Без меня

Глеб сидел и внимательно печатал что-то в своем ноутбуке в кабинете днем, секретарша медленно поставила перед ним кружку горячего кофе без молока и сахара и поспешила удалиться. Работодатель не внушал никакого доверия, как и его посетители. Секретарша сидела в кресле, раскладывая пасьянс-косынку на доисторическом компьютере, когда мимо нее прошла девушка в леопардовом корсете, бросая на секретаря презрительный взгляд. Лера резко вошла в кабинет, как-то по-хозяйки кидая свой клатч на стол. Глеб даже не вздрогнул, не удостоил посетительницу дажевзглядом, он продолжал листать вниз екселевские таблицы и зевать. Цифры, цифры, цифры. — У тебя пять минут, чтобы меня заинтересовать, — бросил Голубин, поглядывая на наручные часы. Он закинул ноги на стол, но все же удосужился снять капюшон толстовки. — Поверь, эта информация тебе не понравится, но она будет самой полезной за последнее время. Допустим, я знаю, кто причастен к убийству твоего отца.

***

Дни шли медленно, один как будто лениво тянул за собой следующий. Тучи ходили в небе, словно угрюмые грузчики, таская огромное количество дождя, но все не осмеливаясь «порадовать» москвичей осадками, все только обещая. Кира уже вторые сутки лежала рядом с Глебом, прижимаясь к его плечу, периодически закидывала ногу или отбирала с его живота ноутбук, чтобы переключить эпизод какого-то незамысловатого сериала вроде тех, что любят цитировать подростки. Они отвлекались лишь чтобы встретить доставщиков еды, отвлекались на секс, отвлекались на утренние ванные процедуры, в остальном же, даже не вставали с кровати, боясь, что каждый шаг за пределы этой комнаты принесут им обоим много боли и разочарований в мире, в друг друге, в самих себе. Кира не верила своим глазам, вот он — Глеб Голубин, Фараон. Лежит в одних боксерах, потирает немного ноющее плечо, зевает, обсуждает с ней героев сериала, сюжет, и ей так хорошо рядом с ним, как будто так было всегда. И будет. Пока они не выйдут из комнаты. Стоя в один из дней утром на кухне, она смаковала горячий зеленый чай с закрытыми глазами, но почувствовав резкий аромат духов Глеба очнулась, резко напрягаясь и вытянулась по струнке. Она вдруг неосознанно зажмурилась, когда Глеб поднял над ней руку, как будто ожидала удара. Он это заметил, взял с полки тарелку и нервно улыбнулся, как будто извиняясь, что заставил ее так сильно бояться его. Вплоть до ожидания удара. Кира виновато усмехнулась и пожала плечами, медленно подвинулась к нему, чтобы поцеловать в щеку, но он отстранился и резко осел на колени. — Я знаю, что тебе придется еще долго отходить от того, что я натворил. Я знаю, что ты никогда не избавишься от этой душевной травмы, но я помогу всем, чем смогу тебе, пожалуйста, не бойся меня. Я не причиню тебе зла, по крайней мере, специально, — Глеб прижимал руки Поляковой к себе, осторожно касаясь горячими губами, она даже ощутила на своих запястьях его обжигающие слезы. Ей хотелось его поднять, хотелось посмотреть в его плачущие глаза, но понимала, это выше ее сил. Через несколько часов неторопливых сборов, пока Глеб увлеченно (или так только казалось) заполнял какие-то документы, в дверь позвонила Арина, она тащила огромные чехлы с одеждой из химчистки, что были выше и намного габаритнее, чем сама девушка. Она заставляла Киру поторопиться одним укоризненным взглядом, стараясь не направлять его на Фару. Одно хорошо, синяков на теле Киры больше не наблюдалось. Значит, все налаживается, наверное. Надолго ли? Вечерняя Москва. Каждый раз этот город вызывает какие-то противоречивые ощущения. Пафос и изысканность, богатство и бедность, роскошь и простота, казалось бы такая разная, но как будто живая. Отдельная личность, многогранная, никем еще не познанная, сама Москва не может описать себя определенными эпитетами. Кира никогда не чувствовала себя в ней настолько дома вплоть до этого