Донор (The Blood Donor)

Первым делом проснувшись с утра Чонгук ощутил противное урчание в пустом желудке. После - кислый привкус во рту и скребущую глотку жажду. Поворочавшись в кровати, он протер глаза ото сна одной рукой, а другой схватился за болезненно ворчащий живот. Темную комнату освещала лишь пара солнечных лучиков, просочившихся в расщелины меж задернутыми шторами. Простыни скомкались в ногах, и Чонгуку пришлось немного повозиться, чтобы вызволить из них стопы. Голову начали стремительно заполнять воспоминания вчерашнего вечера. Теперь комнату покидать совсем не хотелось, пусть и казалось, что еще немного, и желудок начнет переваривать сам себя. Что делать дальше, он обдумать не успел, так как в дверь неожиданно громко постучали. Сердце от внезапности зашлось ускоренным ритмом. "Господи, только не это, только не сейчас", - мысленно заныл Чон и перевернулся на живот, пряча голову под подушку в попытке намекнуть непрошеному гостю, что ему здесь не рады. Однако гость оказался не из робкого десятка, так как вскоре дверь уже уверенно открыли. Вот только вместо того, чтобы ощутить раздражение, Чонгук почувствовал отчетливый запах еды, такой вкусной, что желудок скрутило едва не предсмертной судорогой. Тут же его поприветствовал вошедший, как оказалось, Сокджин с большим резным подносом, до пределов нагруженный самым аппетитным завтраком, что Чонгук когда-либо вообще видел за свою недолгую жизнь. Ароматный омлет был бережно выложен на идеально обжаренный тост, а по бокам красовались поджаренные томаты, грибы и бекон. С одной стороны пристроился высокий стакан апельсинового сока, с другой - маленькая разноцветная вазочка с аккуратными фиолетовыми цветами, идеально дополняя гастрономическую композицию. Последние силы ушли на то, чтобы не затопить кровать слюной и не издать страдальческий стон. Но не уж, такого удовольствия он Сокджину не доставит. - Пытаешься соблазнить меня едой? - хриплым сухим голосом спросил Чонгук. Вспомнить, когда в последний раз его губ касалась вода, не получалось. - Просто подумал, что ты, должно быть, проголодался, только и всего, - небрежно дернув плечами, ответил Сокджин. - Ты не должен в себя впихивать, если не хочешь. Но совсем скоро тебе сильно поплохеет, если ты не поешь. Он неспешно подошел к кровати, кладя поднос к изножью, после чего отошел на несколько шагов назад, и теперь с легким чувством неловкости стал посреди комнаты. Чонгук бросил нерешительный взгляд на поднос. Одна его часть, что хранила в себе жалкие ошметки достоинства, все еще сопротивлялась накрывающему животному желанию наброситься на еду. Другая часть щурилась недоверчиво, прикидывая вероятность того, что в завтрак могло быть что-то подсыпано. Подняв голову, он встретился глазами со внимательно изучающим его Сокджином. Внезапно Чонгуку стало как-то не по себе, словно он был подопытным с какими-то отклонениями. - Ты ведь голоден, верно? - спросил блондин. - Все в порядке, в еде ничего нет. Мы не так давно ели то же самое на завтрак. Чонгук напряженно кивнул, но подноса не тронул, всеми силами игнорируя очевидно протестующий живот. Внезапно осознав, что совершенно ничем не покрытые ноги демонстрируют его оголенную кожу вампиру, Чон тут же натянул одеяло обратно. Он снова устроился на подушках, только Сокджин, почему-то, и не думал сдвигаться с места, выжидательно за ним наблюдая, словно ожидая чего-то необычного с его стороны. Комнату как-будто начало окутывать коконом неловкости - Чонгук банально не привык быть объектом чьего-либо внимания. Он всегда предпочитал задние парты на занятиях. - Так ты... собираешься взять у меня кровь? Или так и будешь весь день тут стоять и смотреть на меня? - напряженно полюбопытствовал Чонгук, неловко пытаясь усесться поудобнее и скользя взглядом по всем уголкам комнаты - лишь бы не набрести на тепло-карие глаза вампира. Сокджин в ответ улыбнулся, но так никуда и не сдвинулся. - Я буду брать у тебя кровь по вечерам. Тебе легче будет перенести процедуру, если ты сможешь сразу же отдохнуть после нее. Тишина вновь липким слоем накрыла спальню, пока Сокджин, прочистив горло, не