Донор (The Blood Donor)

- Серьезно?! Почему ты раньше мне не сказал, что он у вас есть? - Чонгук оторопело смотрел на подогреваемый внутренний бассейн, тогда как Хосок без зазрения над ним совести смеялся. Утром за завтраком он пожаловался, что если продолжит есть в таком темпе, не занимаясь спортом, то наберет лишний вес. На жалобу нежданно откликнулся Хосок, предлагая наведаться в их домашний спортзал и бассейн. Они договорились переодеться и встретиться в вестибюле; Чону не терпелось поскорее размять мышцы, так как за последние пару недель его физическим максимумом были прогулки. Уже спустя пару минут он спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и оказался один в огромном мраморном вестибюле. Хосок, очевидно, переодеться еще не успел, а потому Чонгук решил воспользоваться столь редким моментом одиночества и узнать, что же скрывается за дверью под большой винтовой лестницей, которую он заприметил уже довольно давно. Чонгук оказался в небольшом скромно декорированном по сравнению с верхними этажами коридоре. Первая дверь была выкрашена в голубой. Своим любопытным взглядом он едва успел окинуть остальную часть коридора, как над его плечом бесшумно появилась голова Хосока. К счастью Чона, голубая дверь вела на цокольный этаж, где и размещались бассейн, спортзал, раздевалка и сауна. Как бы он выкручивался, обнаружь его здесь без "сопровождающего" кто-нибудь другой, учитывая, что он понятия не имел, что же скрывается в конце коридора? Простодушный Хосок только радостно поздравил его с тем, что он нашел верную дверь, и повел вниз. Дверь открылась, а вместе с ней включилось и автоматическое освещение. Чонгук слепо следовал за вампиром; щелчок закрывшейся двери не внушил ему спокойствия. Однако его ощутимо отпустило, когда, добравшись до последней ступени, он обнаружил перед собой помещение с фонтаном посередине и размещенными то тут, то там темно-синими бархатными стульями. Стены были украшены чудесными картинами. К ним нестерпимо хотелось подойти и разглядеть цвета получше. Вот только вместо этого его повели к розового цвета дверям с серебряными ручками. Как только двери открылись, обоняние уловило слабый, но приятно-знакомый запах хлорки. В первую очередь он обратил внимание на лазурную плитку, блестящую под светом ламп высоких потолков. Бассейн окружали колонны и арки, стремясь к самому потолку, словно бы жирным шрифтом подчеркивая и без того безукоризненное величие поместья. Вокруг бассейна располагались комфортабельные лежаки, помимо которых была ещё и пара кроватей, что зазывно приглашали гостей укрыться под полупрозрачными балдахинами. На пробу Чонгук окунул в воду свою руку: та оказалась идеально теплой. Тут же захотелось кинуться в водные объятия, пусть на нем и не было плавок. Хосок не стал тянуть ежа за иглы и схватил его за руку, выводя обратно в ту комнату с фонтаном. На противоположной стороне оказалась еще одна дверь - в этот раз черного цвета; в нее они и зашли. Как оказалась, за ней был скрыт спортивный зал. Чонова челюсть едва выдержала давления того количества блестящих тренажеров, что находились в огромном помещении. Тут даже было ничем не занятое место у полностью зеркальной стены. Судя по всему, танцплощадка. Вот только долго пялиться на всю эту роскошь ему не дали. Хосок отвел его в раздевалку, которая находилась как раз между залом и бассейном, а после вручил ему стопку просторной спортивной одежды и пару