На грани падения

Глава 29. Настоящее время. Эли Фостерс. -Эли, проснись! Проснись! Открой глаза! – Звучал рядом знакомый голос. -Я же говорила, что это ее так просто не возьмет. – Говорил другой голос. - Она так пару месяцев провела. Просыпается крайне неохотно. Похоже, она опять уснула на сутки. На пару секунд все утихло, потом тот же знакомый голос сказал: -Кажется, опять по-другому не поступить. Ладно… Я сейчас вернусь. С закрытыми глазами, которые в этот момент видели только темноту, я не могла определить, кто эти люди. Я знаю, что это мои родные, но они совсем не похожи на Софию и Розали. Но у меня ведь больше никого нет. Кого я могу принимать за родных мне людей, кроме сестер? Я оказалась в гостиной у себя дома. Тут же рядом были София Марво, Эли Уорнер и Розали Пинджитор. Ну, конечно же, как я могла забыть, я же Эли, Эли Фостерс. Я уже думала, будто София и Розали мои родные сестры. Совсем запуталась. В последние несколько месяцев, изучая жизнь когда-то существовавших Паладинов, я видела все от лица кого-нибудь из них, а не от себя, отдельного персонажа. Сейчас, я – это я, и все три сестры передо мной. Судя по погоде за окном, время года лето. Опять меня забрасывает в самые разные времена, то один месяц, то другой. Но ведь дни шли по порядку, какое-то время, почему сейчас нельзя так же? На календаре была дата 16 июня. Одеты все три сестры были по погоде. София, например, в сарафане своего любимого белого цвета, и такого же цвета шляпе. Эли и Розали надели футболки своих любимых цветов и бриджи, которые, скорее всего прежде были джинсами. Розали не стала скрывать свои уши как у кошки, и завязала волосы в хвост. Значит, она знает, что я Паладин, и может мне довериться. Или, они меня как и прежде, не видят? -Нам нужно идти. – Кортни-Розали сказала, это глядя мне в глаза, и как лишнее убеждение, подошла ко мне. -Куда? – Мне было интересно. -Узнаешь на месте. – Ответила она и повязала мне на глаза черную плотную материю. Почти сразу же, я снова смогла видеть. Первое, что оказалось перед глазами, это три сестры. Они стояли лицом ко мне, на котором выражалась грусть и… кажется, сожаление. В центре стояла Розали, по правую руку от нее София, а по левую Эли. Позади них я видела только горизонт. -Пожалуйста, пойми, Эли, Там тебе будут больше рады. – Говорила мне София. - Ты имеешь право на нас обижаться, вполне заслужено, но, так нужно. -Конечно, если эмоции будут негативные, никто тебе не запрещает, можешь обижаться. – Добавила Розали. Эли подошла ко мне. Чувство глубокого сожаления по-прежнему было у нее на лице. -Ты уж прости, то ты должна быть счастлива. Я не понимала, к чему их выражение лица и к чему они вели все это время. Не понимала, пока Эли Уорнер не толкнула меня. Теперь понятно, что произошло. Мы стояли на краю обрыва, а я куда-то падаю. -Сейчас она проснется. После этих слов последовала вода. Ее было слишком много. Сорвавшись с места, я проснулась. Глаза открывать не хотелось, но меня заставили. -Открой глаза, Эли, открой глаза! – Умоляющим тоном просила Джинджер. Я очнулась от сна окончательно. Я дома. У себя дома. В двадцать первом веке. Тут моя комната, вся в красном цвете, где повсюду висят красивые фотографии, которые я сама сделала, а в углу стоит барабанная установка, в шкафу валяется десять наборов палочек для этого инструмента. Это реальность. Слева от меня стоит младшая сестра Аня. Волосы у нее уже отросли под мальчика. Справа, рядом на краю кровати сидит моя любимая лучшая подруга Джинджер. Это она пыталась меня разбудить. Видеть моих родных людей для меня так непривычно. Сколько мы не виделись? -Эли, ты опять заснула на сутки. – Осуждающе проговорила Аня. - Я ведь ставила тебе будильник, ты должна была проснуться, чтобы этого не повторилось. Ты снова спала сутки, если не больше. Так нельзя, ты путаешь реальности! Джинджер молчала. На глазах у нее блестели слезы, но она старалась не показывать этого, и всеми силами скрывала эмоции. -Ты хоть понимаешь, где сейчас находишься? – Спросила Аня, глядя в упор на меня. -Это я понимаю, я дома, у себя в комнате. – Ответила я. -Как бы да, но как бы и нет. Ты находишься на грани падения. Я бы в любой момент не поняла ее метафору, но с спросонья, тем более. -Если тебя сейчас не разбудили бы, ты бы продолжила спать. Все время. Ты бы бросила свою жизнь ради жизни, которую уже пережила. Извини, пришлось перейти через себя и прочесть, что ты писала в дневнике снов, чтобы