момента. Город был ей как мама, как сестра, как подруга, что-то эфемерное их объединяло, подобно тому как люди встречают свою любовь… Роскошный арендованный лимузин остановился у красной ковровой дорожки, девушка медленно и артистично опустила на нос очки, оглядывая прибывших журналистов, звезд, гостей на Московской неделе моды, как обычно, проходившей под брендом Мерседес в Центральном выставочном зале на улице Моховая. Самое сердце города, где целую неделю, собираются лица с обложек журналов, скандальных хроник и выпускников журфака, который по иронии судьбы даже находился напротив Манежа. Каково же было удивление девушки, когда дверь ей открыл ни кто иной, как Глеб. Он стоял в черном деловом костюме, без лишних деталей, он выглядел даже мрачно по сравнению с другими, но галстуками он продолжал пренебрегать, предпочитая немного небрежно расстегивать первые две пуговицы рубашки. Волосы были аккуратно собраны в тугой хвост на макушке, но Кира все равно невольно потянулась поправить выбившуюся прядь. — Что ты здесь делаешь? — шепнула девушка, идя с блондином под руку, улыбаясь, это было отработанное мастерство чревовещания на подобных мероприятиях, чтобы не попасть в объективы камер с нелепо открытым ртом, когда в зубе застрял укроп с украшения бутерброда. — Я же не мог не сопроводить любимую девушку на мероприятие, решил появиться нестандартно, а не ехать сразу с тобой, — парень оглянулся по сторонам, явно кого-то выискивая в толпе, но свет прожекторов ослеплял, а журналисты так и норовили подслушать диалог двух влюбленных. — Арина не идет по красной дорожке, она сразу отправилась ко входу для ассистенток, — Кира почему-то полагала, что Глеб ищет именно Арину, но нет, на дорожке появились Полина и Слава, также улыбались, махали руками прессе, порой даже отвечая на вопросы крупным телеканалам. Однако, по сравнению с Кирой, Полина выглядела буквально немощной, она с трудом шла, порой прихрамывая, что не могло остаться не замеченным. И платье выбрала… Свободное, плечи закрыты, крой… Трапеция. Да и по приходу в зал девушка не последовала в гримерку, а сразу села в зал вместе со Славой, как-то отрешенно держа парня за руку. Кира осторожно скользнула в зал, тихо присаживаясь рядом с подругой, вопросительно глядя на нее. — Мне запретили участвовать в Неделе моды, я слишком сильно похудела, это уже нездорово выглядит, мне дали время до недели моды в Италии пополнеть, поэтому буду стараться, — Полина чуть виновато сутулилась, а Слава еще сильнее сжал ее руку. Полякова давно испытывала странное ощущение от этой парочки, она так отдалилась от подруги и уже ничего не понимала. Плохо Орловой? Хорошо ли? Что с ней вообще? Но никто не ожидал того, что произошло дальше, Кира закрывала показ коллекции бренда «Burberry», после чего на сцену выскочил Глеб, держа в руках огромный букет тюльпанов. Где он их нашел в сентябре? Он резко сел на одно колено, открывая коробочку с небольшим колечком с крупным бриллиантом. — Ты мой Свет по Тьме, Ты зажигаешь во мне огонь, я тебя люблю. Полякова Кира Викторовна, ты выйдешь за меня? — Глеб сказал это в поданный ведущим микрофон, сердце Киры замерло, она осматривалась по сторонам в поисках поддержки, помощи и ответа на столь важный вопрос. Казалось, все вспышки фотоаппаратов ничего сейчас не значили, вздохи умиления в зале, только взгляды друзей, причём каждый означал что-то свое. Полина, одними губами шептавшая «нет», при этом плача, только лишь взглядом. Арина, кусая губы от ненависти к Голубину, понимала, зачем он это делает, это дает некую монополию на легальное насилие и право распоряжаться в каком-то смысле женой. Ведь это уже другой уровень, юридически зависимый. И только Слава ухмылялся, он понимал, что Кира не может отказать. Не только из-за любви, но и из-за неудобного положения публичности предложения. В такой обстановке будет кощунством