Донор (The Blood Donor)

Проснуться от ноющей боли в голове не лучшее начало дня. Неприятным плюсом - недосып и угнетающие тебя мысли, что не дают покоя даже сквозь сон. Именно так и пришлось начать свой день Чонгуку; тихо рыча, тот в агонии ухватился за больную часть головы. О том, чтобы двинуться или банально открыть глаза, и речи не шло, так что он просто предпочел оставаться под надежной защитой мягкого одеялка и делать вид, что утро так и не наступило. Громкий вой в области желудка оповестил хозяина, что от завтрака сегодня он бы не отказался, но хозяин на это лишь упрямо перевернулся на другой бок, стараясь мысленно успокоить ритмичный набат в своей черепной коробке. Зажмурив глаза, он попытался дать мыслям свободу, дабы отвлечься от поглощающей боли, но это возымело обратный эффект: воспоминания прошлой ночи одно за одним наполняли сознание, от чего стало только хуже. Первым, что возникло в его мыслях, был плачущий Тэхен, что беспомощно цеплялся за него, пока не выдохся и спокойно не уснул. Чонгук ощутил, как румянец стремительно залил щеки от всплывших в памяти мягких и теплых прикосновений к чужому телу. Он не привык ни к каким формам проявления заботы, тем более физическим, ведь ни братьев, ни сестер, ни даже близких друзей у него не было. Только мама в его далеком детстве часто его обнимала, поглаживая по лицу и спине; с отцом же у них сложились совершенно другие отношения. А теперь казалось, что с тех пор прошли не годы, а десятилетия. Чонгук одернул себя, стараясь выбросить поскорее все эти мысли из головы. Лучше бы он никогда не ходил в ту спальню. Он совершенно не понимал, как ко всей этой ситуации относиться. То Тэхен своими словами вызывает в нем раздражение и удрученность, то в потом Чон видит его поразительно уязвимым и слабым. Сердито вздохнув, он вновь предпринял попытку избавиться от нежелательных мыслей, что порождали ворох непонятных ему самому эмоций и чувств. Он знал, что могло отвлечь его лучше всего. План побега. Поиски блокнота или альбома успеха не принесли, а значит ему нужно было просто попросить его у кого-нибудь под предлогом желания порисовать. А ведь звучит убедительно - интерьер поместья, его декор и раскинувшиеся вокруг сады словно бы сами просились быть запечатленными на бумаге. Ему даже стало любопытно, насколько сохранились его навыки рисования. Раз уж ворота открываются всего на короткий срок в шесть минут, пока грузовик находится на территории, ему придется действовать быстро и по заранее продуманному плану. Голова Чонгука апатично перевернулась на правый бок в сторону окон, пока глаза неспешно пытались разлепиться. Солнечные лучи, что бессовестно продирались сквозь расселины меж плотным полотном штор, вызывали еще большую головную боль, от чего Чон вновь зажмурился и возмущенно зашипел. Проморгавшись, он все-таки сумел привыкнуть к освещению. Вскоре он уже во все глаза разглядывал открывавшийся вид на сады из своего окна; точнее говоря, интересовал его лабиринт, но отсюда был виден лишь один из его углов. Ему необходимо было найти укрытие, где он мог бы спрятаться от чужих глаз, и лабиринт под эту задачу подходил идеально - он как раз кончался очень близко к железным воротам. По расчетам Чонгука, ему хватит одной-двух минут, чтобы добежать от выхода из лабиринта до ворот. Ужас словно бы сковал все его органы от одной лишь мысли о том, что ему придется снова бежать через этот лабиринт, а воспоминание об удушающих живых изгородях только усиливало его страх. Решимость значительно пошатнулась, и Чон от нахлынувших переживаний закусил губу. Собственноручно составленное задание теперь казалось невыполнимым. И все же нарастающий стук в голове и слабость в каждой клеточке его тела убедили его в том, что назад пути нет, как и времени для обдумывания альтернативного плана. Ему придется все продумать так, чтобы не совершить ошибок. Про себя он еще продумал список того, что нужно будет обмозговать в следующие несколько дней, после чего обессиленно рухнул на кровать и вырубился. Вот только долго его