более-менее разобраться. Она имеет в виду, что я могла умереть во сне? Я бы заснула и не проснулась, все время, проводя вместе с сестрами, которые жили в этом доме до меня? Когда Аня разбудила меня, после очень долгого сна, и вернула домой, за мной стали следить родители и сама Аня. Они старались, чтобы я выздоровела от последствий своего подобия «леталергического сна», не давали мне спать больше восьми часов в день, чтобы этого не повторилось. Жизнь начала налаживаться. Но я пропустила один день… А может, несколько. По моим ощущениям, прошло много времени, но, сколько времени прошло в реальности? Аня ходила по комнате, что-то делая, прибирая, было ощущение, будто она пытается чем-то занять руки. -От такого восстановления пользы нет. Тебе нужно вести свой обычный образ жизни, чтобы перестать пропадать в чужой жизни. Уже месяц учебы прошел, не явишься позже, тебя выгонят. Так что, Эли, привыкай, завтра ты идешь в колледж. И изучаешь ты там, никак не историю! -Что ты там видела? Ты жила чужой жизнью во сне? – Спросила у меня Дженни. -Да. В основном, о жизни лучших подруг. -А что тебе приснилось в последний раз, пока тебя не разбудили? -Чарли Уинчестер, - я решила использовать первое имя Эли Уорнер, чтобы никого не путать, - сказала, что «Там» мне будут рады больше, и толкнула с обрыва. -Так ты в двух значениях находилась на грани падения. – Вмешалась в беседу Аня. – Чарли понимает, что делает, к жизни тебя вернула. -Ее зовут Эли. – Призналась я. – Она, как и я, любит красный цвет, играть на барабанах, и любит лучших подруг как сестер. Я думала, что это моя позапрошлая жизнь, о которой я не должна помнить. Она вместе с сестрами жила здесь в 1980 году. Они должны были переехать отсюда в 2015 году, как раз тогда, когда мы с семьей сюда переехали. Аня внимательно слушала. Не сказать, будто она подумала, что я с ума сошла. -Когда отец вернется с работы, я спрошу у него, у кого конкретно он купил этот дом. -Конкретно домом владеет София Марво. Она блондинка с зелеными глазами. -Я поняла, Эли. – Приняла Аня. -Я думала, что София – это твоя позапрошлая жизнь, ты со своей прошлой жизнью похожа с ней. -Все понятно. Только, Эли, хватит о них думать! Не заполняй голову чужой жизнью! Пусть тебе наконец-то приснится какая-нибудь непонятная фигня, в которой нет абсолютно никакого здравого смысла. Хотя бы, как вампир проглотил радугу, и потом переехал жить во Флоренцию, чтобы выращивать апельсины. Я усмехнулась. -Это похоже на типичные приключения Ренет. Кого она только не встречает, пока путешествует во времени меж веков и годов. Потом рассказывает друзьям удивительные истории, которые сама пережила. -Ренет? – Переспросила Аня. – Она тоже там была? Мы давно знакомы с Ренет. Она приземлилась с потолка комнаты Ани, где жили раньше три сестры. Наверное, это произошло три года назад, зимой. -Ее я тоже опрошу насчет этих трех сестер, которых ты видела во сне. – Пообещала Аня. -Конечно же, она их знает, они давно знакомы! Еще с семидесятых! -Эли, тебе нужно отвлечься от трех сестер! Неделю подряд Джинджер, по просьбе Ани, отвлекала меня от темы трех сестер, как могла. Ей было очень интересно узнать, что же я видела во сне, но не спрашивала, потому мне нужно об этом забыть, насколько это возможно. Здесь она действовала по-прежнему по руководству моей сестры. Я вернулась на учебу, соврала, будто болела очень долго и стала отвлекаться учебой. Три сестры вышли из головы окончательно. Первые три дня мне вообще ничего не снилось, но потом я привыкла спать не больше требуемого, и сны появились. Странные, непонятные сны, с героями мультиков, фильмов, книг и мной самой, но не с тремя сестрами и их знакомыми. Аня мне ничего не рассказывала. Я так и осталась в неведении, у кого отец купил дом, когда мы переезжали, разговаривала ли Аня с Ренет. Я пыталась спросить у отца что-нибудь на счет прошлых хозяев, но он ответил, будто покупал дом у риелтора, а у кого именно, он не сказал. Мне сразу же стало понятно, что Аня его предупредила ничего мне не рассказывать. Мне тяжело в это дается вериться. Я замечала раньше слишком большое сходство между домом трех сестер и моим домом, я видела дорогу от их школы и работы домой, но никогда не предполагала на основе этих совпадений, что я живу в их доме. Только когда на ночевке Ренет проговорилась, что взяла сумку «Черную дыру», которой достаточно долго владеет моя младшая сестра, у девушки, которая будет жить в их