Осенняя соната

Пора плодоношенья и дождей! Ты вместе с солнцем огибаешь мызу, Советуясь, во сколько штук гроздей Одеть лозу, обвившую карнизы; Как яблоками отягченный ствол У входа к дому опереть на колья, И вспучить тыкву, и напыжить шейки Лесных орехов, и как можно доле Растить последние цветы для пчел, Чтоб думали, что час их не прошел И ломится в их клейкие ячейки. (Джон Китс «Ода к осени», перевод Б.Л. Пастернака)

Осень катилась по октябрю спелым яблоком, душа Гермионы пела в такт Джону Китсу. Валерьянка действовала и кое-какие добавки тоже. Зелье, полученное в аптеке Снейпа, торжественно стояло на прикроватной тумбочке, а сама кровать одним движением палочки переместилась к внешней стене, Рон даже рот протестующе не успел раскрыть. Зато секс стал раскованней, правда, заканчивалось всё быстрее, чем раньше, когда жениху приходилось рассчитывать каждое движение и постоянно себя контролировать. «Но, — размышляла Гермиона под заполняющий комнату запах валерианы, — удовольствие физическое — это не главное, важнее спокойствие психическое». Молли, принюхиваясь к идущему от Гермионы аромату, важно кивала: «Крепкие здоровые нервы — одна из самых нужных вещей для будущей матери». Рон светился, убегая на очередное дежурство (после школы аврората его взяли постовым дозорным), но он не завидовал Гарри, сразу угодившему в аналитический отдел. «Возиться с бумажками, писать эссе, вымучивая из себя обрывки знаний?.. Слава Мерлину, Хогвартс закончен, и Снейп над душой не стоит!» Возвращался он всегда с какой-нибудь милой ерундой в подарок: то с Поцелуйным леденцом из магазина Джорджа, то с брошкой из сушёного жука, который при нажатии раскрывал крылья и светился зелёным светом. Гермиона недрогнувшей рукой ликвидировала все подарки наутро банальным «эванеско», как только жених уходил на работу. Правда, Молли с каждым днём выглядела всё печальнее, но Гермиона стеснялась лезть в душу будущей свекрови и почти не раздражалась, когда замечала, как та быстро проводит палочкой против её живота и разочарованно опускает уголки губ. Неужели так важно забеременеть вот прямо сейчас, а не через годик, когда они с Роном накопят на хотя бы съёмную квартиру и будут жить отдельно? При том что желание накопить никуда не делось, бегать по объявлениям о найме Гермиона стала гораздо меньше. За три октябрьские недели откликнулась всего на два, получила отказ и даже не расстроилась. Зато каждый день, кроме выходных, она в девять утра аппарировала в Бёрджес-парк, открывала дверь под нелепой змеелозой и окуналась в смесь аптечных ароматов и звяканье ветряных колокольчиков. Сказать, что Снейп выражал хоть какие-то эмоции при её появлении, было бы преувеличением, но не ворчал — по крайней мере, больше обычного. А когда Гермиона увидела, как он общается с покупателем, непонятно как обнаружившим аптеку в глубине парка, то уверилась, что Снейп ей даже рад. Где-то на дне, в самых недрах своей неимоверно глубокой Снейповой души. Потому что создавалось впечатление, будто выдавить приветливую улыбку ему сложнее, чем попасть «авадой» в комара на противоположном конце квиддичного поля, выполняя тройное сальто на метле. Но посетитель за три недели был всего один, и ничто не отвлекало бывшего профессора от явно побочного и, скорее всего, запрещённого судом Визенгамота именно Снейпу действия — приготовления зелий и снадобий. Гермиона как-то естественно влилась в этот процесс во второе своё посещение, да так и не смогла вырваться. Потому как оказалось, что именно этого ей не хватало последние невесть сколько лет. Три? Четыре? Или даже пять, ведь варить зелья со Слагхорном было совсем не так интересно и захватывающе, как с нависающим отнюдь не немым укором Снейпом. — Мисс Грейнджер, похоже, связавшись с мистером Уизли, вы собираетесь перенять не только его фамилию, но и мозги. Как долго вы намерены пилить корень родиолы розовой серебряным ножом? — О, мистер Снейп, если бы вы не кокетничали, как девица на выданье, а надели очки, то разглядели бы, что нож вполне себе из нержавеющей стали. Да-да, они у вас в левом нагрудном кармане сюртука. Мерлин, вы покраснели? — Что