сон не продлился, потревоженный чарующим ароматом еды, заполонившим всю комнату. Едва приоткрыв один глаз, Чонгук увидел Намджуна: тот неуверенно торчал у дверей, сжимая в руках до боли знакомый зеленый поднос. И когда он наконец заметил следящего за ним из самодельного "гнезда" Чонгука, поспешил зайти внутрь с извиняющейся улыбкой на устах и даже слегка покраснеть. - П-прости, Чонгук, не хотел тебя разбудить. Просто Сокджин тут подумал, что, быть может, ты нехорошо себя чувствуешь, раз не спустился к нам на завтрак... - затих он под конец и вновь одарил собеседника улыбкой - от нее на щеках возникали забавные ямочки. - Да, голова болит чего-то, - прохрипел сонный Чонгук. Собственный надломанный голос вызвал новую волну болезненной вспышки, и ему понадобилось время, чтобы ее унять. - Получается, Сокджин был прав... Вот, это должно помочь. Намджун приблизился, разместив поднос с благоухающей выпечкой на колени Чона, и предложил ему пару таблеток и стакан воды. Тот без промедления воспользовался предложенным, запивая таблетки, по сути, непонятного происхождения. Вот только теперь его более не терзали сомнения и недоверие, как раньше. С мученическим стоном он отставил пустой стакан и вернулся к подносу с булочками, среди которых его внимание привлекла одна с глазурью и абрикосом. Намджун взгромоздился на кровать рядом с ним и благоговейно наблюдал, как тот поглощает еду за обе щеки. - Надеюсь, ты не против, что этот день с тобой проведу я. Чимин и Хосок сегодня с Тэ, - сказал Намджун с долей самоиронии в улыбке. - Почему бы я был против твоей компании? - спросил удивленный Чонгук, слегка приглушенный пережевываемой едой. Намджун слегка застопорился, пытаясь подобрать слова для ответа, пока кончики его ушей нещадно розовели. - Ну... Мы же никогда не оставались наедине. Я знаю, насколько они к тебе привязались, так что не хотел стать разочарованием, - наконец вымолвил он. Рука, что подносила ко рту булочку с заварным кремом, остановилась на полпути, пока сам Чонгук ошеломленно глядел на Намджуна. Внутри него возникло щемящее теплое чувство от одной мысли о том, что Чимину и Хосоку он действительно нравился как друг и они хотели проводить с ним время. Но когда эмоции уступили место холодному разуму, пришло осознание, что меньше чем через неделю он покинет поместье. У него не было времени становиться ближе к местным жителям, не смотря на все их видимое дружеское расположение. Он жестко напомнил себе, что эти люди - его похитители, и подобное преступление не перекрыть никакими улыбками и симпатиями, не смотря на все те эмоции, что испытывал Чонгук, ведь его впервые в жизни кто-то принял. Вынырнув из своих размышлений, он осознал, что все это время на него взволновано смотрел Намджун; его колено дергалось вверх-вниз, пока он наблюдал за эмоциями на чонгуковом лице. Чон же в свою очередь постарался обуздать себя и максимально реалистично улыбнуться. Он поспешил уверить Намджуна, что совершенно не против его компании, и поднялся, дабы переодеться. Аппетит почему-то пропал. Когда они спустились вместе на первый этаж, Чонгук неосознанно повернул на выход, к садам. Но внезапно ощутил, как кто-то взял его за руку, и повернувшись, обнаружил Намждуна, что кивал головой в сторону большой двустворчатой двери бального зала. - Пошли сюда. Ты ведь еще не видел его, верно? Это место впечатляет, - усмехнувшись, он снова потянул Чонгука на себя. Заинтригованный Чонгук последовал за Намджуном. Тот повел его к помпезным дверям цвета слоновой кости с золотыми витиеватыми вставками. Он проходил их множество раз, однако всегда полагал, то двери открывают только лишь по надобности. Парень завел его внутрь, отворив двери без ключа. И как только Чон зашел, ему послышалось, что собственная челюсть звонко шлепнулась о пол. Первой мыслью, что пришла в его пораженный разум, было то, насколько же большой и просторный этот зал. Высоченный потолок над их головами украшали прекрасные сверкающие дорогим блеском люстры. Панели украшали расписные облака и различные фрески; на