кроссовок. У вампира же была своя одежда, так что он без промедления начал переодеваться. Чон и не осознавал, что пялится, пока Хосок не стянул с себя футболку: свету явилось пусть и худощавое, но в меру подкаченное тело. Рыжеволосый, приметив наблюдение, шкодливо ухмыльнулся и даже подмигнул, вгоняя бедного парня в краску и заставляя второпях отвернуться. По неведомой ему самому причине, при виде бледной кожи ему вспомнился другой вампир, чью нежную на ощупь спину он гладил своею рукой. К нему пришло озарение: последние несколько дней в его чувствах по отношению к вампирам преобладало в основном любопытство, порой настолько перекрывая остальные, что он забывал - это не люди. Да, в нем еще оставались страх и настороженность, однако прошлые глупые предрассудки безусловно канули в лету. Окончательно мнение о том, что вампиры равны монстрам, пало, когда один из них рыдал на его собственных руках. Позади него раздался глумливый смешок Хосока, так что Чон, закатив глаза, зашел в ближайшую кабинку переодеваться. Ему не прельщало светить своими телесами перед парнем, будь то вампир или человек - они все еще были недостаточно близки. Сменил он одежду так быстро, как мог, ненадолго застревая, однако, в горловине футболки, когда просовывал в неё свою голову. Когда они вдвоем вернулись в зал, Хосок подключил телефон к колонкам - громкая музыка заполнила пространство. Начав разминку, Чонгук ощутил знакомый прилив адреналина. Занятие спортом всегда вносило в его жизнь какое-то усиленное ощущение контроля. Внутри бурлило столько энергии, что он и сам с удивлением отмечал про себя, сколько нагрузки готово претерпеть его тело. От усердной работы вся его кожа блестела от пота, а со лба слетали целые капли, когда он одергивал челку. Он даже не понял, как сильно ему хотелось пить, пока Хосок не бросил ему бутылку воды. Бежавший в это время с бетонным выражением лица на беговой дорожке парень схватил ее в полете и, наконец, благодарно улыбнулся, сходя с тренажера и прихватив полотенце, чтобы вытереться. Дыхание было тяжелым, сердце зашлось в бешеном ритме, и тем не менее Чон ощущал эндорфины по всему телу. Хосок был не менее мокрым, ведь последние полчаса провел на другом тренажере. Но когда парень опустошил предложенную бутылку, вампир поднялся и подошел к телефону. Пару секунд он листал плейлист, пока не нажал на какой-то другой трек: басы были настолько ощутимы, что отдавали по телу вибрацией, пока мужской голос зачитывал реп. Обернувшись, он обнаружил Хосока направляющимся к открытой танцевальной площадке у длинной череды настенных зеркал. Вампир стрельнул в него озорной улыбкой, после чего словно по мановению выключателя лицо резко обрело серьезное глубоко сконцентрированное выражение, и тело тут же пришло в движение, словно и не было в нем двух сотен костей. Перед глазами Чона Хосок превратился в совершенно другого человека. Не того извечно улыбчивого и компанейского паренька, поток речей которого мог прервать только ответ оппонента; теперь это был сосредоточенный страстный танцор, витиевато изгибавшийся в отражении зеркал. Чонгук, сам того не понимая, застыл, глазами впитывая каждое движение компаньона. Вампир сделал какое-то замысловатое движение стопами, и Чонгук подсознательно попытался повторить. Это не ускользнуло от внимания Хосока, и он сфокусировался на Чоне, нарочито медленно исполняя уже другое движение. Щеки Чонгука смущенно запылали, но, к