегала, и общежитие, в котором жила, приехав первокурсницей из Палмера. Ее комната располагалась на пятом этаже. Соседи сверху постоянно устраивали вечеринки, а в мужской блок по левую руку слишком часто захаживали дамы. Джастина по-настоящему радовалась, когда съехалась с Нейтом, но сейчас отдала бы обе почки за то, чтобы провести хоть ночь, вдыхая табачный дым из распахнутого окна и слушая отрывки попсового бреда, орущего на вечеринке, на которую ее не пригласили. — Ей бы тут понравилось. Джастина резко повернулась на Дьякона и вовремя поймала рвущийся наружу вопрос. Она вдруг поняла, о ком он говорил, и осознание больно обожгло горло. Она усмехнулась в пол и, стараясь не смотреть на напарника, плюхнулась на стул у стены. — Ему бы тоже, — ляпнула она. Джастина до боли закусила губу, мужественно сражаясь с желанием удариться головой о стену или сойти с крыши вниз, чтобы наказать себя за неимоверную тупость. Ей очень хотелось разрыдаться, упасть на колени перед криокамерой и до следующего утра молить о прощении человека внутри. Не более, чем полгода назад она отодрала кольцо с его заледеневшего пальца, а несколько часов до того — принимала вместе с ним душ и строила планы на выходные. Радиация, должно быть, сильно выела Джастине мозги, раз она решила упомянуть мужа в несуществующем сражении любви к мертвым супругам. Надумав его и в него же вступив, она автоматически его проиграла. Ей стало обидно, потому что, если быть откровенной, ее подушка была бы гораздо суше, а «Корвега» — гораздо более красивой, если бы на месте Дьякона был Нейт. Ей не пришлось бы терзаться муками совести и доказывать себе, что она не плохой человек, если, теребя на пальце обручальное кольцо, ей больше не хочется застрелиться. Он просто был бы рядом, и она любила бы его сильнее всех на свете, и уж точно сильнее, чем Дьякон любил Барбару. Если бы Нейт был жив, Дьякон с его дурацкими прибаутками был бы ей не нужен. Джастине вдруг сделалось тошно при мысли, что, будь жива Барбара, она бы Дьякону тоже была бы ни к чему. — Я буду внизу, — Джастина не справилась с дрогнувшим голосом. Дьякон не ответил. Он стоял спиной к лестнице, сцепив руки за спиной. Джас заметила стиснутые между его пальцами темные стекла очков.