Донор (The Blood Donor)

Все утро Чонгук провел во внутренних терзаниях, пока сидел с Хосоком в библиотеке. Он поспал всего часа четыре и чувствовал себя предельно обессиленным. Это если не брать во внимания боль в спине, так как отрубился он прямо полу у окна. Хосоку наверняка данное зрелище показалось забавным, но тот не решился задавать каких-либо вопросов, учитывая отсутствующее настроение Чона. Причиной чему, опять-таки, послужила внутренняя дилемма. Уже битых полчаса он пялился на одну и ту же книжную страничку, совершенно не фокусируясь на ней глазами и пожевывая нижнюю губу. Он не мог перестать думать о той ночной встрече с Тэхеном. Конечно, спустя какое-то время он остыл и успел все обдумать. Но теперь в голове было столько вопросов относительно этого Принца, и на языке теперь крутился самый волнующий из них. - Почему никто не сказал мне, что он проснулся? - выпалил он ни с того ни с сего. И тут же внутренне себя за это отругал, перебарывая желание заехать по своей балде книжкой, которую держал в руках. Вопрос прозвучал грубовато, и все же с плеч словно свалился небольшой валун. Хосок настороженно взглянул на него, после чего глаза торопливо заметались по сторонам, и он встал, бормоча что-то про необходимость найти Сокджина. Не раздумывая, Чонгук ухватился за запястье Хосока, пытаясь его остановить. И только после осознав свои действия, он едва не отбросил чужую руку, словно она внезапно стала раскаленной. Лицо опалил румянец смущения, а взгляд опустился к ногам. Неловкая тишина окутала двоих. Пара секунд размышлений, и Хосок со вздохом сел обратно. Он устало провел по лицу ладонью, что удивило Чонгука, ведь он не привык видеть этого жизнерадостного вампира подавленным. - И как ты узнал? - осторожно уточнил Хосок. Интонация особо не изменилась, но вот взгляд был в разы острее и проницательнее. Чон лишь пожал плечами, стараясь избежать вопроса. Но неумолимая аура Хосока заставила его поддаться и слегка приоткрыть завесу тайны. - Услышал крики ночью. Поднялся разузнать, что там, и обнаружил его в сознании. - Ты услышал его? Но между вашими комнатами целый этаж, - усомнился Хосок, изгибая бровь. - Так он кричал громко. А у меня чуткий слух, - пояснил Чон как ни в чем ни бывало. Хосок, оценивший ответ, бросил на это легкую полуулыбку. Но своих сомнений по поводу ночных похождений Чонгука он, вероятно, решил не озвучивать. - Ну и? - спустя недолгое молчание Чонгук вернул русло разговора обратно к долгожданной теме. - Ну и... Он в сознании вот уже как пару дней. Все еще много спит и находится не в лучшей форме, но хотя бы теперь есть обратный отклик, - подбирая слова, все же поведал Хосок. Чонгук ждал еще какой-то информации, но вампир словно партизан не желал трепаться по своей воле. Тогда Чон сделал пропитанный раздражением вздох и коротким взмахом руки попытался побудить визави к словоохотливости. - Но так почему же не сказали мне? Если ему уже лучше и в моей крови нет нужды, меня пора отпустить домой, не так ли? - обнажил Чонгук причину своего нетерпения. На лице вместо раздраженности теперь четко читалось волнение. Хосок тут же активно закивал и поспешить заверить Чонгука: - Конечно, конечно! Разумеется, ты вернешься домой. Таков был уговор с самого начала, а своих слов мы придерживаемся, - понимающе сказал он. - Просто... - его лицо пронзило доселе скрываемой болью, а губы поджались. - Он болен, Чонгук... И не только физически. - В каком смысле? - немного погодя уточнил Чонгук, хмурясь. Это заявление сбивало с толку. - Ну... Ты ведь говорил, что слышал его крики? Чонгук медленно кивнул, все еще не вполне уверенный, к чему вел вампир. Как только он увидел Тэхена, то решил, что его крики - это реакция организма на кровь, которой тот неделями был лишен. Что еще могло его так снедать, он понятия не имел. - Он страдает от ночных кошмаров. Можно сказать, даже ужасов... Видишь ли... - Хосок замялся, окидывая парня неуверенным взглядом. И, по-видимому, посчитав, что ему все-таки можно доверять, стиснул губы в прямую линию и решительно кивнул самому себе. - Он очень заболел перед тем, как перестал пить кровь. Намеренно, - продолжил вампир, окинув Чона многозначительным взглядом в попытке донести серьезность ситуации. - И