положил одежду, которую Чонгук заметил в его руках только сейчас, на кровать прямо рядом с подносом. - Это удобная одежда. Можешь надеть ее для прогулки по поместью. Сегодня я буду твоим сопровождающим. Чего тебе захочется, то мы и сделаем - просто скажи. Сокджин снова отошел к своему месту, вновь увеличивая между ними расстояние, за что Чонгук был ему безмерно благодарен. И все же от слов вампира раздражение внутри Чона распалилось только больше. - Я не... Не хочу ничего делать. Просто хочу лежать на этой кровати весь день, пока ты снова не придешь забирать у меня кровь. И завтра тоже, - процедил Чонгук, раздраженно сложив руки на груди словно обиженный ребенок. - Почему бы вам просто не посадить меня на цепь, а? Сокджин, к удивлению Чонгука, от его слов не разозлился, а, напротив, как-то удрученно поник. - Решать, конечно же, тебе. Я просто хотел сказать, что нам правда жаль за всю эту ситуацию... Извини, еще раз. Чимин прошлым вечером был немного груб, но на самом деле он просто слишком о нас заботится. Чонгук в ответ на объяснения пренебрежительно фыркнул, закатив глаза, и пробормотал что-то уничижительное себе под нос. - Ты правда можешь свободно передвигаться по поместью - продолжил тем не менее Сокджин. - Сковывать цепями тебя здесь никто не будет. Но я пойму, если тебе удобнее было бы сегодня остаться в комнате. Оглядев комнату, Чонгук подумал, что удобством тут и не веяло. Спустя минуту молчания Сокджин, не дождавшись ответа, развернулся к выходу. - Спускайся в холл на первом этаже, если передумаешь, - тихо сказал он Чонгуку через плечо, после чего вышел за порог и аккуратно затворил за собой дверь. Как только шаги стихли, на Чонгука обрушилась чувство полнейшего опустошения. Он даже не заметил, как задержал дыхание, пока воздух шумно не вылетел из грудной клетки. Тело наконец осознало, что ему ничего не угрожает, и сердцебиение постепенно вернуло себе прежний ритм. Урчащий звук в области живота, еще секунда сомнений, и поднос с едой уже на коленях Чонгука. Яичница в два счета была отправлена в рот и проглочена. После в ход пошел сок, бесцеремонно проливаясь на многострадальный зеленый поднос. Все съестное на нем оказывается поглощенным в рекордный промежуток времени. Чон уже подумывал облизывать тарелки, однако вовремя себя остановил, вспоминая о чувстве собственного достоинства. Чонгук комфортно устроился и удовлетворенно прикрыл глаза. Теперь, когда сосущее чувство голода было устранено, следовало придумать, чем же занять себя в оставшееся время. Вскоре выяснилось, что Чонгук сильно недооценил степень скуки, к которой доходишь, сидя в пустой комнате наедине с самим собой. Когда через час ему надоело притворяться коматозником, он встал с кровати и рассекая комнату вдоль и поперек решил проработать план побега. Спустя еще пару часов, результатом которых стали лишь головная боль да ноющая нижняя губа от постоянных покусываний в процессе размышления, Чон приземлился на пол у окна, дабы отыскать вдохновение в открывающемся виде на цветущий сад. Первое, что бросилось в глаза, - въездные ворота и высочайшая железная ограда вдалеке. От этого вида сознание затопило отчаянием и непреодолимым желанием выбраться из этого странного поместья с его неоднозначными жителями. Но спустя время внимание Чонгука привлеки прекрасные клумбы цветов. Взгляд прошелся по извилистым тропинками, а после оказался увлечен тенью деревьев, которые словно приглашали его вздремнуть в своей прохладе. Впервые за долгое время ему захотелось взять в руки карандаш и зарисовать открывающийся вид. Вспомнился старый сломанный фотоаппарат под кроватью, что был разбит в порыве отцовского гнева. В тот день он узнал, что Чонгук подал документы на факультет искусства, а не на юриспруденцию. В попытке избавится от болезненных воспоминаний, Чон покрепче зажмурил глаза. Да, отца он не видел вот уже несколько месяцев. И все же гнев и ненависть при мыслях об этой вечно не просыхающей скотине никуда не исчезали. В животе снова что-то булькнуло, и до Чонгука только сейчас дошло, что уже давно за полдень. Прислонившись головой об оконное стекло, он, в