вы себе позволяете, наглая женщина? Я не способен краснеть! — А, понятно. Значит, эти пунцовые пятна у вас на скулах — признак повышенной температуры. Не присесть ли вам в кресло? Камина нет, но я могу устроить вам костерок из ваших амбиций, погреетесь. Снейп сверкал глазами, пытался свести брови к переносице, но уголки его губ неровно приподнимались, не в силах скрыть улыбку — настоящую, предназначенную не постороннему магглу и даже не Гермионе, а исключительно самому себе. Эти пикировки были, пожалуй, лучшим, что с Гермионой случалось за долгое время. А ещё то, что в этой аптеке с ней не носились как с тухлым яйцом, не намекали ежеминутно на её роль инкубатора будущего волшебника. Никаких «не поднимай, не нюхай, не трогай — тебе же РОЖАТЬ!» Выжимать гной из бубонтюбера — запросто. Варить рогатых слизняков — с удовольствием. Тереть порошок из зёрен аконита — всегда пожалуйста. С полным соблюдением техники безопасности, она же не дура и не вчера на первый урок зелий пришла. — А скажите, профессор… — Не профессор, слава Мерлину и Визенгамоту. — Ладно, мистер Снейп, скажите, это Хогвартс на вас так угнетающе влиял, что я за шесть лет учёбы ни разу не видела, как вы улыбаетесь? — Вы считаете, что вне стен Хогвартса я стал похож на клоуна, который хохочет над каждым словом под угрюмое молчание зрителей? — Нет, конечно, звание первого мизантропа магической Британии по-прежнему за вами. И всё же сегодня мне удалось рассмешить вас аж два раза. Так что с вами случилось, мистер Снейп? — Ничего, что могло бы вас касаться, мисс Длинный Нос, лезущий не в своё дело. — Ой-ой-ой, какие мы нежные, стоит ткнуть палочкой — сразу иголки выпускаем! Кстати, вы пропустили момент: у вас вода перекипела. — Ничего не перекипела, наглая вы девчонка! Ровно 99,9 градуса. Сыпьте уже корень родиолы, иначе точно перекипит. А спустя час с лишним, когда Гермиона уже и думать забыла про этот разговор, Снейп внезапно спросил: — Мисс Грейнджер, что вы знаете об Омуте Памяти? — Всё же Хогвартс не так-то просто оставить позади, так, не-профессор? Ладно, не злитесь. Омут Памяти — магическое устройство для демонстрации воспоминаний. Обычно каменная или… — Достаточно, мисс Всезнайка. А процесс извлечения воспоминаний вам тоже известен? — Я эту тему подробно не изучала, мистер Язва, но насколько я помню, способов два: полное извлечение, как вы практиковали перед занятиями по легилименции с Гарри, и копирование, как ему показывал профессор Дамблдор. — Один балл Гриффиндору. — Жадина! — Минус один балл, грубиянка! Так вот, как вы можете догадаться, заклинание копирования гораздо сложнее заклинания извлечения. А у меня, когда я отдавал Поттеру свои воспоминания, сил уже оставалось мало, да и концентрация была ни к дракклу. Пока добрался до нужного, отдал кучу всего, что оказалось на поверхности; Поттеру оно, пожалуй, было лишним, а мне слишком… дорого. — Вы считаете, что Гарри не нужно было знать о ваших чувствах к его маме? — Я считаю, что об этом никому не нужно было знать. Второй вопрос, мисс Доставала. Как вы думаете, из чего по большей части состоит наша личность? — Э… воспитание? — Оно входит в то, что я имел в виду. Память, мисс Грейнджер. Ваше воспитание — это память о том, что ваши воспитатели считали правильным, а что нет. Память о событиях и людях, которые оказали на нас влияние. А я отдал Поттеру самые важные моменты своей жизни, то, что считал самым главным, что держал, так сказать, поближе. Кое-что удалось сохранить, но мало. Я уже не тот человек, каким был до мая девяносто восьмого. И это меня несколько… напрягает, скажем так. — Простите, мистер Снейп, но, по моему мнению, эта ваша полуамнезия, пошла вам на пользу. — Вот без оценок от всяких малолетних выскочек я как-нибудь проживу! На волне эйфории под вкусные строфы Китса и азартные перепалки со Снейпом Гермиона как-то упустила тот момент, когда дала Рону согласие на вечеринку в честь их помолвки. Ну, помолвка и помолвка, что она один вечер Роновых родственников не потерпит? Однажды такой опыт уже был, жаль, свадьба Билла оказалась испорчена налётом Пожирателей. Теперь, правда, такой удачи