с тех пор, как очнулся, не перестает беситься... так как, полагаю, он не хотел быть спасенным... Можешь себе представить, как мы себя из-за этого чувствуем... Последние слова Хосок промолвил шепотом и совсем поник. Глаза блестели от слез, которые благодаря внутренней силе воли так и не были пролиты. Чонгуку как никогда захотелось обнять вампира. В этот самый момент для него совершенно не играло роли, что это не человек. Перед ним сидел расстроенный мальчик, чье сердце разрывалось из-за любимого друга. Его рука потянулась к Хосоку и уже зависла над его плечом, чего рыжий вампир не заметил, опустив глаза на собственные колени и тихонько хлюпая носом. Однако Чонгук застыл в нерешительности и, в итоге, убрал руку обратно. Он пробормотал негромкое "мне жаль", продолжая взволнованно смотреть на вампира перед собой. Хосок же, сделав глубокий дрожащий вздох, поднял голову и ответил подрагивающей улыбкой. - Все в порядке. Надеюсь, что, когда тело восстановится, и он вновь сможет двигаться, его внутреннее состояние тоже пойдет на поправку. - А он... В смысле, ты знаешь, почему... - Чонгук осекся, понимая, что интересующий его вопрос может звучать грубо в этой ситуации. - Не переживай. Ты тоже имеешь право знать, раз уж мы вмешали тебя во все это, - словно извиняясь сказал Хосок. - Видишь ли, перед тем, как возникла вся эта... ситуация с ренегатами, их главной целью были не вы, люди, а мы, вампиры. Дыхание Чонгука внезапно сбилось, а глаза в удивлении округлились. Неосознанно он даже наклонился поближе к вампиру, что взбудоражил его интерес. У него появилась возможность узнать, почему же весь мир сошел с ума, от того, кто об этом знал не понаслышке. - Клан Ким является, или являлся, самым знаменитым и могущественным в Корее. Немного сложно объяснить все это человеку, который крайне мало ознакомлен с нашим миром. Как бы ни горчила правда, но Хосок однозначно был прав. Он ведь действительно почти ничего не знал о вампирах. Но, к своему удивлению, понял, что хотел бы узнать больше. - В нашем клане бытует, так сказать, "традиционная" политика касательно взаимодействия между вампирами и людьми. Поколениями мы мирно сосуществовали с вашим видом и имели с ним доверительно-уважительные отношения. То есть мы - полная противоположность мировоззрения ренегатов. Хотя слова Хосока напрямую к нему не относились, Чонгуку стало стыдно - он вспомнил свои первые дни пребывания в поместье и все то, что он наговорил им тогда. - Короче говоря, ренегаты после нападения взяли Тэхена в плен, - теперь в голосе вампира слышалась холодная сталь. - Но зачем им это было нужно? – не замедлил спросить Чонгук. Как ни странно, но у них с этим красноволосым вампиром оказалось кое-что общее, пускай опыт Тэхена, скорее всего, значительно отличался от его собственного. - Тэхен - Принц, - разъяснил он. - Нынче это уже просто исторический титул, нежели что-то большее, однако он происходит из королевской семьи и является ее прямым потомком. И все же он был наследником Клана. Полагаю, ренегаты пытались доказать, насколько мы бессильны или что наши воззрения "устарели", - фыркнул он с презрительной усмешкой на губах. - В любом случае, мы его вызволили. Однако, не без потерь... Многие погибли в схватке, кто-то бежал, а кто-то и вовсе присоединился к нашим врагам. Стоит ли говорить, что мы - это все, что осталось от Клана Ким? – Хосок обвел рукой пыльную библиотеку. Чонгук уловил себя на мысли, что ему очень не хватает привычной солнечной улыбки вампира вместо этого печального выражения на его лице. - Так... И что же случилось потом? - колеблясь все же спросил Чон. - Да ты и сам знаешь. Просто однажды он... прекратил есть. Никто из нас подобного не ожидал, честно говоря. Когда это с ним случилось, прошло довольно много времени после... всего. Хосок прервался, чтобы отдышаться. Для него вспоминать мучения друга оказалось действительно тяжело. - Мы испробовали все, - прошептал он грустно. - Но панику мы забили только тогда, когда обнаружили его без сознания. Насильно кормить его не получалось. Видимо, он каким-то образом все еще контролировал свое тело. И тогда Намджун начал приводить своих друзей... На этом моменте повествования Чонгук резко поменялся в лице: он вспомнил про