конце концов, тяжело вздохнул. "Либо я буду сидеть здесь и доводить себя до депрессии, либо могу выйти и отвлечься... - подумал Чон. - Даже если придется проводить время с этими кровососами." Он еще посидел пару минут, после чего все же поднялся, испытывая далеко не самые приятные ощущения от затекших ног. Чонгук тут же быстрым шагом ринулся вдоль коридоров и вниз по лестницам, не давая себе шанса передумать. Дойдя до холла на первом этаже, он взволновано осмотрелся, не понимая, куда же дальше. Но осмотреться толком не успел: из-за угла чудесным образом появился Сокджин с мягко сияющей улыбкой на лице. Чон заметил, что халат на вампире в этот раз отсутствовал. Теперь же он был в обычной белой рубашке и шипованном красном чокере, что подчеркивал его широкие плечи, делая его внешнее только еще более внеземным. Без лишних слов Джин поманил Чонгука за собой в какое-то помещение, которое оказалось, в итоге, огромной светлой кухней с мраморными столешницами. Тут же он торопливо начал перемещаться туда-сюда, собирая необходимые для чего-то ингредиенты. В какой-то момент он все же заметил, что Чонгук так и остался неуверенно топтаться у порога, и потому указал ему движением головы сесть на стул у кухонной стойки, а сам продолжил нарезать лук. - Что ты делаешь? - не выдержал Чонгук. Он уж точно не мог ожидать, что вампир вдруг станет готовить ему поесть, даже не спросив. Конечно, когда он только здесь очутился, он вообще сомневался, что ему будут предоставлять нормальное питание. "Хотя ведь вполне возможно, что они меня просто откармливают, чтобы можно было выкачать из меня достаточно крови," - задумался Чон. - Надеюсь, ты любишь жаренную говядину. Или, быть может, приготовить что-нибудь другое? - обеспокоенно спросил Джин, отвлекаясь поочередно на нарезание овощей, мяса и разогревая сковороду. - Просто когда ты спустился, то выглядел настолько голодным, что я решил состряпать тебе что-то на скорую руку. Чонгук был настолько поражен, что даже не нашел в себе сил ответить банальное "Нет, спасибо, все в порядке". Он просто сидел и молча наблюдал, как Сокджин с добытой опытом грацией крутится меж кухонной утвари. Вскоре запах жаренного заполнил все помещение, и Чонгуку пришлось сглотнуть вызванную влекущими ароматами слюну. Плохое настроение уверенно смещалось проснувшимся аппетитом и мыслями о еде. Сокджин особо не разговаривал, пока готовил, но порою намурлыкивал себе под нос какие-то незнакомые Чону мотивы. Когда же прямо перед Чонгуком поставили тарелку с готовым блюдом, сам вампир-повар-врач уселся напротив. - А ты-то сам есть не собираешься? - спросил Чонгук. И только после озвученного вслух предположения до него дошло, что он вообще сказал, и он тут же попытался исправиться: - Э... Ну а вы вообще едите человеческую пищу? Или ты собираешься выпить моей крови? Потому что если так, то лучше сразу же меня выруби, ибо сомневаюсь, что смогу... - Воу-воу, полегче! - хохотнул Сокджин, выставляя вперед себя руки, дабы утихомирить речевой фонтан. - Дай-ка я поясню все, прежде чем ты там себе успеешь надумать всякого. Но пока я буду рассказывать, ты будешь есть, - непреклонно поставил условие вампир. - Я не позволяю есть мою еду остывшей. После микроволновки пища становится просто несъедобной! - дернул он с омерзением плечами для пущего эффекта. Чонгук попробовал кусочек говядины, украдкой наблюдая за Сокджином. Оказалось действительно вкусно, однако на выжидательный взгляд напротив он ответил одним лишь кивком. - Что ж... Пожалуй, теперь я должен тебе сказать, что мы, на самом деле, едим человеческую пищу. В основном, мясо. Знать наверняка я не могу, но я думаю, что мы ощущаем вкус по-другому, - Сокджин остановился, жестом призывая Чонгука продолжать трапезу, ведь тот увлеченно замер с вилкой на полпути ко рту. - Мы употребляем кровь каждые несколько дней. Приблизительно два раза в неделю. Много нам не надо, на самом-то деле. После одного приема человек физически разницы и не заметит. Кое-что все же Чонгука смущало. - Так какого черта людей находят высушенными до последней кровинки, если за раз вы пьете так мало. Сокджин