отказаться. А Кира… Она, пожалуй, единственная, кто видел в этом какую-то пока непонятную юридически продуманную схему для бизнеса Глеба, ну, а идея с предложением на мероприятии действительно не дает выбора ответа на поставленный вопрос. — Конечно, Глеб Геннадьевич, — Кира приняла кольцо на безымянный палец и обняла парня, почти немым шепотом проговаривая: «Ты самый хитрый мудак из всех, кого я знала». — Улыбайся, Крошка, — Фара взял девушку за руку и как-то искусственно поцеловал девушку в щеку, чтобы получился красивый, милый, а главное подтверждающий кадр. Не прошло и получаса, Кира вбежала в гримерку, скидывая надоевшие каблуки, как будто у нее вспотело все, даже ступни. Она обмахивалась попавшимся под руку буклетом и рухнула на кресло, модели ходили вокруг, собираясь домой, но Кира лежала неподвижно, хватаясь за голову. Боже, боже, боже… — Поздравляю! — ох, этот язвительный голос Полякова узнает даже во сне. Лера. Не открывая губы, умудряется создать эмоцию издевки на лице. — Перестань, ты прекрасно все понимаешь, — блондинка больше не могла молчать, она боялась, что тот Глеб, с кем она провела последние дни и тот, что сделал ей предложение это просто два кардинально разных человека, которые друг с другом не знакомы. На секунду Кира даже захотела проверить, нет ли у Голубина брата-близнеца. Но нет… это просто хитрый и мерзкий лжец, актер, подонок, мразь… и далее по списку. Дариуш буквально бежал по коридору в поисках бывшей девушки и подруги, и вот, он нашел ее разбитую, на кресле. Она смотрела в потолок, заострив внимание на чуть криво повешенной люстре. — Слава богу, ты здесь, ты как? — даже фотограф понимал, что искренне Кира не хочет замуж за Голубина, только не догадывался почему. Хотя ее можно было понять. Слишком рано, слишком спонтанно, слишком публично. — Нормально, Голубин с ума сошел, мы четыре месяца встречаемся, из них может, месяц суммарно, когда мы не были в ссоре, какая свадьба? — Кира уткнулась лицом в ладони, пряча свою растерянность, но поляк был более собранным, прижимая бывшую девушку в свои теплые объятия. — Если ты готова жертвовать своей карьерой и деньгами ради него, значит, это реальная любовь. Мне ли не знать, но тут уже дело в другом, я правильно понимаю? — Дариуш поднял за подбородок блондинку, заставив посмотреть ему в глаза, но она отвернулась и продолжала плакать, сил что-то объяснять уже даже не было. Благо вовремя подоспели Полина и Арина, они бросились к Кире, крепко прижимая к себе. Дариуш встал к стене, с любопытством наблюдая за происходящим. — Какой же редкостный мудак, как так вообще можно! — Арина была готова его разорвать на части, но вместо этого терроризировала какой-то рекламный буклет, неизвестно чем так насолившем рыжей. Она ходила от стены к стене, медленно осыпая Глеба самыми яркими эпитетами и рвала на куски блестящую бумагу. — Ответь на вопрос самой себе, ты его любишь? — Полина старалась казаться как можно более рассудительной, но при этом сжимала кулаки, смотрела со злобой в сторону двери, боясь, что сейчас сюда ворвется Голубин, а они не смогут дать ему никакой отпор. Ох, нет, это не любовь. Это страх. За свою жизнь и за жизнь дорогих людей. И Кире было стыдно в этом признаться самой себе. — Девочки, я постараюсь со всем разобраться, в конце концов, если я потом заявлю в СМИ, что мы передумали, ничего ужасного не произойдет. Ведь так? — Кира с сомнением посмотрела почему-то именно на осознанно молчащего Дариуша. Он листал социальные сети и уже видел «Сенсационную новость». — Если будет тяжело, мои двери всегда для тебя открыты, — пожал плечами поляк, но Кира лишь улыбнулась и кивнула головой, она никогда не сможет просить его о столь серьезной помощи, но навсегда поняла, что можно быть друзьями, даже если причинили друг другу достаточно боли. А еще о существовании вечного уважения между когда-то близкими людьми…