доме от две тысячи пятнадцатого года, я сложила все в одну мозаику и все поняла. Что мне осталось непонятным, почему у Ани фамилия Смешкина? И кто такая Агата Воробьева? А может, это не моя сестра? Может, рюкзак «Черная дыра» по закону, перешел к следующему владельцу, и новый владелец и есть эта Анна Смешкина? Она русская? Но ведь Ренет говорила о жительнице этого дома! Так, все! Хватит с меня размышлений! Однако… Я пошла к Ане, в соседнюю комнату. Она сидела на полу, навалившись на кровать, и читала детективы русской писательницы. Продвигает свои знания русского языка. Это у нее еще со школы, когда иностранный язык преподавала русская женщина, переехавшая жить в Америку. -Аня, - Обратилась я к младшей сестре, - а как тебе фамилия Смешкина? -Хорошая фамилия. – Она оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня. – А что? -Да так, ничего, спросить просто хотела. -Имей в виду, если это как-то связано с тремя сестрами, я тебя предупреждаю, забудь! Тебе нельзя жить их жизнью. Они уже сами тебе это сказали. -Да, знаю, знаю… Взгляд притянул компьютерный стол в правом углу комнаты. -Что тебя так интересует? – Спросила Аня. – Это просто компьютер. У тебя такой же. -Меня не компьютер интересует. Я подошла ближе. -За этим столом находится встроенный в стену шкаф! – Заявила я. -С чего ты решила? – Аня встала и пошла в мою сторону. С тех пор как мы переехали, а прошло уже пять лет почти, стоит обратить внимание, никакого встроенного шкафа тут не было, пользуемся обычными. -Аня, помоги отодвинуть стол! – Попросила я. -Зачем? – Задала она логичный в этой ситуации вопрос. -Надо. Да, это связано с тремя сестрами, но больше они мне не приснятся! Эли столкнула меня с обрыва не просто так! Она дала мне понять, что я на грани падения, и я прекрасно это осознала. Несмотря ни на что, сестра согласилась отодвинуть стол и сломать стену. Это оказалась правда, спустя сорок лет. Здесь шкаф, в котором раньше хранилась одежда и обувь трех сестер, где лежали документы Розали, где София пряталась, когда она с сестрами играла в прятки. -Ты мне только скажи, зачем мы раскурочили шкаф? – Догадалась наконец-то спросить Аня. -Я видела сон, еще задолго до всего этого, задолго до того, как оказалась на грани падения. Я видела, как три сестры собирали посылку в будущее, и оставили ее в этом шкафу. Тогда, события, которые они пережили, не имели хронологии, я все видела в разбросанном виде, то один месяц, то другой, то 1975, то 1987. Когда они собирались покупать себе шкаф, вместо встроенного в стену, я видела, как они писали письма, складывали фотографии в коробку, и поставили ее сюда. Софии не нравилась идея муровать шкаф, она считала, что их послание из прошлого никто не найдет. Эли согласилась на это. Розали, которой и пришла идея со шкафом, обещала Софии, что их посылку найдут. Могут ломать стены, или простукивать их, но найдут. Судя по выражению лица Ани, мне удалось заставить ее поверить. На дне шкафа мы нашли коробку, завернутую в черный пакет. Разорвав его, мы извлекли наружу тот самый картонный ящик. Чтобы вскрыть коробку, пришлось уже бежать на кухню за ножом. В душе бушевал невероятный огонь, сердце билось, как сумасшедшее. Не могу поверить. Это же собственный рукописный текст от трех сестер. В своих посланиях из 1990 года они подписывались двумя именами, с которым родились, и которое для себя придумали. При этом, три сестры не стали рассказывать о магии, и о том, что они паладины. В своих письмах они завещали будущим жителям их дома любить друг друга, дружить, и знать, что ваши друзья – это ваша семья. Я должна их найти. 1 декабря. 2019 год. Прошло два месяца с тех событий. Я полностью восстановилась психически и физически, наладила учебу, хотя по-прежнему одержима идеей, чтобы найти трех сестер. Сестра и подруга помогли мне понять, легко оказаться на грани падения. Каждый может оказаться на ней, и если вовремя не исправить положение, единственным выбором может быть только участок земли два на два метра. Нужно вовремя остановиться: бросить вредные привычки (у меня этой вредной привычкой стал сон), наладить свою жизнь, сделать что-то, чтобы в ней появился смысл, если его нет. В семье у нас немного разруха. Родители приняли решение развестись. Формально, они останутся в браке, чтобы не затевать долгий бракоразводный процесс и раздел имущества. Моя мама призналась моему отцу, что в последнее время ничего к нему не испытывает, никаких чувств. Она