точно не случится, и придётся честно выносить всё до самого конца, да ещё и в качестве главного блюда. Гермиона мысленно усмехнулась, вспомнив, как они со Снейпом варили галлон Проявителя для когдографий, а для этого пришлось сражаться с целым фунтом порошка из крыльев брюховёрток, который пытался выскочить из котла во время всего процесса приготовления. После такого снующие по дому в броуновском движении тётушки-племянники казались лишь лёгкой помехой, вроде сваливающегося с пальца колечка, которое Рон требовал примерить каждый вечер. Ничего, после помолвки она слегка зачарует его, чтобы не падало и не разворачивалось постоянно колючим камешком внутрь. Собственно, сам вечер тоже можно улучшить — добавить, так сказать, перчику в этот приторный коктейль. — Мисс Грейнджер, витать в облаках вы можете дома, здесь же попрошу не отвлекаться! Иначе оттирать сбежавший Доксицид вы будете руками, без применения магии. — Мистер Снейп, не волнуйтесь, у меня не сбежит! А давайте поспорим: вы даёте мне задание, я его выполняю. Если результат вас устроит, вы исполняете одно моё желание. Не устроит — я исполняю одно ваше. — Вы не владеете тем органом, которым исполняют мои желания в этом месте, мисс. — Не поняла? — Вы не следите за своим языком, абсолютно! А что касаемо ваших фантазий, то я не Санта, а сейчас не Рождество. Исполнение желаний на спор — забава для умственно отсталых. — То есть вызов вы не принимаете из скромности, я бы даже сказала, из свойственного вам смирения. Мои надежды получить от вас очередной урок по укрощению моих амбиций рухнули. Какая жалость! — Когда споры кипят — истина испаряется. Хотите получить урок — будет вам урок. Пойдёт на пользу вашей скромности, я бы даже сказал, вашему смирению. Вот вам задание: большой котёл Противоядия от любовных зелий. Великого ума при приготовлении не потребует, но если отвлечётесь на ваши витания непонятно где, будете мне выплачивать полную стоимость ингредиентов, потерянное время и неустойку за сорванный заказ! И это помимо желания, которое я непременно с вас стребую! — Идёт, профессор! — Гермиона взмахом палочки призвала самый большой котёл, одновременно заполняя его дистиллированной водой с помощью «Агуаменти». — Пострадавшим от любви ничего не грозит — противоядие будет готово вовремя! А вы выполните моё желание как миленький. Снейп фыркнул, привычно ворча себе под нос, что он давно не профессор и уж точно миленьким никогда не будет. Гермиона ровно и быстро крошила лирный корень, наблюдая за водой. Когда та закипела, бросила в котел четыре ветки волшебной рябины, дождалась закипания и уменьшила огонь. Теперь мешать — ровно, в одном темпе, добавлять ингредиенты, не прерывая помешивания. Самое главное, чтобы воронка в центре зелья всегда была одного размера. Ингредиенты добавлялись вовремя и точно по рецепту, зелье меняло цвет, радуя чистотой оттенков. Снейп мерил шагами подсобку из угла в угол и ворчал себе под нос. Гермионе даже послышалась «невыносимая всезнайка», но она не стала отвлекаться. Сказалась ли привычка всегда ожидать подвоха от многочисленного семейства Уизли, которые умудрялись что-нибудь свалить или разбить даже не от злого умысла, а просто потому, что их всегда было слишком много на слишком небольшой территории? Или то, что Гермионе нравилось, как Снейп движется, будто большой бесшумный кот, и она неосознанно отслеживала его движения? Но факт остаётся фактом — бывший профессор подкрался, вынимая что-то из кармана, чтобы бросить в котёл и испортить зелье, но в ту же секунду отскочил, поджимая больную ногу. Гермиона прицельно пнула его по голени острым носком сапога, не прерывая помешиваний. — Ай! Вы что себе позволяете, грубая и вульгарная женщина?! — Да вы сами тот ещё хулиган, мистер Снейп! Стыдитесь, в ваши-то годы! В общем, Снейпу пришлось признать, что зелье сварено по всем правилам и отвечает самым высоким стандартам. — И что вы от меня хотите получить, мелкая вымогательница? — спросил он, неосознанно потирая правую голень левой ногой. — Вы придёте завтра на мою помолвку. Можете изображать в углу Биг-Бен, я не возражаю, но на помолвке будете, угощения