них необычайным образом соединялись оттенки розового, голубого и золотого цветов. Остальную часть потолка наполняли витиеватые позолоченные украшения, каждому из которых хотелось уделить отдельное внимание. Высокие окна вдоль всей левой стены пропускали в зал естественное освещение, благодаря которому помещение вдоволь насыщалось яркими красками, а и без того светлые полы благородно блестели под ногами. С каждым шагом, что звучным эхом отдавался в просторном бальном зале, Чонгук пытался впитать глазами все больше и больше деталей. Фантазия невольно дорисовывала шумную изысканную толпу разодетых в шелка гостей, что кружилась в танце под живую музыку, мило щебетала друг с другом и наполняла воздух восторженным смехом. В одном из углов, на своеобразном пьедестале, стоял массивный черный рояль, куда внушительнее пианино в библиотеке. Тут же ринувшись в его сторону, Чонгук не удержался от восхищенного вздоха, когда пальцы коснулись клавиш. Намджун не торопясь последовал за ним. - Смотрю, пианино впечатлило тебя больше, чем целый бальный зал, - шутя, прокомментировал он. - Разумеется, этот бальный зал... Ну, он просто... - Чон в попытке выразить всю степень своих эмоций от увиденного бесспорно прекрасного зала неопределенно взмахивал рукой. - Я просто... правда люблю музыку, - запинаясь, объяснился он. Он немного смущался, как на него подействовал обычный инструмент. В нем всегда теплилась страсть к искусству и музыке, вот только она никогда не находила поддержки. Разве что мать в далеком детстве подбадривала его, пока не ушла навсегда из этой жизни. Но вот отец вечно насмехался над его увлечениями, приговаривая, что в жизни они ему никогда не помогут. Но когда Намджун вскрикнул "Я тоже!" и с довольным лицом сыграл небольшую юркую мелодию на высоких аккордах, Чон уже не знал предела удивлению. - Пианист из меня, конечно, не намного лучше, чем официант, - глупо хохотнув, пошутил Намджун. Чонгук наигранно цокнул, несильно толкая собеседника в плечо. Однако уже садясь за небольшую скамеечку, он заметил, что все это время не переставал улыбаться. - Так какая музыка тебе тогда нравится? - слегка неловко спросил он Намджуна. До этого каких-то личных вопросов он почти не задавал, но теперь, как ни странно, ему стал действительно интересен этот парень. - Всего понемногу, - пожав плечами, ответил Намджун. - Но больше всего мне нравится писать тексты песен. Я это изучал в институте и надеюсь зарабатывать этим на жизнь. Если захочешь, смогу показать тебе некоторые мои работы. Чонгук удивленно приподнял бровь и взглянул на сидящего поодаль Намджуна, что разместился прямо на полированном полу, увлеченно разглядывая потолки. Казалось бы, глупо, но до него только сейчас дошло, что этот человек жил совершенно обычной жизнью до того, как попал в поместье. И все же он отлично вписывался в компанию местных вампиров со всей причудливостью их стиля жизни. Было почти смешно думать о том, что он когда-то был простым бедным студентом. В какой-то мере признание Намджуна вызывало у Чона благоговейное уважение, ведь он и сам мечтал построить свою карьеру в сфере музыки, искусства рисования или фотографии. Восторг от возможности услышать музыку Намджуна почти физически вскружил ему голову. - Но как ты здесь оказался? - постарался как можно менее навязчиво спросить Чонгук, ведь не хотел порушить настрой парня - тот все продолжал мечтательно вглядываться вверх. - Я влюбился, - ответил он, и от легкого смеха глаза на короткое мгновение превратились в щелочки, после чего встретились с пораженным лицом Чонгука. - М-да, если честно, все вышло слегка глуповато, - покраснев, признался Ким и принялся усердно разглядывать мысы своей обуви. - Расскажи мне, - попросил Чонгук, сам удивляясь своему желанию узнать больше о взаимоотношениях Намджуна и Сокджина. - Ну-у... - протянул он, думая, с чего бы начать. - Мы познакомились в универе. Сокджин изучал медицину... - Погоди минутку! - прервал его Чонгук. - Вампиров допускают в университеты? - Нет. Не допускают. Предубеждения, знаешь