как-то болезненно скривился, отводя взгляд. - Мы уже говорили, что эти вампиры не такие как мы... Они сорвались с цепи и нарушили важнейшее правило, которого вампиры всегда придерживались: не убей человека своим голодом. Он притих, видимо, собираясь с мыслями, попутно покусывая нижнюю губу. Попытка высмотреть клыки провалилась. И все же до чего странно, как легко Чонгуку удавалось забывать о том, что перед ним сидит вовсе не человеческое отродье. - Понимаешь ли, - продолжает Джин, - когда вампир начинает выходить вне нормы употребления крови, он ощущает что-то сродни человеческого наркотического опьянения. Сразу увеличивается энергия, скорость и сила. Но жажда растет, с каждым разом все больше. И чтобы ее насытить, нужно убить. Вот только у ренегатов имеется еще один скрытый смысл в убийстве людей: только прикинь, сколько страха и ужаса им удалось нагнать на людей за это время?.. - голос Сокджина окончательно сник к последнему предложению, став совсем мрачным, наполненным неприкрытым отвращением. Головная боль снова вернулась. И как теперь Чонгуку проанализировать все услышанное? И пусть к своим захватчикам доверие проявлять он все еще скупился, слова Сокджина звучали довольно убедительно. Никто из здешних вампиров ни разу не покусился на его кровь, а потому можно было сказать, что ему даже повезло с похитителями. Если слово "везение" здесь вообще было уместно. - А ваши... клыки? - указал Чон пальцем на свои собственные зубы, кривясь в сомнении, как же правильнее сформулировать вопрос. - Они появляются только при приеме еды. Тогда же выделяются ферменты, что помогают перерабатывать кровь и извлекать из нее энергию для тела, - ответил Джин, вновь улыбаясь от вида перекошенного лица Чонгука. - Вопреки всеобщему мифу, мы можем контролировать свои клыки... Если только не слишком слабы или голодны. Веселый настрой постепенно растаял с лица вампира, и он принялся убирать со стола, грузным молчанием давая понять, что разговор окончен. А Чонгук в полнейшем молчании силился переварить все вышесказанное. Эта информация оказалась не особо полезной для его плана побега, однако была действительно стоящей внимания. Возможно, выбравшись отсюда, он сможет обратиться в полицию и рассказать все, что узнал. - Ты идешь? - вырвал Чонгука из раздумий голос Джина. Он тут же подорвался и последовал за ним на выход. - Я тут подумал, что было бы неплохо показать тебе наше логово, - любезно молвил вампир, когда они прошли через очередной зал, после чего раскрыл дверь в предполагаемое логово, пропуская Чонгука вперед. Челюсть Чона остановила свое падение буквально в сантиметрах от поверхности пола. Контролировать выражение своего лица оказалось в разы сложнее, пока глаза с восхищением охватывали комнату, что воплощала в себе все мальчишеские фантазии разом. Различные игры размещались в каждом углу просторного уютного помещения: с одной стороны стояли столы для настольного футбола и пинг-понга, а с другой - различные автоматы с ретро-аркадами. У стен возвышались полки, забитые разнообразием настолок и дисков с играми, а по всему логову были расставлены мягкие диванчики с подушками. Однако сильней всего приковывала взгляд огромная плазма на стене напротив входной двери. Чонгук был настолько увлечен созерцанием, что и не заметил восседающую на диванах четверку - те решали, во что же они будут играть. Они и не заметили вошедших, продолжая обсуждения, покуда Сокджин не оповестил всех о прибытии громким покашливанием. Намджун и Хосок тут же повернулись на звук и, узнав парней, озарились дружелюбными улыбками. Но когда голову в их сторону повернул Чимин, атмосфера гостеприимства вымылась одним его нарочито равнодушным взглядом. Он поднялся с пола и плавным шагом добрался до развалившегося на соседнем диване Юнги, без церемоний усаживаясь на его коленях и делая вид, словно никого не замечает. Его вампир, в свою очередь, тоже едва ли удостоил Чонгука хотя бы мимолетным взглядом. Чон так же решил не обращать на обиженного парня внимания и направился за Сокджином на диван. И снова все внимание было приковано к нему, от чего лицо Чонгука приобрело