моей будущей свекрови отведаете и выпьете за меня и Рона. — Что, и это всё? Я уж думал… Заканчивать Снейп не стал, а Гермиона постеснялась спросить, что мог навоображать себе её бывший преподаватель. Довольная своей выходкой, Гермиона решила в этот раз не сразу аппарировать в Нору, а прогуляться хотя бы до пруда. Погода, правда, решила напомнить, что ноябрь не за горами, и пресловутые плюс пять с порывистым ветром как бы подтверждали правоту Молли Уизли. Но согревающие чары никто не отменял, как и трансфигурацию лёгкой куртки в длинное пальто с капюшоном. Гермиона полюбовалась на свинцовую поверхность пруда, подёрнутую мелкими волнами. Последила за дубами, швыряющими резные листья под порывами ветра прямо в лицо, будто милостыню особо настырному нищему. «Иль со снопом одоньев от богатых, Подняв охапку, переходишь брод; Или тисков подвертываешь гнет И смотришь, как из яблок сидр сочится»* Сладкие ли слова Китса были тому виной, или согревающее заклинание, приглушившее звуки, но когда лошадь, невесть откуда появившаяся на парковой дорожке, едва не сбила её с ног, Гермиона испугалась всерьез. Она отшатнулась, ступив прямо в лужу, а всадница-полицейская с выбивающейся из-под шлема золотистой чёлкой окинула её пристальным взглядом зелёных глаз и поднесла два пальца к козырьку, извиняясь за неудобство. Рыжая кобыла тоже скосила на Гермиону внимательный глаз, только фиолетовый, и потрусила дальше по дорожке, звонко цокая по асфальту подковами. Гермиона перевела дух, обругала себя растяпой и аппарировала в Нору прямо из лужи, чтобы не возиться с сушкой посреди холодного парка. И только дома, уже приведя себя в порядок и прихлёбывая из толстостенной кружки горячий чай с мёдом и шалфеем, вдруг вспомнила, что в конной полиции Лондона шлемы гораздо ниже, а такие высокие — у пеших полицейских. Было в девушке на лошади ещё что-то странное. Впрочем, странным мог показаться слишком пристальный взгляд самой лошади, но об этом Гермиона уже подумать не успела – пришёл Рон.

***

Северус Снейп не любил семейные праздники. Своих он не знал, на чужие его звали редко, но из тех, на которые его удавалось затащить, один вечер он приравнивал к десяти «круциатусам». По крайней мере, самочувствие, физическое и психическое, после того и другого было совершенно одинаковым. Но проигрыш есть проигрыш, не пойти нельзя. Даже если эта несносная Грейнджер придумала всё, только чтобы посмеяться над ним, что ж, это мы ещё посмотрим, кто над кем посмеётся. И вдруг неприятно сдавило грудь при мысли, что Грейнджер больше не придёт. На неё навалятся свадебные хлопоты, потом сама свадьба, потом обязанность вести дом, хотя кто ж её к этому допустит-то при живой Молли? А потом беременность и дети. И больше никто не будет выслушивать его подколки и ворчание, смеяться в ответ на его придирки, на резкость отвечать ещё более изобретательной резкостью. Да никто по голени не пнёт, в конце концов! Эта выходка почему-то не обидела Снейпа, а едва ли не вдохновила: Грейнджер настолько доверяет ему, что относится как к своему, как к тому же Поттеру, не к ночи будь помянут. Перспектива снова остаться одному едва не пригвоздила его к полу. Он ничего не мог поделать с ситуацией, как бы ему ни хотелось вырвать Грейнджер из цепких ручек клана Уизли и приковать к себе, вернее, своей лаборатории, своим котлам. Он сам работал на маггловского мальчишку, которому в наследство досталась старая аптека, и который из всех трав предпочитал каннабис (слава Мерлину, от опиатов Снейп его пока ограждал). Он не мог предложить Гермионе ни работу, ни защиту, так что нечего и думать о продолжении такого комфортного общения двух единомышленников, даром, что один со змеиного, а вторая — с львиного факультета. Этим вечером Снейп напился впервые за последний месяц. Само празднование началось стандартно: все сгрудились в крошечной гостиной Уизли, кто-то свисал с лестницы, кто-то выглядывал даже с кухни. Столы пока подвесили левитацией к потолку, благо в Норе сильных магов оказалось с избытком. Красный взъерошенный Рональд что-то, запинаясь, промямлил и попытался напялить Гермионе кольцо на