других четырнадцать человек, которых привели сюда до него. Он попытался скрыть бушующее в нем отвращение, но, очевидно, получалось плохо - Хосок тут же поспешил его одернуть. - Ты первый, кого... заставили. Остальные были доверенными друзьями Чимина и Намджуна. И они сами изъявили желание прийти, когда услышали о произошедшем. Запах крови становится гораздо сильнее для вампиров, если его смешать с природным человеческим запахом, так что Сокджин предположил, что это может сработать. Но Тэхен просто... не реагировал на них. Из его уст вырвался прерывистый выдох, но он заставил себя продолжить очевидно неприятную тему. - И все же это не оправдывает его действий. Относительно тебя, я имею в виду... Мне очень жаль. Чонгук слегка отпрянул. Да, Сокджин прежде уже выражал свое раскаяние касательно его здесь заточения. Но сейчас было впервые, когда он ощутил искренность в этих извинениях. Так же он впервые не ощущал в разговоре с вампиром презрения или гнева. Взамен он просто слегка кивнул Хосоку и постарался спрятать куда-то взгляд, чтобы его смятение не было разоблачено. - Я... Я покину тебя ненадолго, - Хосок поднялся со своего места. Вид его был подавленным и утомленным, будто бы тяжкие воспоминания высосали из него все жизненные силы. И вновь Чонгуку захотелось его утешить объятием, однако вампир уже успел добраться до двери и схватить дверную ручку, как вдруг остановился. - А, и еще тебе стоит знать: Тэхен был очень зол на нас за то, что мы тебя украли. Не только лишь из-за того, что твоя кровь его спасла... Он Сокджину всю плешь проел этим утром, - слабо хохотнув, добавил Хосок. И пусть Чонгук не мог увидеть со своего кресла, тот окинул его едва заметной улыбкой. - Не видал я еще, чтобы прикованные к кровати люди были настолько пугающими. С этими словами Хосок покинул Чонгука, оставляя того наедине со своими тяжкими раздумьями.

***

Этим вечером Чонгук едва не рыча скидывал с себя свой шелковый в красную полоску костюм. Быстро взглянув на свои наручные часы, он убедился, что действительно немного задержался на ужине. И все по вине Намджуна. Тот сидя за столом залихватски ведал всем историю своих любимых персонажей из сериала, что он давеча посмотрел, как вдруг в порыве эмоций рукой задел дорогущую бутылку красного вина, и та без зазрения совести полетела вниз, навстречу к кремового оттенка ковру. Чонгук это падение лицезрел словно в замедленном действии: вот бутылка переворачивается, а из ее горлышка живописно разливается красная жидкость, за пару секунд заливая ковер. Невольная ассоциация с кровью пронеслась у него в голове, и он поспешил спрятать свой взгляд, чтобы ненароком другие не догадались, о чем ему подумалось. Остаток вечера они провели в тщетных попытках оттереть все это безобразие под досадливые покаяния Намджуна и озлобленные причитания Джина. Предложение Юнги просто выбросить ковер огорчили последнего еще больше. Среброволосый вампир, ко всеобщему неудивлению, отказался поднимать свою пятую точку с места, предпочитая уделить время запеченной в паприке сладкой картошке. Посмеявшись над воспоминанием, Чон натянул на себя темные спальные штаны и белую футболку. После насыщенного дня его переполняла усталость, и все же он взял себя в руки и уселся на свое привычное место у окна, широко зевая. Судя по часам, у него оставалось еще примерно полчаса до предполагаемого прибытия фургона. Сегодня ровно неделя с тех пор, как он увидел разгрузку того самого фургона. Было сложно поддерживать веру в его возвращение все это время, не говоря уже о недосыпе, но если у поставки есть какой-нибудь график, он обязан его узнать. Минуты сменяли друг друга, дыхание становилось все глубже и медленнее. Голова постепенно опускалась под тяжестью дремы, пока рефлекс резко не одергивал ее обратно. Пару раз он даже почти решался ополоснуть свое лицо в раковине холодной водой в попытке себя ободрить. Но все же в конце концов его пробудило именно то, за чем он охотился все это время. Глаза пробудил яркий свет автомобильных фар вдалеке. Ворота вновь открылись перед знакомым фургоном. Часы на руке показывали ровно час. Как и в прошлый раз, створки ворот все так же оставались открытыми, тогда как машина уже подъехала к зданию. Тот же самый водитель