его счастью, он и так был докрасна распален после тяжелой тренировки, так что это осталось незамеченным. Не то, чтобы он плохо двигался, но вот внимание такого опытного танцора как Хосок заставляло смущаться даже собственных попыток. Однако тот уже повернулся к нему лицом и снова показал последнее движение, глазами намекая повторить за ним. Музыка щекотала кости, а низкий хриплый голос репера словно подстрекал на действия. Чонгук сделал глубокий вздох и повторил движение, следя за своим отражением. После он обернулся к Хосоку, ожидая насмешки над его нелепыми потугами, вот только вампир лишь слегка улыбнулся и плавно приступил к следующему движению. Таким образом они вместе протанцевали больше часа, едва проронив пару слов. Хосок показывал пару комбинаций, и Чонгук старался как можно тщательней их скопировать. Таким образом комбинации постепенно сплетались в одну связку, и к концу Чонгук уже мог станцевать кусок хореографии, особо не задумываясь, что за чем. Он настолько увлекся, что и не заметил, как позади них открылась дверь, пока в отражении зеркал не увидел кивающую в такт блондинистую голову. Обернувшись и обнаружив там Сокджина, он снова зарделся. - Нет-нет, продолжайте, - помахав рукой, крикнул им прислонившийся к ближайшей стене Джин. Чонгук неуверенно глянул на Хосока, на лице которого заблистала его дежурная улыбка. В итоге он остановился и выключил музыку, после на удивление точно пульнув полотенцем Чону в лицо. - Да не, все нормально, мы уже долго танцевали, - пропыхтел Хосок, с трудом открывая бутылку воды, и, в конце концов, жадными глотками ее опустошил. Утолив жажду, он направился к переводящему дыхание Чонгуку, что стоял, упираясь ладонями в колени. - У тебя отлично получалось, Чонгук-и. Приходи практиковаться ко мне почаще, договорились? - Хосок дружески похлопал его по спине, хотя футболка там была мокрой от пота и неприятно липла к коже, и удалился в раздевалку. Чон провожал его со смешанными чувствами: неожиданное прикосновение и похвала не выходили из головы еще долго после ухода вампира. Так же на языке крутилось непривычно мягкое обращение. Чимин назвал его так спустя пару дней его пребывания в поместье, но Чонгук думал, что парень просто дразнится. Однако Хосок так непринужденно это сказал... На языке ощутилась фантомная горечь. Ему совсем не нравился ход собственных мыслей: совсем не хотелось поддаваться ложной надежде, что эти люди о нем взаправду беспокоились, что они стали его друзьями. Они лишили его свободы, тогда о чем речь? В какие бы его побрякушки ни наряжали и как бы изыскано ни кормили, ничто не покроет данного факта. Ни в коей мере. "Я выберусь отсюда... Здесь мне больше нельзя оставаться," - без конца повторял Чонгук собственную мантру. Он заставил себя воссоздать образ ворот и сосредоточиться на этой цели. Он не мог больше отвлекаться, а особенно теперь. Он и забыл, что в зале все еще находился следящий за ним Сокджин, пока тот не заговорил с ним сам. - Хочешь кушать? Я так-то спустился, чтобы вас позвать на обед; я не собирался прерывать вас... - Сокджин смотрел на него исподлобья, склонив голову набок; голос с каждым словом затихал все больше. Выплывая из течения своих мыслей, Чон постарался выдавить как можно более убедительную улыбку. Думать о том, что Хосок описал его словно открытую книгу еще в первую их встречу, в этот момент не хотелось. - Поднимусь через пару минут. Только душ приму.