выражение, далекое от радости. Однако убегать как прошлой ночью ему не хотелось, так что пришлось ментально заставлять себя сидеть на месте. - Ну и? Что выбираем? - обратился к своей паре и огенноволосому вампиру Сокджин - те все еще продолжали перерывать коробки с играми. - Хосок настаивает на приставке, но ведь это все потому, что он знает, что любого из нас обставит с закрытыми глазами, - ответил Намджун и повернулся к упомянутому вампиру, что со слащавой улыбочкой вертел в руках бокс с диском. - Ну а ты чего бы хотел, Джунни? - со смешком спросил Джин. И смотрел он на него настолько нежно, что Чону стало как-то не по себе - в животе словно повернулось что-то круглое и мягкое. В итоге он только еще больше насупился и скрестил на груди руки. Внезапно ему захотелось как можно незаметнее утонуть в подушках за спиной. - Что ж, у нас никогда не получалось разыграть полноценные партии в пинг-понг. И раз уж нас шестеро, то почему бы и нет?! - восторженно воскликнул Намджун, переводя воспламененные отличной, по его мнению, идеей глаза на Чонгука. А тот от внезапности и не нашелся, что ответить. Он совсем не думал, что он будет участвовать в играх. На него выжидательно уставились три пары глаз, но в ответ получили отрицательный кивок головы и какой-то бубнеж про усталость. А они чего от него ждали? Радости от игры со своими похитителями? Гул протеста был прерван легким хмыком Чимина, что вынырнул головой из укрытия в виде шеи Юнги. - Все в порядке, - подал он свой голос. - Сокджин сможет сыграть за двоих, он ведь хорош в настольном теннисе, так что три команды у нас будет. Чур Юнги в моей, - поспешил заявить Чимин и тут же вернулся к шее вампира, с силой ее прикусив и зализав покрасневший след, после чего только поднялся и направился к игровому столу. От жадно-голодного взгляда Юнги в сторону своей пары у Чонгука в желудке что-то сжалось беспокойным комом, но вот остальные словно и не заметили этого показательного представления и встали вместе с Чимином. - Уверен, что не хочешь сыграть? - тихо уточнил у него Сокджин. Он был явно обеспокоен и даже немного разочарован тем, что Чон отказался. - Вполне, - сухо ответил он. С этим Сокджин поднялся со своего места и подошел к Чимину и Хосоку, что тем временем спорили, какая ракетка лучше. Когда игра только началась, Чонгук действительно старался не смотреть и делать как можно более незаинтересованный вид. Однако льющийся смех и обвинения в мухлеже так и притягивали взгляд парня. Когда все разогрелись, игра постепенно перетекла в суматошную бучу: Сокджин сейчас заходился скрипучим смехом, сменив обычно спокойное выражение лица на переполненное радостью и наслаждением. Чимин, очевидно, позабыв, что Чонгук все еще здесь, так же заливался звонким смехом каждый раз, когда кто-то пропускал подачу или происходило что-то хоть немного смешное. От непрекращающегося смеха он едва не складывался пополам и обязательно хлопал кого-нибудь рядом стоящего ладошкой не в силах держать себя в руках. По воле случая, в основном, удар приходился на Юнги, который, к слову, не особо-то и возражал, судя по его небольшой, но умильной улыбке. Чонгук дважды за всю игру ловил себя на том, что улыбался. И, конечно же, безмерно на себя за это злился. Но ведь все это было так странно. За это недолгое время он успел забыть, что перед ним его похитители (большая часть которых - вампиры), а не кучка близких друзей, что решили просто отдохнуть и развлечься. Внезапно он осознал, что завидует им - у него ведь никогда не было таких друзей. Поэтому каждый раз, когда улыбка вновь растягивала уголки его губ, он заставлял себя вспомнить то, что с ним сделали, и она тут же бесследно исчезала. Как только, ко всеобщей неожиданности, победителями объявили Намджуна и Хосока, с места поднялся Чонгук, сказав, что устал. Веселое выражение Сокджина постепенно потухло, и он повел Чона до его спальни. На прощания, что раздались ему уже в спину, Чонгук не ответил. Во всеобщем гуле он, к удивлению, расслышал и голос Чимина и даже повернулся: брюнет уже сидел на диване и устало прижимался к Юнги. Чонгуку хотелось побыть