вылез из нее и начал в одиночку выгружать ящики на землю. У Чонгука зажглась идея - попросить помощи с побегом у этого мужчины, но тут же потухла по причине чрезмерного риска. Когда водитель уселся обратно за руль, Чон вновь взглянул на круглый циферблат - разгрузка занимала пять, от силы шесть минут. Ворота, соответственно, были открыты примерно столько же, поэтому, чтобы удачно выбраться отсюда, ему придется пошевеливаться. Вход с отдаленным звоном закрылся, скрывая за собой удаляющийся фургон. Вид свободы, маячившей так близко, сводил отчаянным спазмом где-то в районе желудка, но Чонгук решил сосредоточиться на хорошем. Итак, сегодняшний эксперимент доказал: грузовой фургон приезжает каждую неделю ровно в час ночи. Ворота не закрываются вплоть до момента его отбытия, то есть минут пять-шесть. Так что у него есть семь дней, чтобы составить идеальный план побега. Страшно было представить, что сделают его заточители, если раскусят план Чонгука или поймают во время его исполнения. В первые дни пребывания здесь он бы во всех красках представил изощренные и кровожадные методы пыток в виде наказания за бегство, но теперь его мнение о местных вампирах изменилось. Мозг кипел от мыслей и идей, а сердце участило свой ритм - ближайшие перспективы вызывали в организме бурный отзыв. Чонгук тут же подскочил и принялся рассекать комнату вдоль и поперек, позабыв о сне. Первым, что пришло к нему в голову - добыть блокнот, где он смог бы фиксировать все свои измышления и возможные планы, дабы освободить мозг от излишней нагрузки. И раз уж спать все равно не хотелось, он скорым шагом подошел к двери, тихонько ее открывая. Чон решил наведаться в библиотеку и постараться откопать там хоть какую-то тетрадь. Только поднимаясь по лестнице, он вдруг вспомнил о последнем своем ночном визите в библиотеку, и внутри все свернулось неприятным комом от воспоминаний. Его словно приморозило к месту, костяшки рук побелели от усердного сжимания металлического поручня. Голова чуть вытянулась словно в попытке разглядеть ту самую дверь в конце коридора. Чонгук прикусил губу и, казалось, простоял там вечность в удушающих раздумьях - идти или не идти. - Ты просто смешон, - прошептал он сам себе, качая головой. - Поднимешься наверх, обыщешь библиотеку и быстренько вернешься обратно... Ты даже не взглянешь на его дверь, - убеждал он себя. Насколько он своим доводам поверил, оставалось открытым вопросом, и все же нога, что доселе не сдвигалась с места литым камнем, сделала шаг вперед, и в итоге Чонгук поднялся на третий этаж. Придерживаясь данного обещания, он так и не взглянул в конец коридора, моментально юркнув за тяжелую дверь библиотеки и в спешке оставив оную распахнутой. Луна сегодня скрывалась за облаком, а потому помещение было еще темнее чем обычно, так что он аккуратно зажег фитиль в лампе и помолился на удачу. Он направился к письменному столу у окна, где, скорее всего, хотя бы в одном ящике должен храниться блокнот. Открыв верхний расписной ящик, Чонгук обнаружил там какие-то ручки и прочую канцелярию. Во второй хранились чистые листы и конверты - на будущее он это запомнил. Не идеально, но во всяком случае на первое время сойдет, если не удастся раздобыть чего получше. В остальных ящиках он обнаружил какие-то бесполезные безделушки и пожелтевшие музыкальные листы. Покинув стол, Чон ринулся на поиски по всей библиотеке, заглядывая по полкам и рыская среди книг на низких журнальных столиках. И тогда до него внезапно донесся приглушенный стон, вызывая стадо мурашек по рукам, перекочевавшем вскоре и вниз по спине. Глаза вперились в открытый дверной проем, и он весь обратился в слух. Про себя он просил вампира проснуться скорее, утихнуть и снова уснуть. Но в этот раз удача была не на стороне Чонгука. Следующий вскрик звучал до боли несчастно и жалко, сердце Чона невольно сжалось. Повернувшись обратно, он снова взялся за поиски, вот только движения были какими-то дерганными и малоконтролируемыми. В спешке он даже скинул ненароком какую-то книгу, после чего заставил себя замереть на пару мгновений и успокоить эту тревогу внутри себя. Слова Хосока вспыли в его памяти, и взгляд снова начал нервно стрелять в сторону открытых дверей. На третьем скулеже