***

Благоговейно проходясь подушечками пальцев по кожаному переплету, он тактильно впитывал в себя его гладкость. А когда перелистывал эти плотные пожелтевшие страницы, что источали тот самый запах старых книг, исподволь вдыхал его поглубже. - А вот карандаши. Если вдруг что еще понадобится, дай знать, - сказал Чимин, положив коробочку на стол ближе к Чонгуку, который тем временем пролистывал пустой блокнот. Чон лишь мельком глянул на него, бросив тихое "спасибо", и вновь вернулся к осмотру столь прекрасного блокнота. Когда он просил Чимина дать ему какой-нибудь скетчбук, он и не думал, что тот вручит ему такую дорогостоящую с первого взгляда вещь. Хотя чего, собственно, удивляться: в этом поместье все, чего касался взгляд, источало богатство и безукоризненное качество. Он также не ошибся с выбором человека, у которого стоило просить необходимые ему принадлежности. Пускай Пак порою все еще был с ним чуть более бдителен, чем обычно, после того дня в лабиринте он явно отпустил ту ситуацию. Больше не было презрения и небрежности в его поведении, теперь от Чонгука его клещами не оттащишь, если им удается провести время вместе. Чимин никогда не смотрел на него как-то слишком вдумчиво или глубоко, как это делали Хосок и Сокджин. Или холодно как Юнги и проницательно словно Намджун. Его взгляд был всегда каким-то легким и живым, словно зазывающим Чонгука немного вместе пошалить. Чону казалось, что из всех ребят именно Чимин ничего не заподозрит в просьбе дать ему блокнот и карандаши для рисования. И он оказался совершенно прав: Чимин тут же заявил, что у него найдётся кое-что «просто потрясное», и стремглав ринулся, как предположил Чонгук, к своей спальне. Тогда Чон, снисходительно фыркнув, отправился к себе. А уже буквально через пару минут в его покои ворвался взмыленный Чимин с прижатой к груди плотной тетрадью и внушительных размеров коробкой с карандашами в руках. А теперь Чимин с нетерпением раскачивался вперёд-назад на стопах и выжидательно заглядывал в лицо Чонгука в зудящем желании лицезреть весь спектр эмоций от его подарка. - Меня нарисуешь? - заканючил он. Его светлые янтарные глаза искрились неподдельным восторгом и надеждой. Чон сразу понял, что этого не избежать. Его губ коснулась хитрая ухмылка. - А с чего ты взял, что я захочу видеть твою постную рожу в своё блокноте? - поддразнил он Пака. Тот в ответ надул свои пухлые губки и нехило приложился ему кулаком по плечу, вот только смеющемуся Чонгуку было совсем не до боли. Да и сам Чимин недолго дулся и вскоре сам присоединился к младшему, заливаясь звонким хохотом - тот слишком редко смеялся, чтобы терять такую возможность. - Обещаю, я нарисую тебя, но чуть позже... Мне нужно попрактиковаться и набить руку, чтобы твой рисунок в итоге не был слишком похож на картошку, - наконец, ответил ему Чон, когда веселье поугасло. А вспомнив свою главную миссию, он тут же пришёл в себя. Большая часть его самообладания ушла на то, чтобы вытерпеть трёп и шутки Чимина. Ему нужно было как можно скорее выпроводить его и сосредоточиться на разработке плана. Он практически насильно заставлял себя расслабляться и вести себя как нормальный человек. Когда Чимин все же покинул его спальню, луна за окном уже высоко поднялась, одиноким оком нависая среди непроглядной небесной тьмы. Чонгук на скорую руку переоделся и сел на свое привычное место у окна. Сегодня в его планы входило кое-что потенциально опаснее, чем привычный ночной поход в библиотеку, а потому стоило подождать, пока все точно улягутся спать. В ожидании он решил зарисовать сады, раскинувшиеся под его окном. По началу штрихи получались неловкими, кое-где слегка угловатыми и толстыми. И всё же он смог нарисовать еще и ворота, виднеющиеся вдалеке, и тонкие дорожки, что причудливыми змейками вели к ним. Как ни иронично, но первым рисунком в его скетчбуке стало именно то, что казалось на данный момент недостижимой целью. Очередной раз проверив часы, Чонгук