***

— Когда я говорила о том, что врагов нужно держать близко, я не имела в виду это, — Лера закатила глаза, листая очередные истории в Инстаграме с видео предложения руки и сердца от Голубина. — А я спрашивал твоего мнения? — Глеб усмехнулся и пошел к выходу из кабинета, Лера осталась одна и не понимала, что это означает, оставалось лишь тоже поехать домой.

***

Глеб все думал, причастна ли Кира к действиям своего отца, но оставалось успокаивать себя фразой «Держи врагов ближе, а их дочерей еще ближе». Но по дороге домой, проезжая Ваганьковское кладбище блондин неожиданно повернул, чтобы найти могилу своей бывшей девушки, как будто только сейчас пришел к осознанию, что она и правда мертва. Он долго шел среди надгробий, местами поросших мхом, где-то сбитых тропинок, покосившихся оградок, но вот, ее могила. Белый мрамор, фотография с публикации в Инсте, как будто только недавно это личико на камеру кривлялось под песни Билли Айлиш, а сейчас там, метрах в пятнадцати под землей. Он заплакал и лег. Лег прямо на мраморное надгробие, на немного выцветшие искусственные цветы. Все лежал, плакал, извинялся. Он как будто был в огне, и только здесь был то ли счастлив, то ли искренен, то ли открыт миру. А еще больше чувствовал цену своей жизни, но ее жизнь… ее жизнь не казалась ему чем-то важным, как и любая другая. Он как будто центрировал мир вокруг себя одного, как будто если он умрет, все исчезнет.

***

Сука, у меня нет сердца (Его нет) Я смотрю в её глаза и я мертвец (Я мертвец) Cocaine Benz, ах