ли, - ответил Намджун с очевидным отвращением. К счастью, он не смотрел на Чонгука и потому не заметил краску стыда на его щеках. - Вот только вампиры столетиями так жили. И пускай в свете последних событий их репутация пострадала, они сосуществовали бок о бок с нами, людьми, сотни лет, не создавая проблем. Просто мы об этом не знали, - пояснил он с мудрым видом. Чон начал елозить на скамейке, диалог становился все более неловким. Краснота все еще не сошла с его лица. Внутри его глодала вина за то, что он, хоть и по незнанию, судил всех вампиров одинаково. - Он, понятное дело, учился под "человеческим прикрытием". Хотя это не мешало ему одеваться так же нелепо, - Намджун не сдержал смешка. - Я никогда не понимал, что он нашел во мне тогда, и тем не менее мы начали встречаться. Мягко говоря, в начале я им очень увлекся. Это выглядело даже жалко, если честно. Чонгук улыбнулся, представив себе, как Намджун собачонкой волочется вслед за Сокджином с сердечками вместо глаз. Хотя он мог бы поспорить, что Сокджин сох по нему не меньше, учитывая его частые взгляды в сторону своей пары, словно он был всем его миром. - А ты знал? В смысле, о нем, - спросил Чон, неуверенный, как точнее сформулировать вопрос. - Даже понятия не имел. Он планировал сказать мне, когда у нас все станет действительно серьезно, ведь боялся отпугнуть меня. Да и страшно раскрывать свою сущность человеку, которому полностью не доверяешь. Вот только все пошло слегка не по плану: однажды я случайно обнаружил, как он пьет из пакета с кровью. - Серьезно? - впал в ступор Чонгук. Такое сложно было бы объяснить даже для Сокджина. - Ага... Моя реакция была куда хуже твоей, - ответил Намджун, стеснительно почесывая затылок. - Мы порвали на какое-то время, но я пообещал никому не рассказывать. Как быстро меня сдали бы в дурку, начни я всех убеждать в реальность существования вампиров? Чонгук понимающе кивнул. Он и сам сначала не верил новостям, пока не увидел видео, снятое очевидцем, вероятно, на телефон: на нем вампир высасывал кровь из шеи женщины, держа в руках ее мертвое тело. Только тогда доказательства показались ему убедительными, и тогда он начал постепенно привыкать к этой мысли. Как же разительно изменилось его мнение с тех пор. - Но как же вы тогда снова сошлись? - Честно? Я чувствовал себя дико беспомощным без него, - усмехнувшись, признался Намджун. - Ходил сам не свой примерно месяц, но забыть его никак не мог. Конечно, я был напуган, но в какой-то момент я прокрутил в голове все те месяцы вместе, до случившегося, и вспомнил, как мы были счастливы... Он ведь и тогда был вампиром, просто я об этом не догадывался. Да, я узнал о нем что-то новое, но сам он все равно оставался тем же: прекрасным, чутким и заботливым парнем, которого я любил. И когда я пришел в себя, то умолял его вернутся. Тяжело вздохнув, Намджун улегся на пол, чтобы разглядывать потолки, не напрягая шею. Спустя пару секунд внутренних сомнений Чон встал со своего места и безмолвно присоединился к нему. Старший окинул его быстрым взглядом и вновь вернулся к созерцанию. Чонгук с облегчением выдохнул - его попытка сблизится не была воспринята в штыки. - Было сложно? В смысле, был ли ты напуган первое время? - негромко спросил Чонгук. Эта мысль навязчиво билась в его черепушке, так как свои первые дни в поместье его не отпускал страх однажды обнаружить свою шею растерзанной чьими-то зубами. - Немного. Но как я уже сказал, его сущность вампира не влияла на то, кем он являлся; точно так, как нас не определяет то, что мы люди. Чонгук смотрел наверх, но ничего не видел - его сознание словно провалилось в слова Намджуна. - К тому же, чем больше я узнавал о вампирах и их природе, тем меньше боялся, так как понял, что большинство из них никогда не причинят мне вреда... Особенно Сокджин, - закончил Джун с нотами тепла в голосе. Задумчивая тишина окутала двоих, а они продолжали смотреть ввысь бального зала. Чонгук прикрыл глаза и тихо вздохнул. Почему все не такое, каким кажется? Вероятно, это даже хорошо.