убедился, что вылезать еще рановато, вот только терпение тоже не резиновое. Ему нужно было проверить коридор, который до этого удалось осмотреть лишь мельком, а ещё весь второй этаж на наличие запасного выхода. Не мог же он убегать, используя центральный выход и главную лестницу! В итоге он медленно поднялся и тихо, едва не на носочках прокрался на третий этаж. Даже темнота не мешала ему передвигаться по изученному за неоднократные вылазки маршруту. Глаза намеренно избегали встречи с темной дверью в самом конце коридора, пока Чон с облегчением не нырнул в библиотеку, после чего сел за стол у окна. Он включил небольшую настольную лампу, хотя луны за окном вполне хватало, чтобы осветить лист бумаги под его руками. Лабиринт раскинулся перед ним темно-зелёным извилистым морем. Хотя луна и освещала большую часть территории, Чонгук прекрасно понимал: придётся прийти сюда ещё раз уже днём и дорисовать нынче скрытые тьмой детали, чтобы в идеале проработать путь побега. И всё же сейчас он мог хотя бы сделать примерный набросок наиболее освещаемых частей, так что он как можно скорее принялся за дело. Почему-то внутри вертелось непонятное беспокойство. Это ощущение засело где-то в районе желудка и, по всей видимости, даже не собиралось вылезать, тогда как в горле начал образовываться противный ком. Списав это всё на волнение из-за воплощающегося, в конце концов, плана, он направил свои переживания в действия, вырисовывая каждую деталь, насколько позволяло освещение. А потом ночную тишину разорвал внезапный вскрик. Кончик карандаша от давления надломился. Именно этот хруст словно прошёлся по спине Чонгука электронным разрядом, от чего он едва не подпрыгнул на месте. Волнение, томящее его, ушло, и только теперь парень осознал, что он всё это время бессознательно прислушивался, чтобы уловить хоть малейший всхлип из соседней комнаты. Он знал, что нужно делать. Чонгук захлопнул блокнот и оглянулся в поисках места, куда можно было его спрятать. Даже в спешке он понимал, что не сможет объяснить, почему посреди ночи он носит с собой блокнот с наполовину зарисованным лабиринтом. Отчаянные, полные боли всхлипы доносились через стены каждые пару минут. Они сильно отвлекали Чонгука от поиска укромного места, заставляя руки слегка подрагивать. Наконец он спрятал кожаный блокнот среди книг на особенно пыльной, давно никем не используемой полке - навряд ли кто-то в ближайшее время станет рыскать в полузаброшенной библиотеке. Покинув её, он, скрипя зубами, поплёлся к злосчастной двери, растягивая сие "удовольствие" сколько возможно дольше. Вот только очередной крик, льнувший из покоев Принца, словно разорвал все сомнения и направил ко двери. Как Чонгук и подозревал по надорванному от боли голосу, Тэхён метался в кровати, неистово сжимая в руках мягкие простыни. Чон без левых мыслей ринулся к нему и сел коленями на кровать, склонившись над трясущимся телом. Тэхён это, тем не менее, не пробудило, а потому он неуверенно протянул руку к его спине. Чонгук слегка волновался, как же отреагирует вампир, особенно учитывая вчерашние его слова. Едва его рука коснулась взмокшей футболки, Тэхён подскочил как ужаленный. Чонгук резко отстранился и вздрогнул, захваченный в плен парой глаз. Пара секунд протекла в глухонемой тишине, пока Тэхён окончательно не пришёл в себя и не осознал, кто же над ним склонился. Он испуганно зашипел, слабовольно пытаясь отстраниться, и Чону ничего не оставалось, кроме как отстраниться самому и успокаивающе бормотать заверения, мол, больше не станет он его пугать. Наконец, Тэхёну удалось принять полусидящее положение, оперевшись спиной на подушки, и ещё пара минут ушла на то, чтобы возобновить дыхание. Взгляд он преднамеренно отвёл подальше от Чонгука, и только после первым решился на разговор. - Пришёл посмеяться над тем, насколько я жалок? Взамен твёрдому, уверенному голосу предыдущей ночи, Чонгук услышал тихий и жалостливый. Вампир избегал его глаз, и