палец, но так неловко, что оно упало и укатилось прямо под ноги Снейпу, который занял стратегически выгодное положение под лестницей — и сам глаза никому не мозолит, и ситуацию, когда можно будет тихо слинять с этого праздника жизни и продолжения рода, не пропустит. Снейп поднял кольцо, вложил в потную ладонь жениха и подтолкнул онемевшего тупицу к невесте, которая от злости начинала кусать губы. Рональд сделал предложение, Грейнджер потупила глазки и тихо ответила согласием, все дружно заорали здравницу молодым, после чего бледная Молли наконец-то палочкой опустила столы. Как ни странно, поместились все, после чего дружно заработали челюстями. Тем более еда у миссис Уизли всегда получалась отменно, Снейп это успел оценить за свою бытность в Ордене Феникса. Грейнджер подошла к нему под лестницу почти в начале веселья, когда столы, уже пустые, опять подняли вверх. Снейп испугался, что его пригласят танцевать. В отличие от всех прочих присутствовавших в Норе дам, способных передвигаться самостоятельно, у этой бы смелости хватило. Но нет, она только спросила про какую-то старушку: кем она кому приходится. Снейп с облегчением объяснил. Гермиона удивлённо на него посмотрела и указала на ещё одну колоритную личность. Он снова назвал степень родства. — Откуда вы это знаете, вы ведь не родственник Артура или Молли? — Я, к счастью, нет, — ухмыльнулся Снейп. — Лорд, когда ему вдруг стукнуло в голову возродить старые традиции, потребовал, чтобы все простолюдины выбрали себе сюзеренов, дабы те их защищали и отвечали за них. Нормальная система боевых пятёрок и троек, приукрашенная излишней философией. Я, простолюдин по отцу и изгнанный из рода по матери, выбрал сюзереном Люциуса Малфоя. Знал бы — подчинился напрямую Лорду, он был полукровкой, а магглы в нашем обществе родственниками не считаются. Одной из обязанностей вассала было знание родственных связей сюзерена до седьмого колена. А так как население магической Британии невелико, то Малфои оказались связаны практически со всеми более-менее старыми магическими родами. Впрочем, это знание оказалось полезным и не только в политических прогнозах и угадывании кто чью сторону примет, но и в диагностике наследственных заболеваний, увы, в нашей среде совсем не редких. — Близкородственные браки — это же ужасно! Тонкие брови взлетели, а карие глаза как будто стали ещё больше. Снейп невольно залюбовался собеседницей, но спохватился и, чтобы сгладить неловкость, принялся объяснять излишне пространно. — На самом деле всё не так страшно. Не только я знаю родословную практически каждого из присутствующих, но и они сами тоже. На брак даже двоюродных кузенов не дадут согласия родители ни одной, ни другой стороны. Помните, на шестом курсе мисс Браун применила к вашему жениху любовные чары? — Так это точно были чары? — тонкие брови свелись к переносице, но Грейнджер вспомнила, что Лаванда погибла в Последней битве, и осуждение на подвижном лице быстро сменили печаль и стыд, что подумала плохо о покойнице. — Несомненно. Причём созданные братьями Уизли, если я правильно тогда распознал. Слабые и недолговечные, уж на это их мозгов хватило, — сам Снейп не чувствовал ни малейшего раскаянья, говоря такое о покойном Фреде. — Я уже хотел писать её родителям, когда произошёл инцидент с конфетами мисс Вейн, и зелье, вступив в конфликт с чарами, погасили действие друг друга. Мать мисс Браун приходится кузиной Артуру, так что Рональд и Лаванда были троюродными, а для нашего общества и это нежелательно. — Ладно, — Гермиона выставила вперёд ладонь, почти коснувшись его груди через сукно сюртука. — Но в этой прорве народа есть хоть кто-то, кто не связан кровно с Уизли, я имею в виду, жёны там, мужья родственников и родственниц? — Безусловно, мисс Грейнджер. Француженка Флёр — жена Билла Уизли. Американка Анжелина — невеста его брата Джорджа, — Снейп с удовольствием следил, как головка с собранными в высокую причёску волосами поворачивается вслед за его словами. — А она разве американка? — Её родители переехали в Лондон, когда Анжелине было три года. Почти не родственниками можно считать Персиваля и Одри: он