***

Вечером того же дня в логове Чонгук сидел поодаль от шумной компании и наблюдал, как ребята разыгрывали партию в карты. В суматохе игры они и кричали, и дразнили друг друга, пока Чон в очередной раз погружался во всеобщую атмосферу веселья, улыбаясь и даже посмеиваясь. Даже апатичный Юнги сейчас выглядел на удивление сосредоточенным. У него так же обнаружилась склонность к мухлежу, пресекаемая, однако, зорким Сокджином, мимо чьего орлиного глаза не ускользало, казалось бы, ничего. Чимин уже пару раз предпринимал попытку вытащить Чонгука из насиженного места и присоединиться к ним; он даже использовал против него свое сильнейшее оружие - мило надутые губки и часто хлопающие реснички, - чтобы переманить к ним парня. Именно в этот момент Чонгук вдруг осознал, что и сам понятия не имеет, почему сопротивляется. Поначалу его даже смешило, что его похитители снизошли и разрешали ему пристроиться ко всеобщим играм и весельям, будто бы он был их гостем или даже другом. И это вызывало в нем злость, а потому он каждый раз отказывал. Но вот спустя почти полмесяца жизни в поместье, в течении которых он каждодневно так или иначе общался с его жителями, ему пришлось признать, что небольшая часть его действительно наслаждалась совместно проведенным временем. Как минимум это было лучше, чем оставаться один на один со своими мыслями. Все здесь правда наслаждались компанией друг друга, они были настоящей семьей... И это, стоит признать, вызывало в Чонгуке долю зависти. А еще он чувствовал себя идиотом, ведь его упрямство было, по сути, беспричинно. Не отдавая самому себе отчет, он все же встал с кресла и подошел к кругу играющих, которые, впрочем, его не замечали, поглощенные процессом. Памятью Чонгук был не обделен, так что он принялся высчитывать уходящие карты, в том числе анализируя те, что были в руках у Юнги и Хосока, обзор на которых ему с его места открывался. Когда пришел черед хода Юнги, вампир крепко задумался, даже прикусив губу от мыслительного напряжения. Он все не мог решить, какой картой накрыть туз Чимина, который его пара положила с триумфальным выражением лица. Чонгук наклонился над плечом вампира и вытащил из веера карт одну, укладывая поверх образовавшейся стопки. Сначала все уставились на карту, а после - на Чонгука. Червь сомнения начал копошиться где-то в груди - возможно, ему не стоило влезать, когда он даже не участвовал в игре. И только он собирался попросить прощения за это, его прервал радостный, совсем не присущий Юнги вскрик. С победоносным восклицанием он сгреб все лежащие в "банке" деньги, пока все остальные удрученно крутили головами и повержено вздыхали. - Чонгук-и! Ты мне должен был помогать, а не Юнги! - запротестовал Чимин, обиженно глядя на свою пару. Юнги же смеялся так, что его десна стали видны, и от сего редкого явления Чон так же заулыбался. Но каково же было его удивление, когда Юнги подскочил и принялся хлопать по спине одной рукой, второй придерживая плечо и распинаясь в благодарностях. От шока Чонгук так и стоял столбом, пока его к себе не усадил Хосок, тогда как Чимин начал тасовать колоду для следующего захода. Более счастливого дня в своей жизни Чонгук припомнить не мог.