теперь парень понял, насколько Принц сам себе противен в этом бессильном состоянии. Подозрения прошлой ночи подтвердились, и потому в груди Чонгука созрела решительность. Да, он не переживал подобного в физическом плане, не был его другом, но это не мешало ему уловить невероятную схожесть их состояний: текущего - у вампира, - и его собственного - в прошлом. Как мог он стоять в стороне, когда человек перед ним утопал в жалости к себе? И плевать, что Тэхён - не человек, что он был причиной его здесь заточения. Скоро он всё равно покинет это место, но хуже ему не сделается, если он поможет вампиру избежать кошмарных снов, тем более он уже здесь. Вместо ответа на Тэхёнов вопрос, Чонгук огляделся и, приметив тяжёлый на вид декоративный стул у камина, взялся не без усилия тащить его к кровати. Вампир уставился на него ошеломлённым и в то же время недоверчивым взглядом. Даже рот было открыл, чтобы что-то сказать, вот только передумал и просто молча следил за тем, как Чон снова что-то выискивал в комнате. В итоге, он нашёл книгу на прикроватной тумбе. Чонгук взял её, даже не проверяя, о чём она, включил прикроватную лампу и уселся на стул. От резкой смены освещения Тэхён прищурился, но, опять-таки, никак не комментировал действия визитёра. Впервые свет озарил глаза вампира, но Чон быстро отвернулся, чтобы не пялиться. Парень немного нервно прокашлялся, после чего развернул книгу и начал тихим голосом читать. Он так сосредоточился на ровном и спокойном звучании голоса, что даже не понял - это была "Алиса в Стране Чудес". Он прочёл всего пару абзацев, как его прервал голос Тэхёна: - Что ты делаешь? - нахмурил лицо он, от чего у Чонгука проснулось до чёртиков смешное желание разгладить залёгшую складку меж его бровей. - Я... - Чону снова пришлось неловко прочистить горло. Он приподнял книгу, словно бы это было ответом на все вопросы. - Так ты быстрее уснёшь. Поверь мне. Ещё какое-то время они пялились друг на друга: сердце Чонгука зашлось в ускоренном темпе, пока Тэхён всё так же молча смотрел. Глаза вампира были серыми: они отливали серебром, по краям переходя в более насыщенный, стальной оттенок; и были до такой степени выразительными, что Чон с каждой секундой ощущал всё больший прилив крови к щекам. И в какой-то момент Тэхёнов взгляд, как ему показалось, опустился на них, но это не точно. Не проронив и слова, Принц, в конце концов, аккуратно сполз вниз по подушкам, уложив голову на одну из них. Его веки в трепете скрыли искрящиеся серебром радужки, устало опустившись, и Чонгука словно прошибает - он здесь для дела. Голос слегка подрагивал, когда он продолжил читать, но уже на следующей странице уловил нужный ритм. Он так и не поднял головы, но шестым чувством осязал, как тихо дышит рядом лежащий красноволосый парень и как его грудь степенно вздымается и опускается. А после сосредоточиться вышло на удивление легко. Он даже не заметил, в какой момент хозяин комнаты погрузился в беспечный сон, пока не пришлось остановиться, чтобы перевернуть страницу - в наступившей тишине послышалось тихое сопение. Тогда-то он и поднял взгляд. И не смог отвести. Теперь лицо Тэхёна избавилось от гримас, во сне оно было спокойно и расслабленно. Не смотря на бледность и измождённость, Тэхён казался куда моложе. Яркие пряди обрамляли маленькими вихрями лоб, пряча под собой тёмные брови, что всегда как-то по-особенному контрастировали с его глубоким взглядом. С силой оторвав глаза от сей картины, он поторопился натянуть Тэхёну одеяло повыше. Его пальцы в процессе случайно соприкоснулись с бледной кожей груди, и, к своему облегчению, Чон заметил, что температура значительно спала, и от жара не осталось и следа. Он снова засуетился, пытаясь понять, куда же деть книгу, и в итоге положил её туда, где и взял - на тумбочку. После чего аккуратно выбрался из комнаты и ощутил, как тело вновь наполнилось знакомым напряжением и тревожностью. Как только дверь позади закрылась, он тут же припал