***

Кира рано утром поцеловала Глеба в щеку, еще спящего, почему-то опухшего и поехала в аэропорт. Вновь Милан, вновь Италия. Полина, Арина и Кира стояли в холле отеля и разбирались с номерами, в очередной раз, давая взятку противным работникам, чтобы они заселили их в номер получше. Накинув изумрудное зеленое платье Полина выхаживала от бедра по номеру, томительно ожидая Киру, что гладила помявшееся шелковое цвета индиго короткое платье на бретелях. Арина предпочла целомудренно остаться в номере, ей было нечего делать в бильярдной с какими-то моделями, на фоне которых будет выглядеть весьма посредственно, ей итак двух подруг красоток хватало. Они пили шампанское в фужерах, искусственно смеялись, играли в бильярд с парнями-моделями с шарфиками на шее, а девушки изгибались, словно кошки, толкая кием шар. Но игра их совсем не интересовала, лишь шарм и роскошь, которая их окружала. Осознание, что вот они стоят в дорогом отеле на высоком этаже с видом на красивый европейский город, вокруг снуют десятки официанток, льется игристое вино, на тарелках разложены самые свежие фрукты и все это буквально часть твоей повседневной жизни. Это, конечно, снималось на телефоны, главное выложить красивую историю, главное показать подписчикам жизнь истинной богемы. Но Глеб тоже был среди подписчиков. — Что за парни? С кем вы там развлекаетесь? — он чуть ли не кричал в трубку, он ревновал, но Кира даже поводов не давала для сомнений, она просто снимала коллег по цеху, Полину и бильярдный стол, но Голубин свои выводы уже сделал, его не переубедишь. — Они геи, успокойся, разве не ясно? — голос девушки дрожал, она даже проронила слезинку, стараясь скрыть этот спектр негативных эмоций от присутствующих, только Полина поспешила к ней и повела подругу в холл отеля. — Давай уйдем в номер, я добегу и предупрежу Кристиана и Грегори, что ты неважно себя чувствуешь, — Полина обхватила подругу за плечи и подняла ее подбородок, чтобы она держала нос выше. Италия, любимая работа, подруги, не время унывать из-за токсичных отношений. Утром девушки проснулись на рассвете и отправились на подготовку к показу, Кира сидела в лимузине и смотрела на блики в камне на кольце, подаренном Глебе. Кто бы мог подумать, что обрученная девушка может быть настолько не рада этому. Полина судорожно пила воду и впихивала в себя бургеры и картошку из местного фастфуда. Оно и понятно, взвешивание, она хоть и пополнела, но все еще не достаточно. Даже пятьсот грамм могут многое решить. И вот Полина допущена к показу, странная коллекция с кучей перьев, яркий макияж с блестками на губах, на глазах, на теле. И всю неделю они каждый день ходили по подиуму, наносили мейк два часа, а затем столько же его снимали. Семь дней подряд. И вот, наконец-то, последний показ пережит, а значит, пришло время традиционного шоппинга. Арина купила себе первые дорогие очки Gucci, отсылая к шутке про Рэпера Фейса. Вот только Кира ходила, смотрела, примеряла, но ничего не покупала, Полина подозрительно косилась на подругу. — Ты не знаешь, как Глеб смог погасить огромные долги компании Голубиных, разве там не было слишком много? — а Кира все ждала, когда Полина, наконец, поднимет эту тему. Кажется, у нее неплохо работает интуиция. — Ему помог мой отец, правда, не совсем по своей воле, — Кира пожала плечами, примеряя красную юбку в клетку, тысяча евро, какие мелочи, казалось бы, раньше… — Ты украла деньги у отца? — громким шепотом сказала подруга, стоя в точно такой же юбке. Арина прислушивалась, но решила не влезать, в конце концов, она уже отчаялась в попытках спасти ее от Голубина. — Ну, как тебе сказать, эх, я…э мм. ну, в общем, да, — Но это же глупо, отец оплачивает твои счета, содержит твои кредитки, его юристы помогают тебе заключать контракты. Доля твоего так называемого ИП принадлежит ему, перейдя ему дорогу, ты буквально уничтожила себя и свою карьеру, — Полина уткнулась лицом в собственную ладонь и закатила глаза, Кира дернулась и посмотрела на себя в зеркало. Арина молчала и лишь согласно кивала головой, вторя словам Полины. — Я знаю, но, пока что, все нормально, видимо, он не открывал сейф, а почему я уехала, он даже не спросил, ему плевать на меня, у него семья теперь будет, с беременной 18 летней девочкой по имени Лея, — Кира с омерзением скорчила рожу и фыркнула, сложив руки на груди. — Я не буду ничего не говорить, тебе лучше знать, но, поверь, Глеб тебе не поможет, если что-то случится, — Полина пожала плечами и задернула шторку примерочной. Вечером в честь закрытия недели моды девушки идут в ночной клуб. Конечно, это не типовая забегаловка, а некое местное подобие Московских Gipsy или Soho. Синий свет софитов, странная музыка, дым, много красивых, дорого одетых людей, как же Кире было хорошо, она почему-то чувствовала себя впервые особенной среди них всех. Как будто в ней было