приходится ей внучатым племянником в седьмом поколении, хотя она и в девичестве была Уизли. Ну, и между вашим другом Поттером и мисс Джиневрой не менее шести поколений, точнее сейчас не скажу, надо бы пересчитать. — И я, — пробормотала Грейнджер, задумчиво хмурясь. Снейп снова поймал себя на том, что локон, выпущенный сбоку из её причёски, в свете праздничных свечей выглядит как невесомое золото, и отвернулся. — Вы не находите, мистер Снейп, что все дети Молли и Артура выбрали себе наиболее подходящих для производства здорового потомства партнёров? — Если вы намекаете на любовные чары, мисс Грейнджер, то могу вас успокоить, я их не вижу. Это действительно удивительное совпадение, но и только. К тому же если бы Рональд не был в вас влюблён, он не стал бы тогда в бреду звать именно вас. И это после действия двух любовных снадобий! — Вы меня успокоили, мистер Снейп, — странно криво усмехнулась Грейнджер. Она уже растворилась в толпе будущих родственников, а Снейп всё ещё пытался сообразить, что это было? Почему его так тянет к чужой невесте? И опустим все эти глупости про разницу в возрасте — сам он себя стариком не чувствовал, да и Грейнджер в свои двадцать три выглядела вполне взрослой и уверенной в себе женщиной, ничем не напоминая лохматую заучку с вечно вытянутой рукой. На всякий случай и чтобы занять себя хоть чем-то, пока другие веселятся, он тихонько проверил себя и тех, на кого сам указал Грейнджер, на действие любых чар и ничего не нашёл. В смысле, нашёл он много чего, но всё это было не из той области, о которой спрашивала Гермиона. Интересное, кстати, имя, с историей, и ей необычайно идёт. — Все сюда, все сюда! — радостно вещал Артур Уизли, энергично размахивая руками. — Я хочу поднять тост за здоровье молодых! Снейпу пришлось выйти из-под лестницы, чтобы кто-то сдуру не решил, что он желает Рональду или, упаси Мерлин, Гермионе, заболеть в ближайшее время. Молли левитировала перед собой подносы с шампанским, ловко раздавая фужеры, как будто всю жизнь только этим и занималась. Она даже улыбнулась Снейпу, и он с удивлением увидел, как постарела его соратница. Вроде бы и лет ей не много, и гибель одного из сыновей ей помогала пережить вся семья, и он даже помнит, что год назад это была вполне энергичная женщина, разве что рыжие волосы сбоку украсила белоснежная прядь. А сейчас он увидел и морщины, и нездоровую бледность кожи, и мечущийся лихорадочный взгляд, поминутно меняющий выражение, причём радости в нём как-то не замечалось. Похоже, в этом семействе настой валерианового корня нужно прописывать чуть ли не всем и в слоновьих дозах. Его протолкали почти к виновникам торжества, он затормозил за спиной мисс Лавгуд. Артур всё говорил, бокалов на подносе оставалось всё меньше, а опасность быть облитым шампанским росла. И претворилась в жизнь, когда эта полоумная выпускница вороньего факультета резко дёрнула головой, заехав по его бокалу нелепым сооружением в виде солнца со спицами-лучами, торчащим из волос. Шампанское щедро плеснуло на подбородок и грудь, мгновенно промочив до самого тела. — Ах, я такая неловкая, — улыбнулась Лавгуд, глядя на него в упор, и в свете свечей её глаза отливали странной травяной зеленью. — Наверное, нужно кому-то поделиться с вами, чтобы вы тоже могли выпить за здоровье жениха и невесты! — Мистер Снейп, возьмите мой бокал, — тут же протянул ему упомянутый жених. — Мам, у нас больше не осталось? Не страшно, о моём здоровье теперь будет заботиться моя невеста! Рональд с такой гордостью посмотрел на мисс Грейнджер, так властно притянул её за локоть и, подтолкнув фужер за ножку, заставил выпить до дна, что Снейпа накрыл приступ ярости. Чтобы не натворить чего-нибудь неправильного, он опрокинул в себя шампанское и лишь теперь увидел, что Лавгуд так и не отводила от него взгляд. Только сейчас глаза её были обычными, какими он их и помнил — голубыми, чуть навыкате и подёрнутыми мечтательной поволокой. Он зажмурился, отворачиваясь, снова открыл глаза и наткнулся на взгляд Молли. И понял, что она падает в обморок прямо под ноги гостям. ---------------------------------------- * то же и те же