***

- Чонгук, что ты творишь? - шипел он сам на себя. - Просто уходи. Парень смотрел на темную тяжелую дверь перед собой так, словно та лично его оскорбила. Но на деле дверь не предпринимала совершенно никаких действий. Стиснув зубы, он отпустил дверную ручку и не оглядываясь помчался в сторону библиотеки, оставляя позади комнату Тэхена. "Не могу поверить, то я простоял рядом с его комнатой битых десять минут... Что я тут вообще делаю?" Чонгук закрыл за собой дверь и, промчав через комнату с пианино, рухнул на любимый темно-синий диванчик. В отчаянии закрыв глаза, он в очередной раз убеждал себя, что приходил именно в библиотеку, а не в крайнюю комнату по коридору. До самой ночи разыграв несколько партий в карты, он готовился завалиться спать сразу же после смены одежды. Но в его сознании раз за разом возникал безжалостный образ рыдающего в одиночестве Тэхена посреди своей огромной комнаты. Он никому не рассказывал о вчерашней ночи, и ему, соответственно, так же ничего не говорили. Так то, возможно, Тэхен и не подозревал, что в его комнате ночью кто-то был, и спихнул случившееся на дурной сон. Но данный факт не помогал самому Чонгуку прекратить о нем думать. Он и сам не понял, как оказался у двери вампирской спальни и уже держал кованную ручку, прислушиваясь. Чон решил, что если услышит плач, то просто зайдет внутрь, разбудит его и уйдет, ведь во время плохих снов с Тэхеном рядом не было никого. Но внутри оказалось тихо. А теперь, в укромных стенах библиотеки он вслух рассмеялся и устало потер лицо ладонями. И с чего это он взял, что он должен "помогать" Тэхену? Он был уверен, что Принц не пришел бы в восторг, узнай он, в каком состоянии Чонгук видел его вчера. Он сомневался, стоит ли вернуться обратно в свою комнату, но решил немного поиграть, раз уж он здесь; в последнее время он привык к полуночной жизни. Поднявшись, он направился к уже знакомому инструменту, в памяти перебирая весь сохранившийся репертуар. Когда пальцы легли на клавиши, помещение наполнила любимая мелодия парня. Больше он не вздрагивал от громкости звуков в тишине. Напротив, он упивался тем, как музыка вытесняла все его мысли, заставляя полностью погружаться в себя. Он был настолько поглощен, что не заметил ни открывшейся в соседней комнате библиотеки двери, ни шуршания чьих-то шагов, ни затрудненного дыхания. Как не заметил, что в паре метров кто-то следит за его игрой. Не замечал, пока в какой-то момент не ошибся и не остановился, тихо себя ругая и разминая отерпшие пальцы. И только в тот момент он ощутил, что что-то не так. От этого ощущения по спине прошелся град мурашек, а на затылке волосы встали дыбом. Обернувшись, он чуть не свалился со стула: за его действиями наблюдал с трудом опиравшийся о стол Тэхен. Первое, что удивило Чонгука, это то, каким высоким он оказался: всего на пару сантиметров ниже его самого; но он был стройнее и тоньше, отчего казался даже выше. Но внешний вид вампира четко говорил о том, что ему не стоило вылазить из кровати. Лицо казалось еще бледнее в свете луны, пот впитался в красные локоны и блестел маленькими каплями на лбу. Под глазами ютились темные круги - дары снов, наполненных ночными кошмарами. Ноги тряслись под тяжестью тела, а костяшки пальцев, что держались за стол, побелели. - Продолжай, - тихо сказал Тэхен. Он кивнул на пианино, не отрывая взгляда от Чонгука, почти готового отказать. И все же Чон был настолько удивлен, что на автомате повернулся и продолжил играть ту же композицию. Только теперь он осознавал чужое присутствие и даже сквозь громкие потоки музыки слышал шуршащее дыхание Тэхена. Он пытался расслабиться, но вампир позади него этому никак не способствовал. Хотелось просто остановиться и обернуться, но он не смел. И только он смог вновь погрузиться в игру, позади раздался какой-то внезапный звук, отчего Чон буквально подпрыгнул на месте; от резкого движения маленький стульчик под ним отлетел, противно скрипнув. Сердце неистово забилось в груди, а его хозяин обернулся в поисках вампира. Тот же стоял на месте, только вот