Чонгук в конце концов положил на место книгу, что до этого была в его руках, и выпрямился. Сделав вздох, он двинулся к выходу. Каким-то образом он чувствовал, что в итоге очутится в комнате Тэхена. Пока он шел вдоль коридора, от чего-то в ушах стало слышно, как билось сердце, но Чон списал это на страх быть обнаруженным не в своей кровати. - Верно. Ты просто придешь туда, разбудишь его и уйдешь. Уточнишь, где спят все остальные, приведешь кого-то и свалишь восвояси к себе в комнату, - давал себе четкие напутствия Чонгук. Глубокий вздох, поворот резной ручки; Чон внутренние готовит себя к повторному выговору на свой счет после Тэхенова пробуждения. Но он был однозначно не готов к увиденному. Да и должен был сам догадаться по стонам. В этот раз не было никаких криков и душераздирающих воплей, тело вампира не тряслось и не извивалось в постели. Взамен Тэхен лежал, свернувшись клубочком на ближайшей к Чону половине кровати; из его уст исходило хныканье и стоны. Вампир обнимал себя за колени и мелко подрагивал. Чонгук застыл в дверном проеме на пару секунд, пока не пришел в чувство. Обернувшись к коридору, он серьезно задумался: а не начать ли тарабанить во все двери на этаже, пока кто-нибудь не выйдет и сам не займется Тэхеном? Но очередной всхлип словно магнитом притянул к себе парня, и тот плюхнулся коленями у кровати перед скорчившимся телом – нужно было вырвать вампира из кошмарного сна. Вблизи Чонгук мог рассмотреть бледную кожу Принца, обтягивающую впалые щеки и выступающие скулы. Однако его длинный нос выглядел элегантно, а густые темные ресницы неспокойно порхали над бесцветными щеками. Губы совсем усохли и потеряли любые оттенки, хотя их привлекательная форма не укрылась от пытливого взора. В уголках закрытых глаз ютились прозрачные словно бриллианты слезы, периодически стекая по лицу вампира. Сильный плач сопровождался учащенным дыханием, от чего плечи коротко подрагивали. Совсем сбитый с толку Чонгук решил сделать то, что в детстве делала мама, когда он болел. Он уселся на кровать в десятке сантиметров он сжавшегося вампира, протянул к нему руку, опустил на спину и начал гладить настолько мягко и успокаивающе, насколько мог. Он не был уверен, чего ожидал от этого прикосновения. Да, ему не впервые касаться вампира; Сокджин так вообще каждый день трогал его руку при заборе крови, и Чон даже перестал вздрагивать от клинического холода его кожи. И все же сейчас это впервые происходит добровольно. На удивление, спина Тэхена оказалась теплой. И еще немного влажной из-за потоотделения, что не прекращалось вследствие постоянного жара, и все же это казалось таким... человеческим. А потом удивил его уже сам вампир. Когда рука Чона только легла на спину, Тэхен издал дрожащий вздох, а после его жалобный вой затих до скулежа и тихих стонов. Не открывая глаз, он придвинулся ближе к Чонгуку и протянул к нему руку, схватив замершего от подобных действий парня за подол футболки. Таким образом голова вампира перекочевала на колени Чонгука, а руки крепко обвились вокруг его талии: теперь парень мог крепко держать плачущего вампира. Сперва Чон застыл, ведь подобные объятия были для него непривычны. Но Тэхен не переставал похлипывать, а глаза только сильнее зажмурились, и Чонгук в итоге смягчился, принимаясь снова гладить спину Принца. Он тихонько шептал ему успокаивающие слова, прижимая к себе, пока Тэхен постепенно не успокоился и не перестал скулить. Руки, что до этого отчаянно держали в своих объятиях, обвившись на манер лианы, медленно, но верно ослаблялись, пока сознание измотанного вампира уносило в более спокойный сон. Когда конечности Тэхена стали слабовольными и подвластными, а дыхание - равномерным, Чонгук потихоньку отодвинул от себя хилое тельце, уложив голову на подушки. Теперь он легко встал с кровати, наблюдая как пальцы Тэхена свободно выпустили края его белой футболки. Осушивший все запасы слез Принц теперь спокойно спал. Чонгук и сам чувствовал себя немного опустошенным, пока спускался по лестнице к своей спальне. Он сразу же упал на свою кровать и прикрыл глаза, под которыми все еще стоял отчетливый образ красных растрепанных волос на его коленях и крепкая хватка рук вокруг талии, пока полностью не окунулся в мир грез.