к ней спиной, ощутив слабость в коленях, и от усталости запрокинул голову и прикрыл на секунду глаза. Странное ощущение никак не хотело его покидать. Сделав судорожный выдох, Чонгук оттолкнулся одним точным движением и целенаправленно побрёл к лестнице, чтобы спуститься на второй этаж. "Сосредоточься, сосредоточься..." - бормотал Чонгук себе, не переставая. Если он не выберется из этого странного помутнения, что путало его мысли, он не сможет настроиться на первостепенном. Остановился он уже у своей двери, не решаясь идти дальше, чтобы в глухой темноте исследовать неизвестные ему ранее закутки поместья. Слух напряженно старался выловить хоть сколько-нибудь похожий на топот звук, а сам Чон то и дело оглядывался, пытаясь убедить себя не пугаться каждой тени на стене. Однако так ничего и не обнаружив, он украдкой прошёл вдоль коридора мимо знакомой двери в собственную безопасную спальню. Было сложно исследовать дом, не имея возможности свободно открыть ту или иную дверь, ведь кто знает, какая из них кем-то занята. Во всепоглощающей темноте он едва ли мог различить зловещие очертания объектов. Пару раз ему даже приходилось останавливаться, успокаивая испуганное сердцебиение, когда какое-то высокое растение или часы иной раз слишком уж напоминали человеческий лик. После очередного поворота Чон наткнулся на ещё один длинный коридор, в конце которого через внушительных размеров окно щедро лился лунный свет. Благодаря ему видимость стала значительно лучше, и Чонгук теперь мог внимательно осмотреть каждую дверь по правую сторону. Левая же сторона была вся увешена громадными шелковыми гобеленами, по которым Чонгук, идущий вдоль коридора, невольно проходился рукой. И снова по телу прошлось какое-то странное покалывающее ощущение, пуская по коже мурашки. Сейчас как никогда хотелось вернуться в свою комнату, но Чон заставил себя продолжать свой рейд. - С каких пор я стал таким трусом? - прорычал он сам себе, продвигаясь дальше и словно пробуждая всю злость, что бурлила в нём в тот самый первый день, когда он попал в это поместье. И пока он продолжал идти, рука чувствовала незначительные неровности деревянной стены за тканью гобеленов. Так что когда он напоролся на особенно чёткое углубление, практически не придал этому никакого значения. Но всё же остановился, и тогда-то услышал чужие шаги позади. Паника овладела всем его сознанием, тогда как тело словно обратилось в каменное изваяние, не смея и шевельнуться. Рука медленно опустилась, взгляд приковался к заглядывающей через стекло луне, пока Чонгук взывал к своему разуму. В коридоре прятаться было негде. Он очевидно попал в западню. Шаги стихли прямо за его спиной, и Чонгук зажмурил глаза, чувствуя грудной клеткой бешенное биение сердца. Тишина убивала. Человек позади него не издавал ни звука, сводя с ума ещё больше и не давая ни единой подсказки, кто бы мог настигнуть бродящего гостя в эту ненастную ночь? Но ждать долго не пришлось? - Ходим во сне? От низкого хриплого голоса Юнги Чонова кровь словно застыла в венах, а лоб покрылся моросью холодного пота. Хоть они особо и не общались, Чонгук мог сказать, что этот вампир был самым недоверчивым из всех. И почему его обнаружил именно он? Ну почему не Чимин? Полуразвернувшись оцепеневшим телом, он растерянно прошептал: - А-ага... Уж теперь-то выйти сухим из воды не получится. Точно не в случае с Юнги. Снова наступила давящая тишина, перекрывая своими молчаливыми пальцами глотку и не позволяя вздохнуть. - Тогда лучше возвращайся в постель. А то вдруг упадёшь на лестнице или ещё чего похуже... Теперь шаги удалялись, а Чонгук всё никак не мог расслабить окаменевшие мышцы. Несколько минут пришлось восстанавливать дыхание и сердечный ритм, прежде чем он оправился обратно. Ворвавшись в свою спальню, он обнаружил, что был бы крайне рад, если бы ему вернули наружный замок на дверь. Но раз уж такой возможности не предвиделось, ночь его обещала быть долгой и беспокойной.