одному до ужина, дать себе отдохнуть до следующего столкновения с ними, но Сокджин спустил его с небес на землю, напомнив, зачем он здесь, собственно, находится. - Э-э... Я хотел взять у тебя немного крови. Если ты не против... - стушевался неловко врач. Словно у Чонгука вообще был выбор. Чонгук просто устал противиться. Скорее всего, тому виной моральное истощение - последнее время он слишком выжимал себя в эмоциональном плане. Чон согласно кивнул и улегся на кровать, и Сокджин достал свою сумку, повторяя ту же самую процедуру, что и до этого. В голове непрошенно всплыли воспоминания о том вампире с красной шевелюрой, которые Гук насильно запихнул подальше, чтобы ненароком не начать расспрашивать о нем у Джина. Он не был уверен, почему именно, но он не хотел ничего знать о Тэхене, как его все здесь называют. Внутри просыпалось что-то сродни обиде и негодованию, когда он думал, что именно этот вампир стал причиной его здесь заточения. И, возможно, если он станет узнавать о нем больше, все перейдет на какой-то личностный уровень. Разместившись как можно удобнее в полусидячем положении среди подушек, Чонгук закрыл глаза. Сменять одежду не было никаких сил, поэтому он просто старался расслабиться и успокоить изможденное сознание. *** Посреди ночи Чонгука резко подбросило в постели: сердце в грудной клетке отбивало сумасшедший ритм, а к телу, что безотчетно требовало больше воздуха, прилипла взмокшая рубашка. Поспать удалось всего пару часов. Лихорадочно окинув уже знакомую комнату взглядом, он уронил свою голову обратно на подушки: отца здесь не было. Постепенно частички сна выветривались и головы. Смешок иронии слетел с его губ, и вместе с тем Чонгука вдруг накрыло осознание: он был почти рад оказаться здесь, в пустой спальне, не у себя дома, разбуженный криками пьяного в дрова отца. Придя в себя, он направился в ванную смыть с себя пот, взмочивший лоб и область груди. Неприятно прилипшую к коже футболку пришлось снять и отбросить куда подальше, после чего вернуться в спальню. Он пропустил уже второй по счету ужин. Не то чтобы он хотел есть, но и ложиться обратно спать желания не было. По недавно приобретенной привычке, он направился к высоким окнам, усаживаясь прямо на пол, обхватил ноги руками, подтягивая колени к груди, и прислонил все еще слегка влажный лоб на стеклянную поверхность. Сидел он в таком положении, казалось, вечность, обводя взглядом контуры теней в жалкой попытке отвлечься от собственных мыслей. Когда глаза уже начали слипаться от усталости, где-то вдали темноту рассекла маленькая точка света. Чон тут же подскочил и с неподдельным интересом вперился в эту точку, сразу же позабыв о недавнем упадке сил. Свет становился все ближе, постепенно превращаясь в уже две ярких точки - однозначно, это были фары. Автомобиль остановился перед железными воротами, озаряя их золотистым светом. Когда ворота открылись, пропуская машину, сердце Чонгука словно получило электрический разряд. Словно завороженный, он следил как машина приближалась к особняку. С достаточно близкого расстояния Чонгук наконец-таки смог разглядеть в ней фургон, при чем, не маленьких размеров. Он остановился у, судя по всему, двери, после чего в поле зрения появилась темная фигура и начала выгружать из машины различные ящики и упаковки. Теперь Чонгук вжимался в стекло лицом, восторженно впечатывая свои раскрытые ладони по обе стороны. Через несколько минут мужчина полностью разгрузил содержимое фургона, после чего закрыл задние двери и забрался на водительское сидение. Не медля ни минуты, фургон направился обратно к воротам, что все это время оставались открытыми. Чонгук вытягивал шею как мог, но никого выходящим из поместья не заметил. На часах время показывало час и восемь минут ночи. Ему пришлось подождать, пока успокоится заходящееся воодушевлением сердце и пока его самого не отпустит волнение, чтобы после улечься в постель. Но даже после этого его лица не покидала широкая улыбка. Той ночью ему не снились кошмары. Взамен перед глазами отпечатался образ прекрасных железных ворот, распахнутых настежь и блиставших позолотой в ночной тиши.