глаза, дырявившие Чона, подозрительно сузились, не давая понять, о чем думает Тэхен. Тишина между ними почти оглушала. Чонгук все не решался чем-то ее разбавить. В конце концов это сделал Тэхен своим тихим низким голосом: - Что? Ты подумал, что я собирался на тебя напасть? Укусить, пока ты повернулся ко мне спиной? Эти слова словно стерли вчерашнего слабого Тэхена, возрождая в Чонгуке раздражение по отношению к нему. - Я тебя даже не знаю, - пробормотал он гневно. - Стоит быть внимательным, не думаешь? С другой стороны, сложно бояться кого-то, кого в любой момент может сдуть порывом ветра. Тэхен окинул его бесстрастным взглядом, после чего обратил внимание к темным просторам библиотеки. - Не был здесь вот уже несколько недель... А создается впечатление, словно здесь кто-то умер, и все решили оставить это место нетронутым, - недовольно вздернув губой, вслух завел он личные рассуждения. Он обратил внимание на полки - даже в темноте на них были видны пыль и паутина. Вампир делал вид, что не услышал слов Чонгука, однако пальцы, ухватившиеся за край стола, после этого сжались сильнее. - Тебе не стоило вставать, - внезапно вырвалось у Чонгука. Что заставило его это сказать, он и сам не знал. Навряд ли он действительно беспокоился о состоянии его здоровья; тем более, вампир, как ни иронично, был крайне возмущен тем фактом, что кровь Чонгука его спасла. Лицо Тэхена омрачилось гневом и злостью, а непонимание Чонгука росло с каждой секундой. - Ты как и все остальные воспринимаешь меня словно инвалида, - наконец отвернувшись, произнес вампир. - Ну вообще-то на данный момент ты им и являешься, - скептично хмыкнув, ответил Чон. - Думаешь, смог бы с легкостью устроить пробежку, если бы захотел? Тэхен вновь вернул свой острый взгляд Чонгуку, и они молча продолжали борьбу глазами. Чон не был уверен, что же ему думать насчет Тэхена. Он, вроде как, глубоко страдал от событий прошлого и, в то же время, был разочарован своей жизнью и ждавшими его возвращения друзьями. Чонгук недоумевал, как этот озлобленный вампир и тот рыдающий на его коленях мальчик из прошлой ночи мог быть одним человеком. С этой мыслью пришло успокоение. Он осознал, что в глазах напротив таится одиночество и много боли. Пусть Хосок и знал о его ночных кошмарах, никто не приходил успокоить его. Возможно, сам Тэхен запретил им это делать. Возможно, он хотел страдать в одиночку. От этих размышлений что-то кольнуло в районе грудной клетки. Ему вспомнились те ночи, когда он оставался наедине с пьяным и разозленным отцом. Он так боялся попросить у кого-то помощи, не желая обременять других, даже когда она ему была действительно необходима. - Сегодня они снова вернулись? Твои кошмары, - выдал Чонгук, тут же загораясь румянцем смущения, все же упорно продолжая смотреть на вампира. Он не знал, куда вел этот диалог, но ощутил внезапную нужду протянуть руку помощи, которой в свое время ждал сам. Ну или хотя бы попытаться. Но на Тэхене словно выросла каменная маска, и он оттолкнулся от стола. На долю секунды Чонгук подумал, что он ринулся его ударить или укусить, но нет. Взамен Принц направился к выходу, переставляя ноги настолько быстро, насколько ему позволяло его ослабшее тело. Но в какой-то момент он не удержался и больно упал на колено, что еще раз доказало его плачевное физическое состояние. Чонгук испуганно вздохнул и тут же подбежал к нему, подхватывая под руку и даже не задумываясь о том, что это вампир. - Не трогай меня, - хрипло рыкнул Тэхен, выдирая свою руку из чужой. Тяжелое дыхание вырывалось из губ, а руки на полу готовились оттолкнуться. - Мне не нужна ни твоя жалость ни твоя забота, - голос вампира опасно дрожал, от гнева или от слез, Чонгук не решался предположить. В оцепенении он смотрел, как Тэхен с трудом поднимается обратно на ноги, даже не оборачиваясь на парня. Вампир медленно ковылял вперед, цепляясь за мебель, пока не вышел из библиотеки. А все, что оставалось Чонгуку, - смотреть на открытую перед ним дверь, напрягая желваки и то сжимая то разжимая ладошку, которой коснулся ушедшего вампира.