решила просто уйти жить к маме, здесь же в этом районе, забрала меня и Ксавьера. Из дома почти ничего не взяла, только свои вещи, сразу сказала, что ничего не покупала, ведь никогда не работала. Отец Феликс сказал мне, что до сих пор любит мою маму Ханну, но не стал ничего говорить потому что, по его мнению, это не имеет смысла, ничего не сделать. Мне не нравится, что родители, спустя столько лет прожитых вместе, разошлись, но я тоже промолчала. Ну что я могу сделать? Маме не нравится жить с отцом, это ее личные эмоции и чувства, ей нельзя запрещать начать жить отдельно. Я уже взрослая, мне без принципиальной разницы, где и со сколькими родителями жить. Скажу я вам, любви не существует. Существует промежуток времени, который тебе нравится проводить с каким-то человеком. Два дня, три года, неделя. А может, и вся жизнь. У родителей этот промежуток времени шел где-то двадцать лет, хотя поженились они не так давно, когда мама была беременна моим братом. Когда мама носила меня с сестрой, а потом еще и воспитывали нас, растили, им было не до свадьбы. А потом, когда мы чуть повзрослели, пошли в школу, родители и без того прекрасно жили вместе. Что же касается Ани. Она должна была остаться с отцом. Им всегда было интересно вместе. Он учил ее играть на гитаре, так же двум языкам. Но Аня узнала раньше, чем нам рассказали сами родители, что они расходятся. И она решила убежать. Когда мама попросила спуститься поговорить и позвать с собой Аню, я нашла только оставленное письмо на кровати, пустую комнату и открытое окно. Она собрала все свои вещи в «Черную дыру», забрала своего волчонка Ряженку и убежала. Вот, что было в письме: «Родителям. Я знаю, вы хотите развестись. Я не хочу быть в семье с одним родителем, но и заставлять вас терпеть друг друга тоже не могу просить, поэтому, я ухожу для самостоятельной жизни. Мое решение обжалованию не подлежит. Искать меня не пытайтесь, полицию подключать бессмысленно. Я совершеннолетняя и оставила записку, что добровольно ушла, вам не помогут. Куда я отправлюсь – без понятия. Поеду куда угодно. Даже если вы и передумаете, я не вернусь. Мне все равно давно пора стать самостоятельной. Буду жить отдельно. Обещаю не пить и не купить. Вы знаете, мне это не нравится. Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся у меня на концерте. По крайней мере, хотелось бы». В конце стояла подпись Аня. Она не оставила о себе напоминание как Стефания или Ани, как ее все называют. Нет, просто – Аня. Она всегда хотела стать полицейским нашего города, но это желание боролось так же с мечтой стать рок музыкантом. Я верю, у нее все получится. В нашем доме живет черный кот по имени Шато Нуар, что с французского переводится как Черный котенок. Мы взяли его, когда тот был еще хилым котенком, которого никто не хотел брать, потому что он маленький. Теперь это здоровая животинка, которая еще и разговаривает по-английски. Впервые заговорил он на День всех Святых в пошлом году. Объяснил кот это так: он тоже корнями из Магического Мира. Обычных котят топят или выбрасывают на улицы, а в Магическом Мире, если находятся, то оставляют жить на земле, среди людей. Его подобрала Элена, десятилетняя девочка, у которой мы его взяли, но при ней он не мог говорить. Он почти разучился, как попал к нам, подрос, научился выражаться на английском и, поняв, что среди нас есть Паладины и Чернокнижник, стал разговаривать. Все это я только что объяснила, лишь бы никто не удивлялся, что ко мне подошел кот и спросил: -Что делаешь? -Напугал, балбес! -Это я балбес? – Обиделся кот. – Ты себя в зеркало видела? Должна сказать, наш говорящий кот не только философ и умеет читать, но он еще и «джентльмен». В кавычках, потому что ничего подобного. -Я серьезно. – Тем временем говорил он. – Дорогая, посмотри в зеркало. Лишь бы он отстал, я выполнила его просьбу и посмотрела на себя через фронтальную камеру телефона. У ручки, которой я пишу, потекла паста, и я ей измазалась, пока писала то одной, то другой рукой. Кот голосом имитировал смех. -Чего ты смеешься? – Тоном я дала ему понять, что обиделась. -Удивительно, что ты замарала пастой лицо, но не тетрадь, и даже до сих пор не заметила этого. Я взяла кота на руки, напомнив ему, чтобы он не спорил с теми, кто может его легко оторвать от пола. -Кто будет себя плохо вести, книг по философии больше не получит. Сам иди в книжный магазин, и покупай их себе. -Мадам, то, как вы говорите, называется шантаж.