что-то особенное, чего ни в ком не было. Как будто сама луна на нее смотрела и любовалась. Она стояла на террасе с Полиной и Ариной, вторая, как обычно, соответствовала образу ассистентки в чисто рабочем костюме: черный деловой костюм, удобные лакированные лодочки на каблуке и белая рубашка, и, конечно, новые очки. Через некоторое время девушки начали вести диалог с богатыми ухоженными пожилыми мужчинами, явно крупными акционерами, скупающими современное искусство, чтобы найти в нем какой-то смысл. Именно на почве криптоискусства и завязался спор о понятии красоты. — И что же ты считаешь красивым, мне интересно? — спросил мужчина с внушительной лысиной на макушке, но белоснежными ровными зубами. — Любовь, она прекрасна, она прекраснее всего на планете, — вздохнул второй мужчина, переводя глаза на Киру, — Прекраснее твоих ножек, — затем посмотрел на Полину. — Прекраснее ее лица, прекраснее этих золотых часов, рассвета, заката, чего угодно, — Любовь настолько прекрасна, что ослепляет, — усмехнулась Арина, делая глоток вина, даже она была вовлечена в спор. — Да уж, она настолько прекрасна, что тошнит от того, как омерзительна она в своей идеальности, — вдруг очнулась Кира из своих внутренних раздумий и как-то грустно улыбнулась собственному выводу. — Выходит, ты никогда не любила, — как-то по-отечески мужчина погладил девушку по спине, но та резко выпрями осанку, отстраняясь, знала она этих европейских пожилых мужчин. — Нет, я любила, люблю и буду любить, и вот именно поэтому я больше в ней красоты не вижу. Когда ты любишь что-то столь отвратительное, противное, подобно сыру с плесенью, который почему-то стал деликатесом, — мужчина с лысиной кивнул головой и даже похлопал, галантно поклонился и удалился, признавая за девушками победу в споре. Девушки немного ошалело смотрят на подругу, но молча направляются внутрь клуба на поиски коктейля. Кира схватила любимую «Голубую лагуну» и поспешила обратно на балкон, там было свежо и пахло как-то приятно, как будто весь Милан пах духами. — Что это было? Не ты ли говорила, что у вас с Глебом все замечательно, а потом наоборот, что он мудак. Не пора ли определиться? — одернула подругу Орлова, отпивая без трубочки какой-то розоватый коктейль. — А я разве говорила, что что-то не так? Просто, я перестала видеть в нем идеал, и я смогла полюбить в нем отродье дьявола, смогла увидеть человеческое в животном, и он действительно все чаще человека и показывает. А как у вас со Славой? — Полякова стремилась перевести тему, но Полина вздрогнула, казалось, для нее воспоминания о Михайлове были еще хуже. — Он постоянно злится, потому что он устает на работе, которая ему не нравится, но его гложет чувство долго перед другом, передо мной и перед собой. Хотя никто его даже не попрекал ни разу, он как будто сам придумал себе проблему, придумал, что если не выполнит какой-то план на месяц, то он ничтожество, что он не достоин чего-то, это глупо, правда же? — Полина неуверенно посмотрела на Киру и Арина, но в ответ получила лишь вздохи, но рыжая поспешила обнять Орлову. — Хм, а тебе не кажется, что Слава это гипертрофированная версия меня пару лет назад? — спустя минуту молчания сказала Кира, допивая в один глоток коктейль. — Когда ты гоняла на четыре фотосессии в день, просто чтобы было? — улыбалась от воспоминаний Полина, понимая, почему же по итогу Кира больше востребована, чем она сама. — Именно, — Напоминает. — Я курить. Она накинула на плечи пиджак и вышла на задний двор клуба, где почему-то никого не было, в ее зажигалке закончился бензин, она оглядывалась по сторонам в поиске хоть кого-то, чтобы попросить зажигалку, но было пусто, только из клуба кричала еле разборчивая музыка. — Прикурить? — кто-то появился сзади, едва заметная тень, а затем удар по голове, мешок на голову и тьма.

***

Утро. Полина и Арина сидят в номере отеля в окружении местной полиции. Арина заливается слезами, все время обвиняя себя в том, что отпустила Полякову от себя на шаг. Но неожиданный звук открывающегося номера заставил вздрогнуть. На подкошенных ногах в номер буквально ввалилась Кира. Девушки резко приказали всем выйти, хватая подругу под руки. По ее ноге текли струйки свежей не запёкшейся крови, губы была разбита, на щеке свежий синяк, на голове как будто сбрита прядь волос. Она дрожала, и что-то пыталась сказать, но истерика мешала… — Глеб, он выкупил меня у них, а ты говорила, что он не поможет, — Кира начала судорожно трястись и смеяться, затем сплевывая в ванную кровь. Она была похожа на монстра из фильма ужасов, липкие волосы, много крови, мерзкой, что застилает даже глаза, а еще смех, какой-то ненастоящий. — У кого у них? Кто тебя украл, Кира! Не спи! — кричала Полина, пока поливала подругу водой из душа небольшой аккуратной струей. — Не важно кто, важно, что Глеб… он меня спас…я все расскажу… вечером.